«Царство моего ада»

От лица Лизы

Звук мотора машины Дамира затих вдали, оставив меня в оглушительной тишине штабного вагончика. Пыль, поднятая его внедорожником, медленно оседала на стекла, затягивая мир мутной пеленой.

Я смотрела на черную кожаную папку так, словно это была взведенная бомба. Мои пальцы всё еще ощущали тепло его кожи — того самого человека, который, как выяснилось, хладнокровно выжидал, пока мой отец совершит последнюю ошибку.
Я снова открыла первый лист. «Протокол передачи долговых обязательств». Дата — за три месяца до нашего краха. Дамир уже тогда знал. Он знал, что мы идем ко дну, и он подставлял свои руки не для того, чтобы поймать нас, а чтобы забрать то, что останется от кораблекрушения.

Меня.

— Глупая... какая же я глупая, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Я вспоминала те вечера, когда отец приходил бледный, хватался за сердце и говорил, что «рынок нестабилен». А в это время Дамир Касаев сидел в своем кожаном кресле и подписывал чеки, скупая нашу жизнь по частям.

Я пролистала папку до конца. Там, в самом низу, лежал небольшой конверт без надписей. Внутри оказалась записка, написанная от руки изящным, почти женским почерком:

«Лиза, это только верхушка айсберга. Если хочешь увидеть оригиналы расписок твоего отца, где он ставит твое имя в залог — жду тебя завтра в семь вечера в "Золотом Льве". Приходи одна. Дамир не должен знать. Твой друг, Ян».

Мое имя в залог? Мой отец... мой добрый, слабый папа... он действительно мог это сделать?
Я зажмурилась, пытаясь отогнать эту мысль. В памяти всплыло лицо Дамира в машине — бледное, с капельками пота на лбу, и его тихий голос: «Хорошие люди здесь не выживают». Он не лгал. Он просто играл по правилам этого гнилого города, где люди — это всего лишь цифры в отчётах
.
В дверь тихо постучали. Я вздрогнула и прижала папку к груди.

— Елизавета Игоревна? — это был Лео. Он не уехал с Дамиром, остался караулить меня. — Хозяин приказал отвезти вас домой. Пора ехать.

Я встала, чувствуя, как во мне просыпается что-то новое. Это не был страх. Это была холодная, острая ярость. Если Дамир думает, что он купил не только мое тело, но и мою покорность, он глубоко ошибается.

— Идем, Лео, — я спрятала записку Белова в карман платья, а папку оставила на столе. Пусть Дамир знает, что я всё прочла. — Я хочу домой.

Весь путь до поместья я молчала, глядя в окно на мелькающие огни города. Я понимала, что иду по минному полю. Ян Белов явно ведет свою игру, и я для него — лишь способ уколоть Дамира. Но Дамир... Дамир виноват в том, что лишил меня выбора.

Когда мы въехали во двор, я увидела машину Дамира. Он уже был дома. Окна его кабинета на втором этаже светились тусклым желтым светом.
Я вышла из машины, не дожидаясь, пока Лео откроет мне дверь. Я знала, что должна сделать. Я не пойду к себе. Я пойду к нему. Прямо сейчас, пока ярость еще горит во мне, не давая сомневаться.

Я поднялась по широкой лестнице, игнорируя Марту, которая пыталась что-то сказать про ужин. Мои каблуки звонко стучали по паркету. Я толкнула тяжелую дверь кабинета без стука.

Дамир сидел за столом. Он был без рубашки, его плечо было заново перебинтовано, на этот раз профессионально. На столе стояла начатая бутылка виски. Он поднял на меня взгляд — тяжелый, затуманенный болью и алкоголем.

— Ты не умеешь стучать, котенок? — прохрипел он, не меняя позы.

— Зачем, Дамир? — я подошла к столу и опирались на него руками, глядя ему прямо в глаза. — Зачем тебе нужно было это шоу с «помощью»? Ты мог просто прийти и сказать: «Я купил тебя». Зачем ты заставлял меня верить, что в тебе есть хоть капля человечности?

Дамир медленно поставил стакан на стол. Он встал, и я невольно отступила — даже раненый, он подавлял своей мощью.

— Человечность — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Ты хотела правды? Ты её получила. Теперь ты знаешь, кто я. Что дальше, Лиза? Убьешь меня? Или побежишь к Белову, надеясь, что его клетка будет просторнее?

— Я хочу знать одно, — я сглотнула ком в горле. — Мой отец... он действительно заложил меня? Мое имя есть в тех расписках?

Лицо Дамира на мгновение дрогнуло. Он отвёл взгляд, и это было красноречивее любых слов.

— Твой отец любил тебя, Лиза. Но он любил азарт больше.

Эти слова ударили меня сильнее, чем если бы он меня толкнул. Я развернулась, чтобы уйти, но он перехватил мою руку.

— Не ходи к Белову, — прошептал он мне в затылок. Его дыхание обжигало шею. — Он уничтожит тебя, чтобы добраться до меня. Останься в этой клетке. Здесь ты хотя бы жива.
Я вырвала руку и выбежала из кабинета. В моей голове уже зрел план. Если этот город хочет играть по-крупному, я тоже вступлю в игру.
Завтра в семь вечера я буду в «Золотом Льве». И я узнаю всё. Даже если это будет последнее, что я сделаю на свободе.