«Царство моего ада»

Я бежала по техническому коридору назад, чувствуя, как подол тяжелого синего платья мешает двигаться, путаясь под ногами. В ушах всё еще стоял плач отца, но перед глазами был только бледный профиль Дамира. Я ворвалась в главный зал в тот самый момент, когда оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию.

Толпа расступилась. В самом центре, под огромной хрустальной люстрой, стояли двое. Дамир едва держался на ногах, прислонившись одной рукой к высокой колонне, а Ян Белов, с бокалом шампанского в руке, склонился к нему, что-то шепча на ухо. На лице Яна застыла торжествующая, хищная усмешка.

— Что, Касаев, силы на исходе? — голос Белова долетел до меня сквозь шум разговоров. — Твоя птичка улетела, охрана докладывает, что в малом крыле пусто. Ты проиграл. Сейчас я позову врачей, и завтра весь город будет знать, что ты потерял сознание от страха в моем доме.

Дамир попытался выпрямиться, но его качнуло. Повязка под смокингом окончательно пропиталась кровью — на его боку начало расплываться темное, зловещее пятно. Гости зашептались, вытягивая шеи.

— Я здесь! — мой голос прозвучал как выстрел, заставив всех обернуться.
Я шла через зал, расправив плечи, чеканя каждый шаг каблуками по мрамору. Ян замер, его улыбка медленно сползла с лица. Он не ожидал, что я вернусь. Он был уверен, что я сбежала вместе с отцом.

Я подошла к Дамиру и решительно просунула свою руку под его здоровую руку, обхватывая его за талию, чтобы он мог опереться на меня всем своим весом. Я чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, как от него исходит невыносимый жар лихорадки.

— Ты опоздал с выводами, Ян, — я посмотрела Белову прямо в глаза, и в моем взгляде было столько презрения, что он невольно отступил на шаг. — Я просто ходила поправить макияж. А мой отец... он покинул этот вечер раньше, потому что ему стало скучно в твоем обществе.
Дамир глубоко вдохнул, его пальцы впились в мое плечо, но я не поморщилась. Он нашел в себе силы поднять голову.

— Слышал, Белов? — прохрипел он, и в его голосе снова зазвучала та пугающая сталь, которая заставляла людей подчиняться. — Вечер окончен. Мы уходим.

— Ты не выйдешь отсюда сам, Дамир, — прошипел Ян, делая знак своей охране, которая начала стягивать кольцо вокруг нас. — Ты истекаешь кровью на глазах у моих гостей. Это оскорбление.

— Оскорбление — это держать людей в заложниках, — я сделала шаг вперед, ведя Дамира за собой. — Пропусти нас, Ян. Или завтра на первых полосах будет не новость о болезни Касаева, а история о том, как ты удерживал банкрота-игрока ради акций. Поверь, у меня есть копии всех документов, которые ты так любезно мне предоставил.
Ян замер. Его глаза сузились. Он просчитывал риски. Публичный скандал в такой вечер уничтожил бы его репутацию мецената. Он медленно поднял руку, приказывая своим людям отойти.

— Уходи, — выплюнул он, глядя на Дамира с ненавистью. — Но помни: это был твой последний выход. В следующий раз я не буду играть в благородство.

Мы шли к выходу через длинный живой коридор из гостей. Я чувствовала, как Дамир слабеет с каждым метром, как его шаги становятся всё тяжелее. Но он не позволил себе закрыть глаза, пока мы не пересекли порог и не оказались на свежем ночном воздухе.

У входа уже ждал лимузин Лео. Как только дверь захлопнулась, Дамир рухнул на сиденье, окончательно теряя сознание.

— Дамир! — я притянула его голову к своим коленям, пытаясь расстегнуть воротник его рубашки. — Лео, гони в больницу! Плевать на конспирацию, он умирает!

— Нет... — он внезапно приоткрыл глаза, его рука слабо коснулась моего запястья. — Домой. Только... домой.
Я смотрела на его бледное лицо, на кровь, которая испачкала мое дорогое синее платье, и понимала: в эту ночь я спасла не только отца. Я спасла человека, которого должна была ненавидеть, но без которого этот мир вдруг стал казаться мне пустым и бессмысленным.

— Домой, Лео, — прошептала я, прижимая Дамира к себе. — Быстрее.