Глава 14: Тень в бесконечной пустоте.
Рассветные лучи коснулись изуродованного остова поезда, окрашивая поле боя в золотистые тона. Акихиро стоял неподвижно, глядя на восток. Его клинок, еще хранивший остаточное тепло, был возвращен в ножны с сухим щелчком.
Кёджуро Ренгоку, прижимая руку к тяжело вздымающейся груди, смотрел на спасителя с нескрываемым благоговением. Танджиро, обессиленный и потрясенный, пытался подняться, не сводя глаз с человека, который только что сотворил невозможное.
— Кто бы вы ни были... — голос Ренгоку был хриплым, но твердым. — Моя жизнь и жизнь этих юношей сегодня были спасены вашей доблестью. Дом Ренгоку не забудет этого.
Акихиро медленно повернул голову. В его янтарных глазах не было гордости, лишь глубокая, бесконечная усталость.
— Твоё пламя еще должно гореть, Столп, — негромко произнес он. — Миру нужен твой свет. А тебе, — он перевел взгляд на Танджиро, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая мягкость, — нужно не просто помнить танец. Ты должен стать им. Дыши правильно, Камадо. Истинное Солнце не сжигает владельца.
Не дожидаясь ответа и не давая возможности задать вопросы, Акихиро шагнул в сторону леса. Его фигура словно растворилась в первых лучах солнца, оставив после себя лишь запах озона и ощущение невероятной силы, защитившей этот рассвет.
***
Бесконечная Крепость
Пространство содрогалось от ярости, которую невозможно было описать словами. Мудзан Кибуцуджи в облике маленького мальчика стоял посреди зала, и вокруг него лопались сосуды и деформировались стены. Аказа стоял на коленях, низко склонив голову; его тело уже восстановилось, но душа дрожала под гнетом гнева господина.
— Ты сказал... — голос Мудзана был тихим, как предсмертный хрип, но он заполнял собой всё пространство. — Что появился человек. Без знака истребителя. С клинком, несущим свет подлинного Солнца.
— Да, господин, — прохрипел Аказа. — Его удары... они не просто ранили. Они выжигали саму суть. Моя регенерация замедлилась так, будто я стоял под прямыми лучами на рассвете.
Мудзан резко обернулся. В его глазах полыхало безумие, смешанное с древним, первобытным страхом, который он надеялся похоронить сотни лет назад вместе с Ёриичи.
— Он жив, — прошипел Мудзан. — Наследие Цугикуни не прервалось. Оно пряталось в тенях все эти века, выжидая момента.
В углу зала, в глубокой тени, сидела фигура, чье присутствие было тяжелее, чем у всех остальных демонов вместе взятых. Шесть глаз Кокушибо медленно открылись, зафиксировав взгляд на Аказе. Первая Высшая Луна, брат легендарного Ёриичи, хранил молчание, но его аура наполнилась ледяным оцепенением.
— Мой потомок... — прозвучал голос Кокушибо, похожий на скрежет старой стали. — Значит... ветвь, которую я считал иссохшей... дала плод.
Мудзан ударил по стене, и та мгновенно превратилась в кровавое месиво.
— Найдите его! — взревел он. — Мне не нужен Камадо, если по земле ходит истинный наследник! Аказа, Кокушибо... бросьте всё. Если этот человек встретится с Танджиро и передаст ему всё знание — это станет концом моего величия. Стереть его! Выжечь каждое место, где он мог оставить след!
Кокушибо медленно поднялся. Его рука сжала рукоять меча из плоти. В его шести глазах отразилась сложная смесь чувств: ненависть, старая зависть и странное, болезненное любопытство.
— Я сам найду его, — произнес Кокушибо. — Кровь должна встретиться с кровью.
***
Акихиро шел по лесной тропе, далеко от места крушения поезда. Он чувствовал, как невидимая сеть Мудзана начала сужаться. Его выход из тени был актом милосердия, который стоил ему безопасности.
Он достал из складок кимоно ракушку, подаренную девочкой-рыбачкой, и на мгновение улыбнулся.
«Началось», — подумал он.
Акихиро Цугикуни, вольный охотник на демонов, теперь стал главной мишенью в мире. Но он не боялся. В его легких горело Солнце, а в сердце жила память о тех, кого он обещал защитить. Колесо судьбы провернулось, и теперь ничто не могло остановить грядущее столкновение рассвета и вечной ночи.