Глава 11. «Большая ошибка»
Пять часов. Этого хватит, чтобы стереть мою мать в порошок, если верить Артёму. Я стояла на террасе, обдумывая его слова, и холод пробирал до костей. Ярость и ненависть затуманивали разум, но в глубине души я знала: Артём не блефует. Он способен на это.
Но уйти? Просто так сбежать, оставив его победителем? Забыть о Карине, которую он только что втоптал в грязь? Позволить ему и дальше издеваться над всеми? Это было бы предательством себя, предательством той Даши, которая выжила в ту ночь на кухонном полу.
Я посмотрела на свои шрамы. Это была не просто карта страданий. Это был мой боевой устав.
Я вернулась в дом. Музыка все еще играла, но теперь она казалась мне насмешкой. Мать и Виктор смеялись в гостиной. Карина, наверное, плакала у себя в комнате. А Артём... он сейчас, должно быть, чувствовал себя на вершине мира.
«Ненависть», — прошептала я. — «Ты не сломаешь меня, Громов. Ты только сделаешь меня сильнее».
Я решила действовать. Не напрямую, не сбегать. А использовать его же оружие. Ложь, подставы, скрытые удары.
Я поднялась по лестнице, игнорируя боль в ноге и плече. Мои шаги были твердыми. Цель — кабинет Виктора. Не для того, чтобы найти компромат на Артёма. Нет, его грязное белье, скорее всего, хранилось под семью замками. Но я знала одно: Артём был одержим контролем, одержим своим «идеальным» образом в глазах отца. А еще он был импульсивен. И часто оставлял следы.
Я проскользнула в кабинет, который располагался в глубине коридора, подальше от гостиной. Дверь была приоткрыта. Внутри царил идеальный порядок, на огромном рабочем столе лежал ноутбук, рядом — стопка документов, которые Виктор, очевидно, оставил на утро.
Мой взгляд упал на ключницу, висевшую на стене. На ней висел один-единственный ключ с брелком в виде маленькой гоночной машины. Ключ от гаража. Артём не был бы собой, если бы не держал какую-то личную «реликвию» прямо под носом у отца.
Мои пальцы задрожали, когда я сняла ключ. Что именно я собиралась делать? Я не знала. Но у меня было пять часов, и я не собиралась сдаваться.
Я тихонько вышла из кабинета, заперев за собой дверь. Адреналин бурлил в крови, вытесняя боль. Я прокралась по коридору, мимо двери спальни Виктора и матери, и спустилась на первый этаж.
Черный ход. Гараж. Его святилище.
Когда я открыла дверь гаража, внутри было темно и пахло бензином. Я нащупала выключатель. В свете ламп передо мной предстал автопарк, который стоил целое состояние. Но моё внимание привлек только один автомобиль — тот самый матовый «Мерседес» Артёма, который был для него больше, чем просто машина. Это было его эго, его гордость, его статус.
«Ты угрожаешь моей матери? Ты ломаешь Карину? Ты думаешь, я опущу руки?» — пронеслось в моей голове.
Мои глаза шарили по полкам. Инструменты, тряпки, канистры... Я увидела емкость с каким-то густым, маслянистым составом. Тормозная жидкость.
Я вспомнила, как Артём постоянно возился с тормозами, настраивая их на «максимально агрессивную езду».
Медленно, дрожащими руками, я взяла эту емкость. Я не собиралась выводить его машину из строя навсегда. Я не хотела, чтобы он разбился. Но я хотела, чтобы он проиграл. Проиграл так, чтобы его репутация была уничтожена, чтобы его отец увидел, какой он на самом деле безответственный и самовлюбленный.
Мои пальцы разжали крышку. Густая, темная жидкость пахла едко.
Я нежно опустилась к колесам. Мои руки с трудом удерживали емкость.
Я сделала это. Я открыла крышку бачка с тормозной жидкостью и... просто добавила туда небольшое количество той самой жидкости, что была у меня в руках. Я не знала, что именно произойдет, но знала одно: даже небольшая примесь неправильной жидкости в тормозной системе могла привести к непредсказуемым последствиям на высоких скоростях. Тормоза либо начнут клинить, либо станут ватными, либо вообще откажут. На заезде это обернется катастрофой. И не для Артёма, а для его статуса «непобедимого».
Когда я вышла из гаража, моё сердце колотилось как сумасшедшее. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла повесить ключ обратно на ключницу.
Я вернулась в свою комнату. До рассвета оставалось два часа. Я легла на кровать, не смывая макияжа, и уставилась в потолок. В голове крутилась только одна мысль: «Я не уехала. Я не сломалась. Я дала ему бой».
Теперь оставалось ждать. И смотреть, как этот карточный домик, построенный на его высокомерии, рухнет. А потом... потом будет новый день.
Рассвет забрезжил за окном серой, холодной полосой. Я не сомкнула глаз ни на минуту. Пять часов истекли. Артём ждал, что я исчезну, как побитая собака, но вместо этого я спустилась на кухню.
Я налила себе ледяной воды, когда услышала шаги. Тяжелые, уверенные. Артём вошел в кухню уже полностью одетый — в гоночной куртке, с ключами от «Мерседеса» в руках. Он замер, увидев меня. Его взгляд прошелся по моему лицу, по платью, которое я так и не сняла, и остановился на моих руках.
— Ты еще здесь, — его голос был тихим, но в нем вибрировала ярость. — Я ясно выразился ночью, Волкова. Ты выбрала уничтожение своей матери?
— Я выбрала остаться, — я сделала глоток, глядя на него поверх стакана. — И я не думаю, что ты сегодня в том положении, чтобы кому-то угрожать. У тебя ведь сегодня важный заезд, да? Реванш?
Артём прищурился. Что-то в моем тоне заставило его напрячься.
— Откуда ты...
— Слухами земля полнится. Просто будь осторожен на поворотах, Громов. Говорят, на рассвете дорога бывает слишком скользкой. Даже для таких «профи», как ты.
Он подошел ко мне вплотную, вырывая стакан из моих рук и с грохотом ставя его на стол.
— Ты что-то задумала, приблуда? Думаешь, пара твоих жалких фокусов меня остановит?
— Я ничего не задумывала. Я просто предупреждаю: самоуверенность часто приводит к отказу системы.
Он зло усмехнулся, толкнув меня плечом, и вышел из дома. Я услышала, как взревел мотор его «Мерседеса». Звук был тяжелым, агрессивным. Он поехал на трек.