Наследница Блэквуда

Глава 8: Анатомия предательства
Воздух в холле был тяжелым, пропитанным едким запахом пороха, дешевого табака и железистым, бьющим в нос ароматом свежей крови. Тишина после бойни не приносила облегчения —оно звенела в ушах, как ультразвук.
Рони сползла по стене. Холод мрамора пробирался под кожу, но она его не чувствовала. Её правая рука превратилась в сплошной очаг пульсирующей агонии. Бинт, наложенный Адрианом, стал тяжелым, липким и почти черным от крови.
Но перед глазами, выжигая сетчатку, стоял один и тот же кадр: мать. Вивьен. Её бледное лицо, тени под глазами и веревки, впивающиеся в запястья.
—Дыши...— выдохнула Рони.
Звук собственного голоса показался ей чужим. Скрежет металла по стеклу.

Ник возник из полумрака, как демон, вернувшийся с охоты. Он волок за собой за шиворот одного из наемников —того самого, что пытался выстрелить ей в спину. Мужчина был жив, но его лицо представляло собой месиво из синяков и страха.
Ник швырнул его к ногам Рони. Глухой удар костей об пол.
—Твой,—голос Ника был сухим, лишенным всякого сочувствия.
Рони медленно подняла голову. Её взгляд, обычно острый и живой, теперь был похож на замерзшее озеро.
—Ты предлагаешь мне стать палачом? —спросила она, глядя на нож в своей левой руке.
—Я предлагаю тебе получить ответы. Она не ответила. Она просто встала. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела. Каждый шаг отзывался вспышкой боли в раненой руке, но эта боль была её топливом.
Рони опустилась на корточки перед наемником. Мужчина попытался отползти, но Ник придавил его плечо тяжелым ботинком.
—Я...я ничего не скажу, сучка... — прохрипел он, сплевывая густую багровую слюну на её ботинки.
Рони смотрела на него. Долго. Почти нежно.
—Знаешь, в чем разница между профессионалом и тем, кому нечего терять? —её голос был едва громче шепота. —Профессионал боится смерти. А мне сейчас... просто очень скучно.
Она не стала бить. Она просто взяла его сломанную кисть. И медленно, с хирургической точностью, начала давить на открытый перелом.
ХРУСТ.
Крик наемника был таким пронзительным, что, казалось, люстра над ними задрожала. Рони даже не моргнула. На её щеку попала капля чужой крови, но она не стерла её.
—Кто послал вас в дом моего отца? — спросила она, усиливая давление.
—Иди... в... ад! — взвыл он.
—Я уже там. И поверь, здесь очень тесно. Нам двоим места не хватит.
Она резко вывернула сустав в обратную сторону. Еще один звук, похожий на ломающуюся сухую ветку. Мужчина обмяк, его дыхание превратилось в свистящий хрип.

Ник, который видел в этой жизни всё, вдруг нахмурился. Он сделал шаг вперед и перехватил её руку —ту, что была в крови.
—Хватит, Рони, —тихо сказал он.
—Не вмешивайся, Ник Найт. Ты сам привел его ко мне.
—Я привел его, чтобы ты узнала правду, а не чтобы ты стала монстром. Ты сейчас... ты сейчас хуже них. Ты наслаждаешься этим.
Рони замерла. Её пальцы, сжимающие раздробленную руку наемника, дрогнули. Она медленно повернула голову к Нику. В её глазах не было раскаяния. Только ледяная, бесконечная усталость.
—Мэри... —вдруг выдавил из себя наемник, захлебываясь. —Это... всё... она. Она открыла... порты доступа. Она дала... координаты Вивьен.
Рони медленно разжала пальцы. Мужчина рухнул на пол, скуля и хватаясь за остатки руки.
Внутри Рони что-то окончательно, с сухим щелчком, треснуло. Мир не рухнул. Он просто перестал иметь значение.
—Мэри, —повторила она.
И в этом одном имени было больше яда, чем во всех пулях, выпущенных этой ночью.

Офис Мэри в центре города был воплощением успеха: стекло, сталь и панорамный вид на город, который она считала своей собственностью. Но сегодня этот стерильный рай был осквернен.
Двери лифта разъехались, и Рони вышла в холл. Она выглядела как кошмар, ворвавшийся в чужой сон. Порванное черное худи, пропитанное кровью, лицо, иссеченное осколками, и этот взгляд —пустой, лишенный всякого проблеска жалости. Охранник на входе попытался преградить ей путь, но Рони даже не замедлила шаг. Короткий, профессиональный удар рукоятью пистолета в челюсть—и он осел на ковер, не успев издать ни звука.
Она дошла до кабинета Мэри и выбила дверь ногой.

Мэри сидела за массивным столом из белого мрамора. Она вздрогнула, увидев Рони, и её лицо тут же исказилось гримасой ужаса. В углу дивана вжалась в подушки Кассандра, её глаза округлились от шока.
—Рони?! Боже, что с тобой... —Мэри вскочила, её голос дрожал. — Мне сказали, что на дом напали, я места себе не находила...
—Хватит, —голос Рони разрезал воздух, как скальпель. —Хватит этого цирка, тётя.
Она прошла вглубь кабинета, оставляя кровавые следы на белоснежном ворсе ковра. Каждая капля была как точка в их семейной истории.
—Ты заказала мою мать? Свою собственную сестру, Мэри? —Рони остановилась в шаге от стола. —Ту, с которой ты росла в одном доме после того, как мой дед привел твою мать в нашу семью?
Мэри застыла. Её глаза наполнились слезами — мгновенно, профессионально.
— Как ты можешь такое говорить? Вивьен —моя плоть и кровь... почти. Я любила её!
— ВРЁШЬ! —Рони ударила здоровой рукой по мрамору, и звук был похож на выстрел. —Я видела цифровой след. Ты не просто открыла порты. Ты продала её координаты тем ублюдкам, которые сейчас держат её в клетке. Зачем?

Мэри затряслась, закрыв лицо руками. Её плечи ходили ходуном от рыданий.
—Я устала, Вероника! — выкрикнула она, и это был крик накопленной десятилетиями зависти. — Я всегда была "той самой дочкой второй жены". Тенью твоей идеальной матери! Ты ворвалась в этот город как ураган, ты разрушаешь всё, что я строила! Я просто хотела, чтобы эта глава жизни наконец закрылась! Чтобы Вивьен исчезла вместе с твоими подозрениями!
Рони смотрела на неё сверху вниз. Внутри неё пульсировала ледяная ярость, но мозг продолжал работать. Она видела, как Мэри украдкой бросает взгляд на монитор компьютера. Видела, как Кассандра слишком сильно сжимает телефон.
«Это спектакль. Она скармливает мне свою ненависть, чтобы я не заметила главного».
—Ты играешь роль ревнивой сестры, Мэри. Это удобно. Это "по-человечески", —Рони наклонилась к ней так близко, что их лица разделяли сантиметры. — Но ты не ревнуешь. Ты боишься. Ты боишься, что Вивьен знает, куда на самом деле уходили активы компании все эти годы.
Слезы Мэри высохли моментально. Лицо разгладилось, превращаясь в холодную, матовую маску. Взгляд стал жестким, как у гадюки перед броском.
—Ты слишком умная для своего же блага, маленькая дрянь,— выплюнула она, больше не скрываясь. —Думаешь, ты победила, придя сюда в крови? Ты просто облегчила мне задачу. Охрана уже вызвала полицию. Ты —раненая преступница, ворвавшаяся в офис уважаемого человека.

Рони медленно выпрямилась. Она чувствовала, как сознание начинает плыть от потери крови, но тьма внутри держала её крепче любого лекарства.
—Где Вивьен? —тихо спросила она.
—Там, где ты её никогда не найдешь, — усмехнулась Мэри. —Если, конечно, не хочешь составить ей компанию в цифровом раю.
В этот момент в офис ворвался Адриан. Он замер в дверях, переводя взгляд с окровавленной Рони на свою мать, чье лицо теперь выражало ледяное торжество.
—Мама?.. Рони?.. Что здесь происходит?!
Рони даже не обернулась. Она смотрела только на Мэри.
—Я предупреждала тебя, тётя. Не трогай мою мать.
Рони достала из кармана флешку и положила её на мрамор.
—Здесь — всё. Твои оффшоры, твои переписки с наемниками, твоя жизнь. Через пять минут это будет в сети. У тебя есть ровно четыре минуты, чтобы сказать мне адрес.
Мэри побледнела. Тот самый "спектакль" окончательно провалился.

Голос Доминика разрезал пространство кабинета, как гильотина.
— Хватит.
Жестко. Слишком жестко для человека, который видит свою
племянницу, истекающей кровью. Он появился так стремительно, будто стоял за дверью всё это время, выжидая момента, когда спектакль Мэри начнет проваливаться.
Рони медленно, с трудом сдерживая дрожь в поврежденном плече, повернула голову. Её взгляд встретился с его—и на секунду ей показалось, что она смотрит в зеркало. Та же пустота. Та же сталь.
—Ты защищаешь её? —её голос был едва слышным хрипом, но в нем было столько яда, что, казалось, воздух вокруг начал плавиться. —После всего, что она сделала?
Доминик не отвел взгляда. Он подошел ближе, и его тень накрыла Рони, лишая её света.
—Я защищаю этот дом, Вероника. Фамилию Уитмор. Наследие.
Пауза затянулась. Время превратилось в густую смолу.
Его взгляд на долю секунды изменился. Маска «любящего отца» соскользнула, обнажив что-то бездонное, холодное и бесконечно древнее. Это был взгляд человека, который сам писал этот сценарий. Глубоко внутри, под слоями лжи, Рони увидела то, чего боялась больше всего: он знал. Он знал о Мэри. Он знал о портах. Возможно, он знал и о Вивьен.
И так же быстро это выражение исчезло, сменившись привычной строгостью.
—Ты на грани, —спокойно сказал Доминик, потянувшись, чтобы забрать флешку со стола. —Твой разум затуманен болью и потерей крови. Ты видишь заговоры там, где есть только семейная трагедия. Прекрати это немедленно. Сдайся врачам.
Но Рони уже не слышала его слов. Она запомнила ту секунду. Тот взгляд.
«Он не защищает её. Он защищает тайну, в которой они оба замешаны».

Поодаль застыл Адриан. Он смотрел на отца, потом на окровавленную Рони, и в его глазах отражалось крушение всего его мира.
— Папа... — выдавил он. — Но документы... то, что она сказала...
— Иди к себе, Адриан, — отрезал Доминик, даже не взглянув на сына. — Мы разберемся с этим. Внутри семьи.
Рони сделала шаг назад. Кровь из её раны капнула на мраморный пол — алая на белом. Она вдруг поняла, что в этом кабинете, среди стекла и стали, она была единственным живым существом.
— Внутри семьи, — повторила она, и на её губах появилась странная, пугающая улыбка. — Значит, так это теперь называется?
Она посмотрела на Мэри, которая уже начала поправлять прическу, почуяв защиту Доминика. Посмотрела на Доминика, который сжимал её флешку в кулаке.
— Вы думаете, что стерли доказательства,—тихо сказала Рони. — Но вы забыли одну деталь.
Она приложила палец к своему виску.
— Я—Картер. Я не храню данные на флешках. Я—и есть данные.

Рони развернулась и пошла к выходу. Плечо горело, сознание пульсировало красным, но она шла ровно. Мимо застывшего Адриана. Мимо охраны, которая больше не решалась к ней прикоснуться.
Она вышла из здания в холодный ночной воздух. У входа её ждал черный байк. И тень, прислонившаяся к стене. Ник.
Он не спрашивал, как всё прошло. Он видел её лицо.
— Нашла адрес? — коротко спросил он.
— Нет, — Рони надела шлем, скрывая свои глаза. —Я нашла кое-что похуже.
—И что теперь?
—Теперь я сожгу этот «дом» до основания. Вместе со всеми, кто в нем прячется.
Ник молча запрыгнул на свой мотоцикл. Взревели моторы. Два хищника сорвались с места, растворяясь в огнях города.

Они разошлись на перекрестке, где свет фонарей едва пробивал густой туман. Ник просто кивнул, его фигура мгновенно растворилась в темноте. Рони осталась одна. Усталость навалилась свинцовым плащом, каждый вдох отдавался резью в ребрах.
Она поехала не в особняк. Она поехала туда, где всё началось — в свой дом, дом Картеров.

Дом встретил её тишиной и запахом пыли. Рони прошла в ванную, не зажигая верхний свет. Только тусклая лампа над раковиной.
Она посмотрела в зеркало.
На неё глядело чудовище. Лицо в засохшей крови, огромный синяк на скуле, белые волосы спутаны и испачканы гарью. Но страшнее всего были глаза. Пустые. Выгоревшие дотла.
—Хватит, —прошептала она, и её голос утонул в кафельных стенах. —Хватит быть целью.
Она открыла кран. Вода смывала багровую корку, но она не могла смыть то, что Рони увидела в глазах Доминика. Предательство.
—Теперь моя очередь, —она выключила воду. Тишина стала абсолютной.
Она вышла из дома, села на байк и выжала газ до упора.

Ночь.
Визг тормозов разрезал тишину, как крик раненого зверя. Ослепительный свет фар встречного грузовика, который внезапно потерял управление. Или это она не свернула?
Удар был такой силы, что мир перестал существовать. Скрежет деформирующегося металла, запах бензина, хруст пластика. Байк вылетел за ограждение, превратившись в ком огня еще в воздухе.
Взрыв.
Пламя взметнулось до самых небес, окрашивая сосны в кроваво-рыжий цвет. Топливный бак сдетонировал, превращая место аварии в настоящий ад. Крики редких очевидцев утонули в реве огня.
Мир Вероники Картер сгорел за несколько секунд.

Ник стоял на краю обрыва, когда небо над шоссе посветлело от взрыва. Его сердце, которое он давно считал куском холодного гранита, пропустило удар.
Он прибыл на место, когда пожарные еще пытались сбить пламя. Едкий дым забивал легкие. Ник прошел сквозь оцепление, и никто не рискнул его остановить —от него веяло такой первобытной угрозой, что люди инстинктивно расступались.
На асфальте лежали обломки черного пластика. Её шлем —расколотый, обгоревший.
—Тело не найдено... — донесся до него голос эксперта. — При такой температуре... там ничего не осталось. Прямое попадание в бензобак, падение с тридцати метров. Шансов нет. Она погибла на месте.
Ник поднял обгоревший лоскут черной ткани. Её худи.
Он не плакал. Он просто смотрел на огонь, который доедал остатки мотоцикла. Внутри него что-то захлопнулось. Если Рони была светом, который он пытался защитить, то теперь мир погрузился в вечную тьму.
—Ты была слишком яркой для этого гнилого города, —тихо сказал он в пустоту. — Я закончу то, что ты начала. Обещаю.

В гостиной особняка Уитморов пахло формалином и дорогим вином.
Адриан стоял у окна, не двигаясь уже несколько часов. Его лицо превратилось в каменную маску. Он не верил. Не хотел верить. Но отчет полиции лежал на столе, как смертный приговор.
Кассандра рыдала на диване, спрятав лицо в ладонях. Её плач был громким, театральным, но в нем слышался настоящий, животный страх. Смерть подошла слишком близко.
Мэри сидела в кресле, идеально прямая, с бокалом в руке. Она молчала. На её лице не было ни тени триумфа — только глубокая, тяжелая задумчивость.
Доминик стоял у камина, глядя на танцующие языки пламени. Он был слишком спокоен. Его руки не дрожали, когда он помешивал угли кочергой.
— Она всегда была слишком похожа на мать, — произнес он, и в его голосе не было скорби. Только констатация факта. — Огонь забирает то, что принадлежит ему.
Он повернулся к Адриану.
— Похороны будут закрытыми. Пустой гроб. Мы не будем раздувать скандал.
Адриан медленно повернул голову к отцу. В его глазах впервые зажглась ненависть.

В особняке Уитморов стояла липкая, неестественная тишина. Смерть наследницы окутала комнаты холодом, который не мог прогнать даже камин.
Доминик стоял у окна, заложив руки за спину. Его силуэт казался вырезанным из камня.
—Ты всё сделала правильно, Мэри, — сухо произнес он, не оборачиваясь.
Мэри сидела на краю кресла, её руки заметно дрожали, несмотря на зажатый в них бокал. В её глазах не было триумфа
— Я просто сделала то, что ты просил, Доминик. Я не думала, что она... что всё закончится так.
— Она была слишком непредсказуемой деталью.
В этот момент парадные двери дома распахнулись с таким грохотом, что Кассандра вскрикнула, а Адриан вскочил с места.
В холл вошли двое.
Вивьен. Холодная, статная, с глазами, в которых застыла арктическая зима.
И Логан. Человек, который научил Рони всему, что она знала. Он выглядел как ожившее предупреждение: тяжелое пальто, шрам на скуле и аура такой мощи, что охрана в холле просто застыла, не рискнув даже коснуться кобур.
— Где моя дочь? — голос Логана прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости.
Мэри вскочила, её лицо побелело до синевы.
— Логан... Вивьен... Но вы...
— Что? мы гнием в подвале по приказу твоего хозяина? — Вивьен шагнула вперед, и её взгляд впился в сестру. Но Мэри даже не выдержала его — она инстинктивно посмотрела на Доминика, ища защиты.
Доминик остался стоять на месте. Только желваки на его лице заходили ходуном.
— Логан. Вивьен. Вы всегда умели эффектно появляться. Но вы опоздали.
—Что ты сказал? — Логан сократил расстояние между ними за пару секунд. Он схватил Доминика за лацканы дорогого пиджака и прижал к стене с такой силой, что по залу пронесся глухой удар. —Где Вероника?!
—Логан, отпусти его! —взвизгнула Мэри, бросаясь к ним, но один ледяной взгляд Вивьен заставил её замереть.
—Сядь на место, Мэри, —прошипела Вивьен. — Ты здесь никто.

Мэри рухнула обратно в кресло, закрыв лицо руками. Она не была врагом — она была инструментом. Послушным и перепуганным.

Доминик, несмотря на то, что его ноги едва касались пола, сохранял пугающее спокойствие. Он посмотрел Логану прямо в глаза.
— Твоя дочь погибла сегодня ночью. Авария на шоссе. Ее байк вылетел в кювет и взорвалась. Тело... — он сделал паузу, смакуя момент, — тело превратилось в пепел.

Воздух в комнате словно выкачали насосом. Адриан, стоявший в тени, издал тихий, задавленный стон. Кассандра начала всхлипывать.

Логан замер. Его руки, сжимавшие пиджак Доминика, на мгновение ослабли, а потом сжались еще сильнее. В его глазах отразилась такая бездна боли, что даже Доминик на секунду отвел взгляд.
Нет... — Вивьен покачнулась, её ледяная маска треснула. — Нет, это ложь.
— Полицейский отчет на столе, — Доминик кивнул в сторону документов. — Иди и посмотри, Вивьен. Я не подстраивал аварию. Она сама загнала себя в угол. Её тело не выдержало того напряжения, в которое вы её ввергли, оставив одну в этом городе.
Логан медленно разжал пальцы. Доминик поправил пиджак, сохраняя лицо.

Логан повернулся к Вивьен. Они стояли посреди этого роскошного зала — два человека, которые прошли через ад, чтобы спасти дочь, и опоздали на несколько часов.