Глава 15: Дыхание грядущей бури.
После событий у поезда «Бесконечность» мир вокруг Акихиро изменился. Он больше не был просто призраком дорог; он стал целью. Мужчина чувствовал это в каждом шорохе листвы, в слишком пристальных взглядах воронов Касугай, круживших в вышине, и в той липкой тишине, что воцарилась в лесах. Мудзан сорвал псов с цепей, и теперь за «Солнечным наследником» следовали не мелкие падальщики, а истинные хищники.
Акихиро двигался на запад, обходя крупные тракты. Его расчетливый ум подсказывал, что Танджиро и Кёджуро сейчас находятся под пристальным вниманием Организации. Кёджуро выжил, и это было главным отклонением от предначертанного пути, которое Акихиро позволил себе совершить.
Остановившись у горного ручья, чтобы омыть лицо, Акихиро замер. Ледяная вода стекала с его пальцев, но внутри него уже разгорался жар. Из тумана, медленно ползущего по склону, начали проступать силуэты. Это не были демоны Двенадцати Лун, но это были «Глаза» - особые создания, выращенные из плоти высших демонов специально для выслеживания.
- Вы долго шли по следу, - негромко произнес Акихиро, не оборачиваясь.
Существа не отвечали. Они бросились одновременно - четыре тени, двигавшиеся с неестественной скоростью.
Акихиро мгновенно поднялся, и его рука привычно легла на рукоять меча. В этот раз он не хотел оставлять даже пепла.
«Дыхание Солнца. Шестая форма: Палящее солнце»
Огненный вихрь, вырвавшийся из клинка, был настолько мощным, что влажный туман мгновенно превратился в перегретый пар. Акихиро совершил круговое движение, и демоны-ищейки исчезли в белой вспышке, даже не успев коснуться земли. Но он знал - это была лишь проверка. Мудзан прощупывал его силу.
Внезапно Акихиро почувствовал иное присутствие. Оно было тяжелым, древним и... родным. Где-то далеко, за пределами человеческого зрения, на него смотрели глаза, в которых застыла вечность и грех. Кокушибо. Первая Высшая Луна начала свою охоту.
«Брат моего предка... - Акихиро сжал рукоять меча до белизны в костяшках. - Ты чувствуешь меня так же, как я чувствую тебя. Кровь зовет кровь».
Он знал, что пока не готов к этой встрече. Ему нужно было время, чтобы отточить тринадцатую форму, которую он видел лишь в обрывочных видениях своего генетического наследия.
Проходя мимо небольшой деревни в предгорьях, Акихиро увидел группу детей, игравших в «истребителей». Один из мальчишек, размахивая деревянной палкой, кричал: «Я - Столп Пламени, я защищу вас всех!». Другие дети смеялись и хлопали.
Акихиро остановился у края дороги. Его суровое лицо, тронутое шрамами и копотью прошлых битв, внезапно разгладилось. Он подошел к мальчику и мягко забрал у него палку.
- Твоя стойка неверна, - тихо сказал он. - Если хочешь защищать, ты должен твердо стоять на земле, а не витать в облаках.
Он показал мальчику простое движение - базовую стойку, которая была фундаментом любого дыхания. Его движения были лишены агрессии, в них была лишь тихая, уверенная сила. Дети завороженно смотрели на высокого незнакомца, от которого исходило тепло, сравнимое с лучами полуденного солнца.
- Кто вы, господин? Вы настоящий герой? - спросила маленькая девочка, дергая его за край кимоно.
Акихиро присел перед ней, и в его янтарных глазах отразилось небо, чистое и бездонное.
- Герои те, кто возвращается домой к своим семьям, - он слегка коснулся её щеки теплой ладонью. - А я - лишь путник, который следит за тем, чтобы дороги были свободны от теней.
Он раздал детям остатки сушеных яблок и быстро ушел, чувствуя, как очередная волна демонической воли накрывает округу. Музан был в ярости. Танджиро Камадо, восстанавливающийся после битвы, еще не знал, что его «старший брат» по духу сейчас принимает на себя основной удар гнева Короля Демонов.
Акихиро Цугикуни продолжал свой путь. Он был мостом между легендарным прошлым и неопределенным будущим. Пятнадцатая глава его истории была написана не только огнем, но и тихим обещанием: пока солнце встает на востоке, тьма не будет править этим миром без боя. И где-то в бесконечной крепости Кокушибо уже затачивал свой клинок из плоти, готовясь к встрече, которая должна была решить судьбу их проклятого рода.