Глава первая
Я скучаю по тебе. Я так невыносимо по тебе скучаю, что снова и снова прокручиваю в голове всю историю с самого начала, причиняя себе тем самым ещё больше боли, точно мазохист. Вот и сейчас, сидя на краю своей холодной и пустой кровати, обхватив голову руками, под аккомпанемент дождя я вспоминаю всё снова.
После долгого тура по Азии я вернулся домой, в Штаты. Но остановиться в Сан-Диего надолго у меня не получилось, так как для решения некоторых вопросов мне было необходимо поехать в Лос-Анджелес. Я думал, что после такого долгого расставания мы с женой Кристиной не сможем оставить друг друга вновь, даже на короткий срок, но всё оказалось не так, как я ожидал. То есть, как только я приехал, ещё в аэропорту, я понял по её лицу, что что-то не так. Она казалась уставшей и раздраженной. Так что вместо горячей ночи вместе я мог только созерцать напряженную спину Кристины рядом с собой. В Лос-Анджелес я, соответственно, отправился один, и оттого поездка эта была ещё более нежеланной.
И вообще, кризис среднего возраста не дремлет. В туре по Азии у меня не было времени думать об этом, я был слишком занят, а теперь я ощущал тоску и отчаяние всеми клеточками своего тела. Ничто уже не радовало, ни спорт, ни прогулки по берегу, ни ферма с авокадо, по которой я так тосковал вдали от дома. Даже жена, моя любимая Кристина, казалась холодной, непреступной и чужой. Она могла бы всё изменить, могла бы спасти меня от подавленного состояния, но она этого не делает.
Тем не менее, я продолжаю надеяться, что мир кажется серым только на фоне контраста с яркой Индией, улыбчивым Таиландом, беззаботным Сингапуром, великолепным Китаем, очаровательным Тайванем, суперсовременной и утонченной Японией, диким Лаосом, удивительным Вьетнамом, незабываемой Кореей... Но с каждым днем мне всё больше кажется, что дело не в них. Дело во мне. И я совершенно не знаю, что мне с этим делать.
А ещё я был расстроен отсутствием у американцев доброжелательности и улыбчивости, присущих жителям азиатских стран. Разница между менталитетами казалась колоссальной! Мне не хватало этих веселых и общительных маленьких людей, которые всегда были ниже меня, тараторили что-то на своих родных языках, непривычных для моего слуха. Не хватало живописной зелени и ярких буддийских храмов. Но хуже всего, конечно, то, что люди казались особенно хмурыми, грубыми и сердитыми великанами, на которых не очень-то и приятно было смотреть. Даже совсем неприятно.
Какой-то потный качок отдавил мне ногу в очереди за кофе, дама с высокомерным видом отпихнула меня локтем на пешеходном переходе, чтобы перейти дорогу быстрее всех, официантка неправильно рассчитала меня в кафе, а потом ещё на голову мне чуть не упал горшок с цветком. Возможно, он мог бы стать неплохой шляпой, но на моем трупе в гробу вряд ли выглядел бы очень уж хорошо. В общем, как видите, настроение у меня было неважное. Я уже отчаялся найти хоть что-нибудь хорошее в моем пребывании в Америке и зацепиться взглядом за что-то, что вызвало бы эстетическое удовольствие. Да и до слуха не доносилось ничего приятного. Оказывается, пока я был в Азии, вышел альбом двух молодых парней, начинающих исполнителей, которые смешивали рок и реп. В совокупности с их неприятными, нудными голосами это звучит на мой вкус просто отвратительно, но все вокруг тащатся от них. Поэтому из всех колонок слышится либо их крики, либо завывания и гортанное пение кудрявой бестии или же латинская пародия с дребезжанием сомнительного мальчика. Я успел отвыкнуть от такой музыки. Вообще-то, я давно не слышал чего-нибудь хорошего. Неужели музыканты разучились придумывать хорошую музыку и писать к ним хорошие слова?
И вот, хмурясь, я спускаюсь в подземный переход, и уже тогда до меня доносятся звуки гитары, без которых трудно представить хотя бы один подземный переход. Но тут я даже притормозил, потому что эти звуки мне даже понравились. Я-то уж решил, что мне ничего вокруг не может понравиться из-за нагрянувшего кризиса среднего возраста или его отголосков, но тут я обратил внимания на сам мотив песни, и он показался мне весьма нетипичным и притягательным для слуха. В нем было что-то, напоминающее фолк, и в голове невольно стали всплывать красивые картинки бесконечных зеленых полей, густых лесов, гор Ирландии, рек Шотландии и холодные каменные замки окраин Англии. Сама песня (как я понял, она была собственного сочинения уличной певицы) рассказывала о свободе, путешествиях и бесконечном небе над головой. Голос же девушки не отличался ни своеобразными мелизмами, ни дрожанием, ни бархатной хрипотой, абсолютно ничем особенным. Он был приятный, звонкий, да, где-то там был запас сильного голоса, но она его не использовала и вообще вряд ли знала о его существовании. Обыкновенный, незамысловатый и простой голос, который приятно слушать, потому что он кажется знакомым, родным, точно из детских воспоминаний. Певица исполняла свою песню с удовольствием. Замедлив ход, я наблюдал, как она пританцовывала, кивала в такт ритму и улыбалась всем прохожим и своим мыслям. Её блондинистые кудряшки весело пружинили и подпрыгивали вместе с ней, и от этого наблюдать за счастливой музыкантшей было ещё приятнее.
Как это ни странно, но эта непрофессиональная и простодушная дама смогла поднять мне настроение, когда я уже отчаялся найти что-то хорошее в сегодняшнем дне или вообще в моем пребывании в Америке. Значит, вполне возможно, всё не так уж и плохо, как мне показалось сначала. И вовсе дело не в кризисе среднего возраста. Это просто минутное плохое настроение. Разве я не смогу справиться с этим? Конечно, смогу!
В офисе мне сразу предложили войти в кабинет и подождать там Майкла Уоррена. Я не спеша прошелся по небольшой, но дорого обставленной комнатке, по сложившемуся обычаю просмотрел фотографии и грамоты на стене, награды на полочке, целый шкафчик с дисками популярных исполнителей. На столе продюсера помимо вороха бумаг и документов я обнаружил ещё один компакт-диск, на котором было написано незнакомое имя с ещё более странной фамилией, которую я не знал, как правильно прочитать. Фрау Фьюрст? Фрау Фарст? Что это такое? Такие фамилии никогда не становятся знаменитыми, уж можете мне поверить. Жаль, на коробочке не было фотографии этой девушки, я бы сразу мог сказать, будет она звездой или нет. Дело в том, что если она некрасивая, непривлекательная и несексапильная длинноногая дама с соблазнительными формами, Майкл даже не послушает эти песни. Хотя теперь ему, очевидно, придется это сделать, если уж нет фото. С другой стороны, если нет фото, значит, внешность певички и не стоит того, чтобы лепить на обложку. А это плохой знак.
— Джейсон, ты как раз вовремя! — воскликнул Майкл Уоррен, проходя в кабинет. Он отложил компакт-диск в сторону. Это хороший знак для певицы со сложной фамилией. — Скажи мне, как проходит работа над альбомом? Я слышал три записанные песни, Френк мне отправил мне на электронную почту. Звучит отлично, как и всегда! Мне всё понравилось. Единственное, возник вопрос по поводу того, что ты вставил одну фразу в бэк-вокал. Я снова прихожу к мнению, что это звучит двусмысленно. Вот, послушай ещё раз...
Я пожал плечами.
— Можно переделать. Запись ещё редактируется.
— Да, пожалуй, стоит. Нам ведь не нужны проблемы от придирчивых слушателей, правда? Съезди послезавтра в студию, объяснишь Френку сам, что нам нужно. Что касается остального, то как там продвигается работа? Я хочу напомнить, что у тебя остался месяц, чтобы всё дописать, Джейсон. Больше нельзя, нам нужно создать обложки, рекламы, у нас целая куча работы, которая растянется чуть ли не на год, чтобы начать новый тур. Любая задержка может застопорить всю работу, и это будет полным провалом! Мы через это уже проходили.
Я кивнул, сложив руки на груди. На самом деле, я понятия не имел, когда и как закончу остальные песни. Раньше всё делалось очень просто, но в последнее время мне всё сложнее становится писать и сочинять. Нет желания, нет настроения, не та атмосфера, и в целом не пишется! Если я буду насиловать этим себя, получится только хуже, как это уже было один раз. Я до сих пор с ужасом вспоминаю тот жалкий альбом и песни, которые я сейчас просто ненавижу. Этого больше никогда не повториться. Больше никакой сухости и натянутости не будет. Уж лучше я заплачу штраф и задержу альбом хоть на два года, но не буду исполнять то, что не нравится ни мне, ни поклонникам. Это неправильно.
— На самом деле, как раз сегодня у меня возникли некоторые мысли по поводу песен. Хочу тебе помочь, но пока мне нужно обо всем хорошенько поразмыслить. В общем, не теряйся сегодня-завтра, я тебя наберу, встретимся и ещё кое-что обсудим. Надо будет посоветоваться, но пока об этом рано говорить. Так, а теперь хочу обсудить с тобой другой вопрос, уже более серьезный. Значит так, смотри, что я недавно выяснил...