«Царство моего ада»

Ночь прошла в полузабытьи. Мне снились бесконечные коридоры, заваленные папками с документами, и тяжелые шаги Дамира за спиной. Каждый раз, когда я оборачивалась, его лицо менялось — то это был израненный человек из вагончика, то холодный кукловод с пустыми глазами.
Я проснулась рано, когда солнце еще только коснулось верхушек деревьев в саду. В доме стояла мертвая тишина. Я лежала на широкой кровати, сжимая в руке ту самую записку.
«Приходи одна. Дамир не должен знать».

Легко сказать «не должен знать» в доме, где у стен есть уши, а у каждой двери — камеры или Лео.
Я встала и подошла к окну. Внизу, на подъездной дорожке, уже стоял черный внедорожник. Дамир уезжал рано. Я увидела его — он вышел из дома в темно-синем пальто, накинутом на плечи. Правая рука была зафиксирована повязкой под одеждой, но он всё равно выглядел опасно и собрано. Он замер на секунду, поднял голову и посмотрел прямо на мое окно.

Я отшатнулась за штору, сердце забилось в горле. Он не мог меня видеть, но я чувствовала его взгляд кожей. Через минуту мотор взревел, и машина скрылась за воротами.

— Он уехал, — прошептала я своему отражению в зеркале. — У тебя есть двенадцать часов.

Весь день прошел как в тумане. Я пыталась вести себя как обычно, чтобы не вызвать подозрений у Марты или охраны. Я спустилась к завтраку, заставила себя съесть пару ложек каши, хотя еда казалась безвкусной, как картон.
Около полудня в мою комнату постучали. Это был не Лео. Это была Марта с огромной коробкой, перевязанной золотой лентой.

— Это от хозяина, Елизавета Игоревна, — она поставила коробку на кровать, и в её глазах я увидела странную смесь жалости и любопытства. — Просил передать, что вечером ждет вас на ужин. Сказал, что хочет... поговорить спокойно.

Когда Марта вышла, я открыла коробку. Внутри, в облаке папиросной бумаги, лежало платье. Шелк цвета ночного неба, тяжелый и холодный. К нему прилагалась коробочка поменьше — внутри сверкнул браслет, усыпанный мелкими бриллиантами.

Это был подарок. Но для меня это выглядело как очередная цепь. Дамир пытался «загладить вину» так, как умел — деньгами и вещами. Он думал, что после прочтения той папки я просто надену этот шелк и сяду с ним за стол, как ни в чем не бывало.

— Ты не купишь мою правду, Дамир, — я сжала браслет в кулаке так сильно, что камни впились в ладонь.
Время тянулось невыносимо медленно. В четыре часа дня я начала готовиться. Я знала, что Лео будет следовать за мной, если я просто выйду из дома. Мне нужен был план.

Я вспомнила о черном ходе через кухню, который вел в сад, к старой калитке. Раньше она всегда была заперта, но пару дней назад я видела, как садовник оставлял там ключи в цветочном горшке.

Я надела свое самое простое темное платье и накинула сверху широкий плащ. Спрятала записку и немного денег, которые у меня оставались, в маленькую сумочку.

В пять часов я вышла из комнаты и столкнулась с Лео в коридоре.

— Вы куда-то собираетесь, Елизавета Игоревна? — он прищурился, оглядывая мой наряд.

— У меня ужасно болит голова, Лео. Хочу спуститься в сад, подышать воздухом. Не ходи за мной, пожалуйста, я просто посижу у фонтана.

Он замялся. Видимо, у него был четкий приказ не спускать с меня глаз, но Дамир ранил его доверие вчера, когда заставил Лизу перевязывать раны. Лео кивнул.

— Пятнадцать минут, Елизавета Игоревна. Хозяин скоро будет дома.
Я кивнула и быстро спустилась вниз. Мое сердце колотилось так, что я едва слышала собственные шаги. Я прошла через пустую кухню — Марта была занята в прачечной. Сад встретил меня прохладой и длинными тенями.

Я не пошла к фонтану. Я скользнула за кусты сирени, пробираясь к стене. Вот она, калитка. Горшок с геранью стоял на том же месте. Пальцы нащупали холодный металл ключа.
Замок поддался с тихим скрипом. Я вышла на узкую улочку за пределами поместья и побежала к ближайшему перекрестку, где надеялась поймать такси. Я знала: как только Дамир вернется и не найдет меня в саду, начнется ад. Но сейчас мне было всё равно.

— В «Золотой Лев», — бросила я водителю старой иномарки, захлопывая дверь.
Машина тронулась. Я посмотрела назад — ворота поместья медленно исчезали за поворотом. Я впервые за долгое время была одна. Свободна? Нет. Я просто переходила из одних рук в другие, чтобы узнать, насколько глубока та яма, в которую меня столкнули.