Глава вторая
Итак, Майкл Уоррен загрузил меня новой ненужной информацией, над которой я серьезно размышлял ещё некоторое время, пока шел из офиса. Но стоило мне оказаться в ближайшем парке, как я попытался выкинуть всё это из головы. В конце концов, это не мои проблемы, будь, что будет. И, стоило мне подумать об этом, как вдруг до меня доносится моя же песня, которую я меньше всего ожидал услышать посреди Лос-Анджелеса. Вообще-то, мои песни не добились грандиозных успехов в США, как в Азии, так что это было действительно неожиданное и приятное совпадение. Всегда приятно, когда кто-то поет твои песни! К тому же, когда это делают симпатично. Я стал оглядываться по сторонам в поисках девушки, которая пела песню «Счастливчик». Вообще-то, я сразу начал догадываться, кто это поет, потому что этот голос показался мне знакомым и родным, прямо как утром. И оказался прав. Та самая кудрявая блондинка из подземного перехода стояла под раскидистым деревом, пританцовывая с гитарой, а рядом стояла только пара человек, слушая её. Чаще люди просто проходили мимо, не обращая особого внимания. А зря, ведь она была очень даже мила. Хотя бы потому, что пела отличную песню! И обаятельно улыбалась.
Я снова проходил мимо, коротко улыбнувшись ей в ответ, хотя она в это время кивком головы благодарила маленькую девочку, которая кинула в её старомодную шляпку-котелок монетку, и не заметила присутствия моей скромной персоны. Но вдруг блондинка начала петь второй куплет не на английском, — партию Коби — и даже не на испанском, как пела Ксимена в одной из версий этой песни. Она пела на совсем другом языке и совсем по-новому, по-своему. Это звучало непривычно и привлекло мое внимание, так что я даже остановился. Очевидно, это был родной для девушки язык, потому что она была очень спокойна и уверена, произносила сложные слова и звукосочетания легко, не задумываясь. Насколько я мог судить, это был немецкий язык. Но потом начался припев, и он снова зазвучал на привычном мне английском. К этому времени настроение от прослушивания одной из любимых моих песен и созерцания милой кудрявой и улыбчивой девушки с гитарой заметно улучшилось, так что я даже присоединился к этой незнакомке и стал петь вместе с ней вторую партию, пританцовывая и хлопая в ладоши. Тогда вокруг нас собралось больше любопытных людей и те, кто был хорошо знаком с моим творчеством. Ведь я не говорил, что меня в Америке никто не знает. Я лишь сказал, что я не настолько популярен, как, скажем, Бейонсе или Кэти Перри.
Девушка заулыбалась ещё шире, но не растерялась. Она всё так же весело пританцовывала, поглядывая на меня. Я начинал делать какое-то движение, а она ловко подхватывала его и подыгрывала. В общем, всё получилось здорово и весело. Певица закончила песню всё на том же своем родном языке, а я лишь с любопытством понаблюдал за ней. Хотя последнюю мелодию мы всё равно пропели вместе, и я, как всегда на своих шоу, приобнял её за плечи и закатил глаза к небу с мечтательным видом. Когда же закончили, девушка тут же обернулась ко мне:
— Это вы! Вы поете эту песню? Вас зовут Джейсон Мраз?
Было несколько неожиданно услышать такой вопрос. Ведь ты только что пела мою песню, почему ты спрашиваешь?
— Похоже на то, — улыбнулся я.
— Надо же! Я сразу узнала ваш голос. Неловко признавать, но я так люблю ваши песни, и при этом никогда не интересовалась, как вы выглядите. А теперь увидела вас своими глазами.
— По-моему, это здорово. Мне понравилось, как ты спела на другом языке. Это немецкий?
— Да, немецкий. Спасибо вам за эту песню! Она замечательная.
— А ты сама перевела куплет? Он как-то отличается по смыслу от оригинала?
— Нет, я переводила максимально близко к оригиналу. Смысл остался тем же.
— Я видел тебя утром в переходе. Ты сама написала ту песню? Я никогда её раньше не слышал.
— Ого, — удивилась девушка тому, что я её запомнил. Она заправила за ухо кудряшку. — Я... Не знаю, ведь я долго стояла там. Если вы говорите о «Однажды в мечтах» или «Попутный ветер», или «Прекрасный принц», то это действительно песни моего сочинения.
— Попутный ветер. Точно. Она прозвучала необычно. Споешь её ещё раз? Хотелось бы послушать, потому что утром я спешил.
— Хорошо, — сосредоточенно кивнула блондинка. Теперь она казалась более серьезной, но стоило ей заиграть на гитаре, как она снова заулыбалась.
А мне снова вспомнились красивые картинки природы. Она сильно отличалось от той, что я видел, находясь в туре. Эти мотивы далеки от Азиатских стран, от тропического климата, они были скорее противоположны им. Тем не менее, они притягивали меня к себе. Эти необычные ноты, они привлекали своей загадочностью, таинственностью, недосказанностью.
— Это здорово. Мне очень нравится, правда! — воскликнул я, похлопав в ладоши. Девушка, наклонив голову, сделала книксен. — Я... О, я ведь даже не спросил имя! Как тебя зовут?
— Эрика, мистер Мраз.
— Ты из Германии?
— Да, я провожу здесь каникулы.
Я присвистнул:
— Надо же! Из Германии. Далековато. Не помню даже, чтобы у меня в США были знакомые из Германии. Но теперь точно будет один. Довольно странное времяпровождение каникул в другой стране, мне кажется, а? Или ты приехала с конкретной целью?
— Это... Сложно объяснить, — смущенно улыбнулась Эрика. — Скорее нет. Мне просто нравится петь для других. В моей стране так просто не попоешь на улице, за этим следит полиция.
— Правда? У тебя были с этим проблемы?
— Я успела от этих проблем убежать, — рассмеялась девушка.
— Так ты опасная штучка! Надо же. Нет, у нас к этому относятся не так серьезно. А когда вернешься, пробивайся на сцену! Там точно полиция не будет за тобой гнаться.
Эрика рассмеялась.
— Отличная мысль, мистер Мраз! Я только сбежала со сцены, и ещё не успела этому порадоваться.
— Как так?
— Не той сцены, о которой вы подумали. Раньше я пела в ресторане. Думала, что это здорово. А оказалось, что поющих девушек в ресторане воспринимают как... Многофункциональный товар, в самом худшем смысле этого слова.
— Правда? Такое ещё бывает?
— Я тоже была удивлена, — девушка рассмеялась, откидывая очередную кудряшку, которая приняла золотистый оттенок в свете заходящего солнца.
— Приходи на мой концерт, споем вместе, — вдруг возникла у меня идея.
Девушка скептически изогнула брови. Её взгляд был такой, точно она приняла меня за идиота. Я и в самом деле почувствовал себя полным кретином с какими-то неприличными и безумными идеями под таким взглядом. Тем временем Эрика стала невозмутимо и в молчании крутить колышек, чтобы настроить расстроившуюся струну.
— Почему нет? — наконец, очнулся я. — Будет здорово, если ты споешь куплет на немецком. Такого ещё никто не слышал!
— Сэр, ведь я не певица. Вы и сами слышите! Я даже никогда не училась пению, просто пою, как умею и как мне нравится, вот и всё. Этого хватает только на то, чтобы вот так петь на улицах.
— Какое это имеет значение? На каждом своем концерте я приглашаю на сцену кого-нибудь из фанатов, кто готов спеть или станцевать со мной! Они все не профессионалы.
— В течение месяца вы будете где-то выступать? — она прищурилась так, будто это был вопрос с подвохом, и Эрика точно знала, что не буду. Я и сам забыл об этом!
— Э-э... Нет. Я записываю новый альбом. Но как только он выйдет, начнется тур.
— Что ж, тогда, может, мы и увидимся с вами, если вдруг вы решите провести концерт в одном маленьком немецком городке. Хотя я ужасно боюсь больших аудиторий. Я и сейчас нервничала, когда меня слушали вы.
Эрика снова рассмеялась. Меня умилила эта её искренняя улыбка. Девушка светилась изнутри, и своим светом зажигала меня и всех вокруг. Это было приятно. Всегда приятно встречать таких людей, потому что им не жалко делиться своим теплом с окружающими. Я даже засмотрелся на её милое, юное лицо и ямочки на щеках. Наверное, ей было лет девятнадцать. Когда я только увидел её в подземном переходе, я чувствовал себя старикашкой. Сейчас же я смотрел на неё и чувствовал, что мне будто бы тоже не больше двадцати.
— Мистер Мраз...
— Называй меня просто Джейсон.
— Хорошо, Просто Джейсон, — весело улыбнулась Эрика. — Скажите, вы ведь сами пишите свои песни, правда?
— В основном, да. Но иногда, в сложные моменты меня выручают некоторые мои друзья, товарищи, знакомые артисты. Музыку у меня получается сочинять намного лучше, чем писать к ней слова.
— А у меня всё наоборот, — призналась девушка.
— Но твои мотивы мне очень понравилось. Это ведь фолк?
— Да, меня вдохновила одна старая немецкая баллада, которую очень часто пел мой дедушка!
— Правда? Мне нравится тема свободы и путешествий. Это очень вдохновляюще. Только на днях я вернулся с тура из Азии, так что это мне близко. Может быть, поэтому она мне так понравилась.
— Вам действительно понравилось, Джейсон? — внимательно взглянула на меня Эрика. Она как будто пыталась вычитать в моих глазах, не шутка ли это, и не только лишь из вежливости я говорю эти слова.
— Конечно. Я никогда не бросаю слов на ветер. И если я что-то всё-таки говорю, особенно если я говорю это с таким серьезным видом, значит, эти слова имеют вес.
Немка с благодарностью заулыбалась так, что у меня у самого потеплело на душе. И домой сразу расхотелось возвращаться. В конце концов, там тихо, одиноко и пусто, а здесь весело и тепло. Почему бы не задержаться?
— Давай споем что-нибудь ещё.
— На самом деле, я знаю не так уж много ваших песен, вы уж извините, мистер... Джейсон. Пожалуй, у меня на мобильном сохранено около пяти старых композиций, которые я часто слушаю по кругу, — не без смущения заметила Эрика.
— Тогда давай мне свой телефон, я сам выберу, — решительно заявил я, выставив руку. Эрика рассмеялась и положила мне в ладонь свой телефон. В нем действительно было всего лишь несколько песен из моих старых альбомов, но зато они были классными. Некоторые я даже не пел с того момента, как закончилось тур, так что я только сейчас понял, как по ним соскучился.
Мы здорово провели время. Я и сам сыграл на гитаре однажды. Мы отлично пели и танцевали. Приятно было слышать смех Эрики, когда она наблюдала за моими активными движениями. «Он совершенно не умеет танцевать, но делает это восхитительно», — думала она. Удивительно, но мы смогли станцевать подобие вальса, когда нас разделяла гитара, а ещё изобразить целую пантомиму долгой романтической поездки на машине. Прохожие наблюдали за нами с большим любопытством, некоторые снимали на камеры. Они не спешили расходиться, даже когда небо стемнело, и в парке зажглись фонари. Вокруг такого мы весело прокрутились с Эрикой. Она хорошо улавливала мои намерения, будто читала мысли, поэтому любые наши движения выглядели так, словно до этого мы репетировали сценку долгое время. Немка обладала природным обаянием и артистизмом, так что подхватывала мои замыслы. Когда иссяк запас знакомых нам обоим песен, я предложил в последний раз спеть «Счастливчика». Мы стояли по обеим сторонам фонаря, прислонив к нему головы, и пели эту очаровательную песню. Мне всё больше нравилась вставка Эрики на немецком языке. Я стал задумываться о том, чтобы записать эту версию в студии и включить в новый альбом. Почему нет? Ведь такого ещё никто не слышал, а звучит это очень необычно и приятно!
«Я плыву через море,
К острову, где мы встретимся
Ты услышишь музыку, заполняющую всё пространство,
А я вставлю цветок в твои волосы»
Я сорвал одуванчик и в самом деле вставил в золотистые кудряшки девушки. Она была в этот момент очень задумчива, поэтому лишь коротко улыбнулась мне и продолжила смотреть в темнеющее небо, на котором никогда не было видно звезд.
Мне нравилось наблюдать за Эрикой. Чем дольше я зрительно изучал её, тем всё симпатичней она мне казалась. Но больше нравилась её заразительная улыбка, ямочки, звонкий смех, золотистые кудряшки и то, как она откидывает их с лица или заправляет за ухо в моменты смущения или волнения. Мне также нравилась её шляпка-котелок, до краев полная монет и даже купюр, нравилось её старомодное платье в стиле американских пятидесятых.
Пока она находилась в таком задумчивом состоянии, я успел позвонить с её телефона на свой и таким образом сохранить у себя её номер. В её же телефоне я назвал себя «Великий танцор», но ничего не сказал. Как бы ни было это печально, но песня подошла к концу. Слушатели поаплодировали, а мы раскланялись, как клоуны. Я вернул Эрике её телефон:
— Спасибо за отличный вечер! — я улыбнулся.
— Это вам спасибо, Джейсон! — певица выглядела немного печальной. — Я так рада, что встретила вас! Вы замечательный человек. Я счастлива, что есть такие знаменитости, которые могут вот так просто заговорить с поклонником, начать с ним петь. Это замечательно, и это вселяет веру.
Я не знал, как прокомментировать такую пылкую речь. Но то, что мне было невероятно приятно слышать такие слова, это точно. Вообще-то, я после каждого своего концерта слышу какие-нибудь трогательные слова от фанатов, но почему-то сейчас мне было особенно приятно. Я как будто вернулся в детство, и стою, счастливый от того, что меня похвалила мама.
Вместо ответа, я поднял с земли шляпу-котелок, тяжелую от монет внутри, и протянул блондинке.
— Наверное, копишь на что-то?
Эрика пожала плечами, без особого интереса глядя на шляпу. Затем улыбнулась:
— На мороженое.
— Тут не меньше тридцати долларов. Это либо очень дорогое мороженое, либо ты собираешься накормить им целый университет!
Эрика рассмеялась:
— Раньше я никогда столько не зарабатывала пением! — она на секунду задумалась, а потом хитро взглянула на меня. — Хотите мороженого?
— Почему бы и нет? — не задумываясь, ответил я. — С удовольствием составлю компанию.
— Правда? — Эрика обрадовалась, снимая гитару. — Отлично! Тогда идем? Вы знаете какое-нибудь кафе-мороженое неподалеку? Я до сих пор ужасно ориентируюсь в городе.
— А я не имею ни малейшего понятия, какие поблизости есть кафе, потому что не был там, по меньшей мере, пять лет. Но мы найдем что-нибудь подходящее.
Я помог ей зачехлить гитару и сам закинул её себе на плечо. Девушка взглянула на меня с умиленной улыбкой, а я сделал вид, что не заметил этого, и куда больше меня интересуют светящиеся в парке фонари и пролетевшая мимо бабочка.