Глава девятая
Неожиданное происшествие застигло нас врасплох на пол пути домой. Конечно, Моррис Минор выглядел потрясающе, но в остальном его состояние оставляло желать лучшего. Тем не менее, я даже не предполагал, что он заглохнет прямо на пустынной дороге.
С важным видом я откинул крышку капота и стал рассматривать мотор и проводки, но вообще-то, я в этом немного смыслил. Эрика тоже вышла наружу. Она медленно шагала из стороны в сторону, время от времени запрокидывая голову, делая глубокие вдохи и глядя на звезды. Заметив мое замешательство, она подошла ближе:
— В чем дело? Что-то серьезное?
— Пожалуй. Ничего, сейчас я во всем разберусь.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Ты окажешь мне большую услугу, если не разочаруешься в этом вечере из-за этого случая.
— Что ты такое говоришь? — Эрика тепло улыбнулась, касаясь моего плеча. Она внимательно взглянула мне в глаза. — Сегодня замечательный день, и ничто, ничто его не испортит! Всё время, которое мы провели вместе — самое лучшее!
Немка выпалила это на одном дыхании и тут же смутилась своей пылкости. Она смущенно отвела взгляд и только собиралась убрать руку, как я успел её перехватить.
— Эрика, я не часто говорю о своих чувствах...
— Постой, Джейсон, я сказала это вовсе не потому, что жду ответных откровений. Напротив, лучше ничего не говори просто потому, что тебе кажется, будто ты обязан. Так нельзя!
— Хорошо, я услышал тебя. А теперь позволь мне всё-таки сказать. Всё это время с момента нашей встречи ты делаешь меня счастливейшим человеком. И я готов был бы пойти на многое, чтобы просто сделать тебя такой же счастливой.
Эрика заулыбалась, смущенно опуская взгляд и ничего не отвечая. Мне даже показалось, что она чуть покачала головой. Больше она ничего не сказала, будто бы и не услышала моих слов. Продолжила ходить из стороны в сторону, иногда лишь поглядывая в мою сторону. Когда она обняла себя за плечи, я в тот же момент накинул на её плечи свой пиджак, ведь теперь у меня была такая возможность.
Кажется, в один момент я действительно понял, в чем проблема, и почему остановилась машина. Это придало мне вдохновения, я стал пробовать всё исправить. Некоторое время я, в самом деле, был погружен в работу и серьезные размышления, и как бы я хотел сказать, что все получилось, мотор снова загудел, и мы двинулись дальше. Увы, это было не так.
— Пожалуй, стоит всё-таки вызвать техпомощь, — наконец, решил я, признав свое поражение. В этой схватке между мной и автомобилем победил... Кусок металлолома пятьдесят четвертого года. — Или... Или одного отзывчивого человека, который живет неподалеку.
Я созвонился со своим старым другом Харрисом Уиллоуби, который по моим предположениям должен был жить где-то не очень далеко отсюда. По удачному стечению обстоятельств Харрис ещё не спал, поэтому я не слишком потревожил его своим звонком. Друг с радостью откликнулся на просьбу и пообещал приехать через несколько минут.
Эрика в это время с любопытством разглядывала что-то на своей ладони. Одновременно она прятала в карман пиджака какой-то листок бумаги. Может, это получилось у неё машинально, а может, немка специально оставила мне секретное послание. Сейчас я не мог это выяснить.
— Что ты обнаружила? — осторожно поинтересовался я, бесшумно приближаясь к Эрике. Она не вздрогнула, с улыбкой взглянула на меня, а затем на раскрытую ладонь.
— Бабочка.
— И только-то?
— Разве не очаровательно? Можно подумать, на тебя очень часто садятся красивые бабочки в Лос-Анджелесе или Сан-Диего!
— Я ожидал услышать какую-нибудь историю из твоего детства, трогательное воспоминание из прошлого.
— Я так и знала, что ты будешь шутить на эту тему...
Я впервые испугался, не обидел ли я Эрику своим замечанием. Раньше я никогда особенно не переживал из-за этого и мало задумывался о подобных вещах. Удивительно, почему сейчас ужаснулся от мысли, что мои слова задели девушку?
— Напротив, я в восторге от твоих рассказов! Это не шутка. Ведь я тоже делюсь с тобой такими же воспоминаниями! И... Она действительно красивая.
— Ты говоришь это только чтобы не обидеть меня, я знаю, — Эрика улыбнулась.
— Вовсе нет. Почему ты всё время так думаешь? — я серьезно взглянул на неё.
— Потому что... — на секунду Эрика и сама растерялась. Своими большими удивленными глазами она посмотрела на меня, но быстро отвела их снова на бабочку, потому что была смущена. Она подумала о чем-то, а затем сказала очень тихо, почти прошептала. — Потому что мне сложно поверить в то, что я могу быть интересна для тебя. В то, что для кого-то может быть хоть немного важным то, что я говорю.
— Мне бы хотелось, чтобы ты поверила в это. Для меня это важно, потому что ты мне нравишься, и ты знаешь это.
И в тот момент, когда она снова подняла на меня глаза, я прикоснулся к её щеке, а затем сделал то, о чем я давно мечтал, то, что представлял уже не один раз. Поцеловал её, и внутри меня было такое странное чувство, такое волнение, будто я перенесся в прошлое, в момент моего самого первого поцелуя. Не уверен, что даже тогда я испытал что-то подобное. Мне неловко говорить об этом, ведь я взрослый человек, я давно привык думать, что меня вообще в этой жизни мало что волнует. А теперь всё поменялось в какой-то момент, и я даже не понимаю, нравится мне это или нет. Всё, что происходит последние несколько дней — это радует меня или заставляет нервничать?
Но я не думал об этом в тот момент. И не думал об этом позже, когда мы с Эрикой сидели на капоте автомобиля и смотрели на звезды. Я выискивал созвездия и рассказывал о них истории, которые помнил из школьного курса или старых книг. Когда же мои знания иссякли, меня это не остановило, и я продолжил придумывать их самостоятельно. Девушка слушала меня внимательно, ловя каждое слово и едва ли не затаив дыхание. Иногда она начинала улыбаться, поглядывала на меня с любопытством, и я искренне гордился тем, что завоевал её внимание. Как жаль, что это не могло продолжаться бесконечно. Уверен, мы не заметили бы, как встретили бы рассвет. Но Харрис Уиллоуби оказался слишком хорошим другом для того, чтобы позволить провести ночь под открытым небом. Он сердечно обнял меня и поприветствовал Эрику так, как будто они были знакомы тысячу лет. По пути в город, парень со сверкающей кожей шоколадного цвета и немыслимо белыми зубами не переставал болтать и смеяться над собственными шутками. При этом он умудрялся настолько энергично жестикулировать, что едва каждый раз не бил меня своими длиннющими руками.
— И я такой говорю ему: «Эй, чувак, хорош пороть чушь! Почему ты всё время несешь какую-то несусветную ерунду!», и он такой: «Подожди-ка... Ты похож на одного крутого парня, Харриса Уиллоуби!», и я такой: «О, да, мужик, потому что я и есть этот крутой парень, Харрис Уиллоуби». И, знаешь, что было потом? Знаешь? Знаешь, Джейсон? Эрика? Какие-нибудь предположения? Нет? А я скажу!
— Наверное, вы обнялись?
И тут у Харриса чуть глаза не выпали из глазниц, настолько он обрадовался тому, что, во-первых, его историю слушал кто-то, во-вторых, кто-то принял участие в его монологе, в-третьих, девушка-таки попала в яблочко своим предположением.
— Ты знала!!! — заорал Харрис с нескрываемым восхищением и даже чем-то близким к фанатизму, глядя в зеркало на смеющуюся Эрику, которая сидела сзади. — Откуда ты знала? Ты видела это?! Нет, тебя там не было, девушки не бывают в таких районах. По крайней мере, не должны. Черт, да ты просто экстрасенс! Слышал, Джейсон? А ты не догадался! Он обнял меня, по-братски, это было потрясающе! Секунду назад этот нигга собирался вмазать мне по лицу, а теперь мы бы прикрывали друг друга от пуль! А? Как вам это?
— Очень мило, — с улыбкой ответила Эрика.
Она не знала, что в разговоре с Харрисом Уиллоуби вовсе не обязательно что-то говорить, и, ведя диалог, парень отлично управляется сам с собой. Но друга приводило в неописуемый восторг то, что девушка отвечала что-то. И это заставляло болтать его даже больше обычного. Так что когда я обернулся к девушке через некоторое время, то заметил её уже спящей, откинувшейся на сиденье.
— ...Они говорили, это просто везенье, но я-то знал...
— Тише, — шикнул я на Харриса. Тот взглянул в зеркало заднего вида и разочарованно вздохнул. Отбил дробь по рулю, задумавшись о чем-то, а затем покосился на меня.
— Вы встречаетесь?
Я помолчал, отвернувшись к окну и с особым интересом всматриваясь в одинокие чернеющие фермы, мимо которых мы проезжали. Харрис хлопнул меня по плечу.
— Эй, чувак, я ведь спросил! Серьезно, что это значит? Просто... Я не слышал, чтобы ты когда-то говорил, что развелся с Кристиной. Более того, мы разговаривали с ней совсем недавно по телефону, и знаешь что? Если ты всё-таки её кинул, то она не в курсе.
— Эй-эй, ты решил осудить это в неудачный момент, — я взглядом указал на спящую Эрику. Харрис снова вздохнул, отворачиваясь. Он хотел бы закрыть эту тему, но это было выше его сил. Едва ли прошла минута, как он заговорил снова, но чуть тише:
— Слушай, я просто не понимаю. Мне нравится эта девчонка, я понимаю, почему ты на неё запал. Красивая, милая, всё нормально. Но не так давно ты учил меня тому, что измены — это отвратительно, и на это способен только тот человек, который себя не уважает. Что произошло?
— Я ошибся. Я не мог судить, потому что никогда не сталкивался с таким.
— Да ладно, Джейсон! Она ведь точно не знает о существовании Кристины, да? Конечно, нет, иначе ты не пытался бы меня заткнуть! Так вот, ты понимаешь, что не сможешь долго скрывать это? Рано или поздно либо Кристина, либо Эрика узнают друг о друге. Так что тебе лучше поскорее определиться, какие именно отношения стараться сохранить. Я вовсе не против Эрики, но хочу напомнить о том, что с Кристиной вы клялись быть вместе и в богатстве, и в бедности, и в радости, и в горе. Я знаю, потому что я был там, когда вы об этом говорили. Любовницы — это не то, ради чего стоит бросать семью, вот, что я думаю.
— Я тебя понял.
— Но ты не согласен?
— Я подумаю над тем, что ты сказал.
— Значит, не согласен.
— Харрис, представь себе такую картину. Есть одна пара. Она образовалась поспешно, возможно, несколько необдуманно, по наивному увлечению, как оно зачастую и бывают. И вот, со временем мужчина и женщина начинают осознавать свою ошибку. Вдруг становится ясно, что они не будут вместе счастливы. Но они уже семья! И в один прекрасный день они оба влюбляются в разных людей. И теперь у них выбор: создать две разные счастливые пары или остаться одной несчастливой семьей?
— Но... У Кристины нет любовника, ведь так?
— По крайней мере, у неё будет шанс построить новые, более счастливые отношения. Как и у меня.
— Только не говори мне, что ты задумывался об этом до встречи с Эрикой.
— Нет, потому что тогда я не был влюблен.
— Вот, в чем проблема.
— Проблема? Я думал, ты обрадуешься за меня! Может быть, это типа... Подарок судьбы? Знаешь, дружище, ты не можешь судить меня, потому что с тобой никогда этого не происходило. Как только ты переживешь что-то подобное, сделаешь выбор в пользу жены и поймешь, что ни о чем не жалеешь, и счастлив, тогда мы обсудим это, но не сейчас.
— О'кей, я тебя понял. Ладно, закрыли тему, не злись. Поступай, как знаешь. Я в любом случае буду на твоей стороне.
— Да ну?
— Мы же друзья, эй! Может, мне и не нравится то, что происходит с тобой сейчас, но я не стану тебя винить.
— Вот это я понимаю, — рассмеялся я, похлопав Харриса по плечу на его манер. — Спасибо, парень!
Харрис снова поглядел в зеркало заднего вида на спящую Эрику, вздохнул и стал следить за дорогой.
Харрис был прав, и я понимал это. Мне действительно нужно было сделать выбор, даже раньше, чем он мне об этом сказал. Но почему-то я не решался. Я знал, что последует за моим признанием Эрике. Я боялся этого, боялся потерять её навсегда, поэтому продолжал врать. Иногда в мою голову закрадывались сомнения. Что, если я ошибаюсь? Что, если Харрис прав, и это просто мимолетное увлечение, помутнение рассудка? Может быть, дело вовсе даже не в любви, и это чувство пройдет, я вернусь к прошлой жизни, и всё забудется? Может быть, всё это несерьезно, и всю эту историю можно назвать типичным курортным романом? Мы просто двое любовничков, повстречавшихся вдали от дома, которые скоро расстанутся навсегда и лишь с улыбкой на лице будут вспоминать романтичные встречи и свидания под луной?
Дорога до Лос-Анджелеса казалась бесконечной. В кармане пиджака я нашел записку со стихами, которые написала Эрика. Позже я назвал эту новую песню «Long Drive». В ней сохранилась вся атмосфера той ночи: полоса черных лесов и полей за окном, тихий рок-н-ролл по радио, прерываемый шипением и монотонным голосом радиоведущего, гудение колес, дыхание девушки за моей спиной, задумчивое молчание старого друга рядом со мной. Виднеющиеся вдали огни большого города.
Долгая поездка, длинная ночь
Лучшая ночь в моей жизни,
Когда ты едешь со мной.
Мысли о том, что мы приедем
Подобны смерти.
Я не хочу домой,
Чтобы остаться там одной.
Может, мы не будем возвращаться?
Можешь ехать немного помедленнее?
Неважно, куда мы направляемся
Когда я с тобой,
Мы можем ехать и ехать.
В сельскую местность, за город
Давай потеряемся. Я не хочу, чтобы нас нашли
Давай от всех убежим.
Огни фар,
Никаких проблесковых маячков.
Я вижу тебя,
Но не чётко.
Я чувствую тебя
Внутри.
Время
Сейчас
Пришло.
Я не хочу
Домой.
Харрис остановился у четырехэтажного дома Эрики. Пришлось разбудить её. Блондинка вздрогнула и растерянно оглянулась по сторонам.
— Приехали, красотка! — подмигнул афроамериканец, снова включив свою обаятельность. Наверное, он любит всех людей без исключения.
Эрика сонно кивнула, уголки её губ чуть приподнялись, и бесшумно выползла из машины. На прощание она помахала Харрису рукой. Когда она уже скрылась за дверью, и Харрис собирался нажать на газ, я вдруг заметил, что девушка оставила на заднем сидении букет цветов и свой мобильный.
— Я должен вернуть! — решительно заявил я, а затем задумался на секунду. — Знаешь что? Ты, наверное, поезжай, а я доберусь до дома сам. Спасибо, что подвез, ты нас здорово выручил! Не хочется больше затруднять тебя.
Харрис остановил меня жестом.
— Постой. Прежде чем ты уйдешь, я хочу кое-что сказать. Ты прав, не мне тебя судить. Эта девушка очаровательная, в чем-то наивная, и, возможно, она именно та, кто тебе нужна. Я зря накинулся на тебя сначала. Решай сам, как тебе будет лучше. Я поддержу тебя в любом случае. Если хочешь идти к ней — иди. Единственное, что я не хочу, чтобы ты делал, так это сделал больно либо Кристине, либо Эрике. Понимаешь, чувак?
— Конечно. Я не сделаю этого. Спасибо, Харрис, — мы снова обнялись со старым другом.
Да, никто вместо меня не примет решение. Никто вместо меня не разберется в сложившейся ситуации. Сколько бы я ни откладывал эти мысли, они не испарятся сами собой.
Не помню даже, как я поднимался по лестнице наверх, как постучал в дверь и не получил ответа. Она не была закрыта, поэтому я заглянул в квартиру. В спальне горел свет, а на кровати лежала Эрика, заложив ладонь под щеку и глядя в окно. Она вздрогнула, заметив меня.
— Джейсон?
— Ты оставила это в машине.
— О, правда? — девушка вздохнула, опуская взгляд. — Харрис уже уехал. А ты остался из-за меня? Как неловко!
— Ничего страшного.
Эрика снова опустила голову на подушку, теперь глядя в потолок. Её взгляд стал печальным, как будто она предчувствовала что-то. Затем она снова поглядела на меня и сказала:
— Хочешь остаться, Джейсон?
Вы можете подумать о чем угодно, о ночи любви, о страстных поцелуях до утра, но ничего из этого не будет правдой. Мы лежали рядом друг с другом, так, что только наши руки соприкасались. Мы смотрели в потолок, разговаривали о каких-то мелочах, смеялись. Затем снова становились серьезными.
—...Так что... Иногда я думаю о том, что было бы неплохо вернуться в детство. Мне приятно думать, что оно было счастливым. Сейчас мои родители уехали в Испанию, и живут там, поэтому мы не так часто видимся. Но они и без этого счастливы! Так что я всем доволен.
Эрика прерывисто вздохнула и невесело улыбнулась.
— А мой отец ушел от нас, когда я была подростком.
— Мне очень жаль.
— Нет, ничего. Это было так давно, и, наверное, всё, что ни делается — к лучшему. Я действительно в это верю. Он был влюблен в другую женщину, так что ничего не мог с этим поделать.
— Значит, ты не злишься на него? — негромко спросил я изменившимся голосом. Эрика помолчала. Я подумал, что не дождусь ответа, но затем девушка прошептала:
— Наверно, нет. Это сложно. Просто теперь я не думаю об этом, вот и всё.
— Если человек покидает семью из-за любви, то виноват ли он в этом? Было бы лучше, если бы он жертвовал собой ради спокойствия и стабильности? Или же лучше дать шанс на счастье своей жене и не мучать семью своей холодностью и равнодушием?
— Я не знаю. Мне не хотелось бы обсуждать это, Джейсон...
— Извини, — я взял Эрику за руку и поднес её к губам. — Извини. Не знаю, зачем я это говорю.
Эрика внимательно изучала мое лицо с рассеянной улыбкой. Внутри меня снова стало пульсировать то необыкновенное чувство, какое я испытывал только рядом с немкой. Как будто золотая река омывала изнутри все мое тело, наполняя до самых краев. Она шумела в моей голове, журчала и шепталась в груди, шепталась в кончиках пальцев. Именно тогда впервые зародилась ещё одна песня — «Мир, каким я вижу его». Я стал напевать эту мелодию, а Эрика с задумчивым видом слушала её, а потом стала на ходу сочинять слова. Только припев позже я создал самостоятельно, и он не был замысловатым.
«Мир, каким я его вижу - замечательное место,
Красивый дом в лесу
Из звезд далёкого космоса.
С высоты птичьего полета я вижу личность.
С высоты птичьего полета я вижу, что все мы – семья.
Мне не трудно полюбить тебя,
Не трудно полюбить тебя,
Нет, это несложно.
Мне не трудно полюбить тебя,
Не трудно полюбить тебя,
Потому что ты для меня – весь мир.
Мир, каким я его вижу - замечательное место.
Каждый человек уникален,
А каждый ребенок святой.
С высоты птичьего полета я вижу, что мы падаем вниз, закручиваясь в гравитации.
С высоты птичьего полета я вижу, что ты совсем как я»
А потом Эрика незаметно для себя снова погрузилась в сон. Я лишь укрыл её одеялом и долго лежал, разглядывая её лицо в свете бледного фонаря за окном. Я очень скоро перестал замечать, как он начинает моргать время от времени. У меня было такое чувство, как будто это мое место. Это мой дом, и всё так и должно быть. Мне хотелось бы, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
Так что такое счастье? Это тот миг, который ты мечтаешь остановить. И в тот момент я был по-настоящему счастлив и по-настоящему влюблен. Что ещё важно в этом мире? Я полюбил девушку, а она любит меня, по крайней мере, так мне кажется. Нас свел случай, но теперь я уверен в том, что не хочу отпускать её, потому что она делает меня счастливым. Здесь нет ничего трудного, ничего таинственного. Всё предельно просто, как дважды два.
Когда я проснулся наутро, Эрика с веселой улыбкой смотрела на меня. Её глаза сверкали в свете утреннего солнца. Она сама была этим солнцем. Я лениво потянулся, раскинув руки. Девушка принесла две большие кружки чая и села среди скомканного одеяла.
— С добрым утром!
— Почти как завтрак в постель, надо же!
— Мне неловко признавать, но у меня в холодильнике почти ничего не оказалось из еды. Зато есть чай. Это единственное, что я на данный момент могу предложить.
— Ерунда. Это будет самый лучший чай. А потом мы зайдем в какое-нибудь кафе и позавтракаем.
— Это вовсе не обязательно! Знаешь, я могла бы что-нибудь приготовить.
— Нет, только не сегодня.
— Так проходит каждое утро знаменитостей? — с хитринкой в глазах поинтересовалась Эрика, отпивая из своей кружки.
— Как?
— Никуда не нужно спешить, можно проваляться весь день в кровати, валяя дурака и забыв про любые дела?
Я улыбнулся.
— Так проходит утро знаменитостей, если они не в туре. Можно сказать, что я отсыпаюсь за весь прошлый год, бессонные ночи, недосыпы, литры кофе, который, на самом деле, вредный, но без которого я всё равно не мог обойтись.
— Я не думала, что это так сложно.
— Ко всему можно привыкнуть. К тому же, всё это возмещается целой кучей впечатлений, приключений и положительных эмоций.
— Звучит неплохо. Знаешь, мне нужно будет вступить в твою фан-группу. Они наверняка знают о тебе даже больше, чем ты сам, да?
— Я не проверял. Надеюсь, что это не так.
Эрика весело рассмеялась и достала откуда-то свой маленький складной компьютер. Она открыла его и стала что-то быстро печатать.
— Что ты делаешь? — я изогнул бровь.
— Хочу узнать, что ещё поет Джейсон Мраз, и что о нем пишут в Интернете.
— Давай, я сам тебе расскажу, — я напрягся. — От первого лица.
— Уже нашла! «Джейсон Мраз — американский певец, автор-исполнитель песен, скороговорщик и каламбурщик. Известен тем, что смешивает в своих песнях различные жанры». Ну, здесь ничего нового. Так... Рост — 1,75м. Это правда?
— Нет, я выше. Видишь? Они постоянно пишут неправду, зачем читать эту чушь?
— Родился двадцать третьего июня! Я этого не знала. Но дату они не придумали, да?
— Здесь не ошиблись.
— Вот видишь? А ты всё бубнишь. Нет татуировок, вегетарианец... Занимается йогой и серфингом, играет на гитаре с восемнадцати лет... С 2015-го года... Женат на Кристине Карано... — я медленно закрыл глаза, но успел заметить, как в эту секунду переменилось лицо Эрики. Больше она не светилась, подобно солнцу. Её глаза перестали освещать всю комнату, стало неожиданно темно и тяжело дышать. Девушка перевела на меня внимательный, но чересчур спокойный взгляд. Она тихо спросила, — это правда?
Я втянул как можно больше воздуха в легкие и схватился за волосы на затылке, как будто это могло как-то вернуть меня на землю.
— Послушай, Эрика, я... Собирался сказать тебе об этом сегодня. На самом деле, всё не совсем так.
— Господи... — немка посерьезнела и медленно поднялась с кровати. Она что-то растерянно бормотала себе под нос, я едва ли мог разобрать что-то. — Какой ужас. Почему же я сразу не узнала? Почему я сразу не спросила? Какой кошмар... Ведь я почти... О, нет...
Я рывком поднялся с кровати.
— Подожди. Пожалуйста, не делай поспешных выводов и не паникуй. Я сейчас всё объясню. Это действительно так, но дело в том, что всё неожиданно поменялось. Всё это было очень поспешно и необдуманно!
— Джейсон, пожалуйста, не обрушивайся на меня со всей этой информацией сейчас. Дай мне время принять это и всё осознать. Я прошу тебя оставить меня одну.
Её голос звучал спокойно, Эрика была предельно сдержана, но я видел её растерянность и разочарование. Она снова села на край кровати, глядя в окно. Как бы мне хотелось прижать её к себе, всё объяснить, чтобы она не чувствовала всего этого. Чтобы она не была разочарована во мне, во всем, что было с момента нашей первой встречи! Но я не мог этого сделать. Она просила оставить её, и я не мог не отнестись к этой просьбе без уважения.