«Царство моего ада»

Я толкнула дверь. Комната была обставлена с вызывающей роскошью: антикварное бюро, тяжелые гардины и мой отец, сидящий в кресле у камина. В руках он держал стакан с чем-то янтарным, а его плечи, всегда такие прямые в моих детских воспоминаниях, сейчас позорно сутулились.

— Папа? — мой голос дрогнул.
Он обернулся. Его лицо за последние дни превратилось в маску из глубоких морщин и серой кожи. Глаза, когда-то ясные, теперь бегали, не в силах остановиться на мне.

— Лиза? — он попытался встать, но покачнулся. — Ты... ты пришла. Белов сказал, что Дамир держит тебя взаперти. Сказал, что он... он заставил тебя быть с ним.

Я подошла ближе, игнорируя запах алкоголя. Мне хотелось закричать, обнять его и одновременно ударить за ту расписку, которая теперь стояла между нами стеной.

— Папа, у нас мало времени, — я взяла его за холодные, дрожащие руки. — Дамир здесь. Его люди снаружи. Мы пришли, чтобы забрать тебя. Лео выведет нас через служебный ход. Идем сейчас, пока Ян занят гостями.

Отец замер. Он посмотрел на дверь, потом на меня, и в его взгляде промелькнул животный, липкий страх.

— Нет... Нет, Лиза, я не могу. Белов обещал помочь. Он сказал, что если я подпишу документы, он вернет нам дом. Он сказал, что Касаев — убийца. Он убил моего компаньона, он убьет и меня, если я выйду отсюда!

— Касаев спас меня от Яна вчера! — я сорвалась на крик, но тут же прижала ладонь к губам. — Папа, посмотри на меня. Ян использовал тебя. Он показал мне твою расписку. Ту самую, где ты... где ты поставил мое имя в залог.

Отец отшатнулся, словно я его ударила. Стакан выпал из его рук, заливая ковер виски.

— Я... я не хотел, Лиза... я думал, я отыграюсь... Я хотел спасти компанию... — он закрыл лицо руками и зарыдал. Это был звук сломленного, жалкого человека.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Лео. Его лицо было бледным.

— Елизавета Игоревна, быстрее. Охрана Белова начала проверку постов. Дамир теряет сознание в зале, он едва держится на ногах. Если мы не уйдем сейчас, Ян поймет, что его водят за нос.

— Папа, вставай! — я схватила его за лацканы пиджака, встряхивая. — У тебя нет больше выбора. Либо ты идешь со мной сейчас, либо ты остаешься здесь и подписываешь себе смертный приговор. Ты уже предал меня один раз. Не делай этого снова!

Отец поднял голову. В его глазах что-то изменилось — остатки былой гордости или просто страх одиночества. Он медленно встал, опираясь на подлокотник.

— Прости меня, дочка... — прошептал он.

— Прощения не будет, папа. Будет только попытка выжить. Идем.
Мы выскочили в коридор. Лео вел нас по узким техническим переходам, где пахло сыростью и бетоном. Мое сердце колотилось в такт шагам — я думала о Дамире. Он остался там один, раненый, против Яна и всей его свиты. Он стоял под вспышками камер, истекая кровью под дорогим смокингом, чтобы я могла спасти человека, который меня предал.

— Где машина? — спросила я, когда мы вышли к черному выходу у прачечной.

— За углом, — бросил Лео. — Но Дамир... он не идет. Он сказал, что должен выйти через главный вход, чтобы не вызвать подозрений. Он отвлекает их на себя.
Я замерла у открытой двери лимузина, заталкивая отца внутрь. Холодный ночной воздух ударил в лицо.

— Вы увозите его одного? В таком состоянии? — я посмотрела на Лео.

— Таков приказ, Елизавета Игоревна. Его должны видеть все. Если он исчезнет одновременно с вами, Ян перекроет все дороги.

Я посмотрела на освещенные окна клуба, где гремела музыка. Там, в этом осином гнезде, Дамир Касаев сейчас играл свою последнюю роль. И я поняла, что не могу просто уехать.

— Езжайте, — я захлопнула дверь лимузина перед носом удивленного Лео. — Вези отца в поместье. Спрячь его. А я возвращаюсь.

— Вы с ума сошли! — крикнул Лео, но я уже бежала обратно к техническому входу.

Я не знала, почему я это делаю. Я должна была ненавидеть его. Но мысль о том, что он упадет там, на этом мраморном полу, под торжествующий смех Белова, была невыносимой. Мы начали эту партию вдвоем. И заканчивать её мы будем вместе.