Аукцион

Примечания:
Заранее извиняюсь, если допустила ошибки в юридических терминах и понятиях) Знающие люди, пишите в ПБ )
В воскресенье Миппи забрала для нее заказ из недавно открывшегося магазина Мадам Малкин. Несмотря на то, что шкаф и так был забит одеждой Пэнси, для ее новой роли не было ничего подходящего. В ту пятницу Нарцисса помогла девушке оформить заказ через сову, приложив вырезку из статьи «Пророка». Заголовок гласил: «От раба к самому молодому члену Европейского консультативного магического совета: познакомьтесь с Гермионой Грейнджер!» В понедельник гриффиндорка за полтора часа до встречи уже была одета в свою новую темно-синюю мантию. Она пристально рассматривала свое отражение в зеркале Драко, после чего развернулась и направилась через тайный проход в свою спальню. Кремы, пудра, кисти — все осталось там же, где она оставила их в прошлый раз. Гермиона решила сделать легкий макияж и оставить волосы распущенными, игнорируя в голове ворчащий голос Пэнси. Попрощавшись с Миппи и Нарциссой, Гермиона пошла по гравийной дорожке, намереваясь первый раз за три недели покинуть пределы поместья. Ворота распахнулись, и она почувствовала дрожь чар, пересекая границу. Страх резко поселился в животе, когда она осмотрелась по сторонам, опасаясь летящего в нее проклятия или наступления армии. Однако ничего подобного она не увидела. Легкий летний ветер шевелил траву. Ворота медленно закрылись, а Гермиона направилась к точке аппарации, где аппарировала в место, которое ей назвала Гестия. Она появилась на мощеной улице, обычно заполненной туристами. Однако сегодня было пусто. Пепел летал в воздухе, наполняя улицу туманом. Взгляд Гермионы скользнул по линии горизонта, где показались развалины Эдинбургского замка, которые, казалось, все еще дымились. Она глубоко вздохнула, повернулась в другую сторону и пошла. Европейский консультативный магический совет принял решение собраться в Эдинбурге, как и Международный военный магический трибунал. «Подходящее место для смерти Великого Ордена», — гласил «Пророк». Гермиона шла по пустой улице, сияющей в лучах утреннего солнца. Чем дальше она отходила от Эдинбургского замка, тем целее были здания. Гермиона внимательно рассматривала пустые магазины и рестораны, пока не наткнулась на магловское туристическое агентство и химчистку, о которых ей говорила Гестия. Она подошла к двум витринам и увидела, как между ними материализуется старинное здание, совсем как «Дырявый котел» в Лондоне. На деревянной табличке было выведено: «Чертополох и роза». Расправив плечи, Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь. Паб был пуст, если не считать двух людей — Гестии Джонс, сидящей на высоком табурете, и светловолосого пожилого мужчины за стойкой. Гестия прервала разговор, когда зазвенел колокольчик, и быстро кивнула Гермионе. — Мисс Грейнджер, — она соскользнула со стула и шагнула вперед, чтобы пожать руку Гермионы. — Генерал, — произнесла гриффиндорка, пожимая руку в ответ. Гестия кивнула на узкий коридор позади них. — Пройдем? — Ох, — Гермиона нахмурилась, бросив взгляд на часы над барной стойкой. Всего половина восьмого. — Разве мы не должны дождаться остальных? — Нет, — Гестия сложила руки на груди. — Большинство членов Совета — военные. Боюсь, у всех нас есть привычка приходить заранее. Поджав губы, Гермиона кивнула. Она молчала, пока Гестия вела ее по темному коридору, остановившись у двери с выцветшей надписью «Вход только для персонала». Дверь открылась и перед ними появилась винтовая лестница. Гестии пришлось пригнуться, Гермиона последовала за ней. Они вышли в большой зал ожидания, в котором были лишь жесткие стулья и пустая стойка администратора. Гермиона рассматривала слой пыли на мебели, а Гестия тем временем вела ее по еще одному длинному коридору, с другого конца которого доносился шум. Они вышли к большой комнате с открытыми дверьми. Гермиона пыталась успокоиться, ее каблуки стучали в унисон со стуком ботинок Гестии. — Полагаю, вы читали газеты, — произнесла генерал. — На этой неделе мы будем голосовать за упразднение законов и процедур. Самый важный вопрос на сегодня — процедура голосования судей. Прежде чем Гермиона успела осознать услышанное, они вошли в открытую дверь. За квадратным столом сидело на первый взгляд пятнадцать-двадцать человек, тихо разговаривая. Гестия остановилась на пороге. — Представляю вам мисс Гермиону Грейнджер. Все взгляды обратились на нее. Гермионе удалось коротко кивнуть, игнорируя бешеное биение своего сердца. Некоторые лица были ей знакомы, некоторые — нет. Большинство из присутствующих были одеты в военную форму. Гестия подвела девушку к свободному месту, и Гермиона, встретившись взглядом с генералом Пьером, села. Его губы на мгновение сжались в тонкую линию, после чего он возобновил разговор с генералом Джейкобсом. С другой стороны от Пьера сидела Флер Делакур, также одетая в форму. Гермиона моргнула, когда Флер коротко кивнула ей, затем отвернулась, слегка отодвинувшись от генерала Пьера. Волшебник, сидящий рядом с ней, заговорил на французском с ярко выраженным канадским акцентом, указывая на стол. Гермиона изучала волшебников, сидящих в серых военных мантиях с каменными лицами. Швейцарцы. Она рассматривала незнакомых людей, пока ее взгляд не остановился на волшебнике в черном — Гавейне Робардсе. Она вспомнила его лицо по газетам. Он работал под руководством Скримджера в качестве главы Аврората, но исчез, когда Министерство пало. Слева от Робардса сидели ведьмы и волшебники, которых Гермиона приняла за итальянцев, судя по их оливково-зеленым мантиям. Затем она пыталась вспомнить, где видела волшебника, человека с густой бородой и темными глазами, который кивнул Гестии и резко встал. Он прочистил горло и представился с сильным итальянским акцентом как Лука Бьянки. В мозгу гриффиндорки щелкнуло. Он работал с Антонио Бравьери, был одним из членов Совета, пропавших без вести в августе прямо под носом у Романо. Он поприветствовал всех собравшихся за столом, представив военачальников, юристов и представителей стран со всего мира, которые преследовали одну и ту же цель — добиться справедливости после Второй волшебной войны и проследить за тем, чтобы политическое и военное руководство Великого Ордена понесло ответственность за свои преступления. — Трибунал правосудия начал сложную работу здесь, в Соединенном Королевстве, — мягко произнес Бьянки. Гермиона заметила, как Джейкобс поерзал на стуле. — Однако мы благодарим Временное правительство за решение распустить упомянутый Трибунал и за тесное сотрудничество с другими затронутыми странами, дабы обеспечить международное правосудие. Флер фыркнула рядом с генералом Пьером. Гестия сделала глоток из стоящего перед ней стакана с водой. — Друзья мои, это наша миссия, наша задача и цель нашего собрания. При помощи Международного магического конгресса и неустанной работы наших членов Совета, мы смогли разработать проект закона, который рассмотрим сегодня. Каждый из вас заслуживает благодарности за проделанный труд. Гермиона почувствовала, как дернулся ее глаз, когда она присоединилась к аплодисментам, раздавшимся со всех сторон. Прежде, чем она повернулась к Гестии, Бьянки взмахнул палочкой, и перед каждым членом Совета появился толстый фолиант на триста страниц. Гермиона уставилась на него. — И все же нам предстоит еще много тяжелой работы. На этой неделе мы постараемся завершить и узаконить Эдинбургскую хартию. Наша цель — представить ее пяти странам-членам для ратификации уже в начале следующей недели. А сейчас я передаю слово генералу Джейкобсу, который будет возглавлять сегодняшнее собрание. Бьянки жестом указал на генерала и занял свое место. Джейкобс встал и с холодной улыбкой осмотрел комнату. — Мы хотели бы начать заседание с утверждения списка из двадцати четырех обвиняемых. «Самых крупных игроков», если изволите, — он раскрыл папку. — Пожалуй, это будет самым легким и быстрым голосованием, — произнес Джейкобс. — Совет уже рассмотрел доказательства обвинений подсудимых, но для удобства они здесь перечислены. Гермиона открыла седьмую страницу и увидела имена Беллатрисы Лестрейндж и Драко Малфоя, возглавляющие список, с перечнем преступлений каждого из них. Живот скрутило, когда она прочитала рядом с именем Драко следующее: Военные преступления; преступления против человечности; преступления против мира, заговор с целью совершения военных преступлений; членство в преступной организации.Она ожидала этого, но думала, что у нее будет время обсудить каждый из пунктов. Возможно, некоторые из них удалось бы оспорить. Сколько работы Совет проделал без нее? Гермиона просмотрела список, задержавшись на долю секунды на именах Риты Скитер и Людо Бэгмена, однако комната начала кружиться, когда внизу списка она увидела Блейза Забини. В ушах внезапно зазвенело, тем временем генерал Джейкобс обсуждал предполагаемые сроки проведения слушаний. — А где я могу найти копию полного заключения, в котором излагаются основания для этих обвинений? Шепот прекратился. Генерал Джейкобс уставился на нее ледяным взглядом. — В приложении А, — ответил он. Гермиона перешла к приложению, быстро пролистывая его. — Какие-то проблемы, мисс Грейнджер? Подняв голову, гриффиндорка ощутила жар в ушах. Джейкобс кивнул, Пьер заерзал в своем кресле. Флер пристально рассматривала стол, а Бьянки с интересом смотрел на нее, барабаня пальцами по столу. Слева от нее Гестия едва заметно покачала головой. — Нет, — Гермиона откашлялась. — Если есть несправедливые обвинения, я верю, что суд примет справедливое решение. Все молчали. Сердце Гермионы с силой билось о ребра. — Любопытно, мисс Грейнджер, — произнес генерал Пьер, выпрямляясь в своем кресле. — Не могли бы вы рассказать Совету, какие из обвинений вызывают у вас сомнения? Я уверен, мне и моим коллегам было бы интересно услышать. Гермиона моргнула. Она посмотрела налево, но Гестия сидела, уставившись в папку. Губы девушки приоткрылись, когда она подумала о зелье-противоядии и крестраже, о зеленом луче, выпущенном в спину Беллатрисы… — Обвинения против Людо Бэгмена и Риты Скитер, — ответила она. — «Заговор с целью совершения преступления против мира» — это слишком громкое обвинение. Вполне возможно, они действовали под давлением. — Ложь мисс Скитер привела к гибели тысяч швейцарцев, — возразил один из волшебников в серой мантии. — Если она чувствовала, что у нее не было выбора, пусть заявит об этом на суде. Гермионе удалось медленно кивнуть. — Справедливо, — она посмотрела на генерала Джейкобса. — У меня больше нет возражений. Джейкобс скрыл разочарование за неискренней улыбкой. — Замечательно. Поставим этот вопрос на голосование, ладно? Если мисс Грейнджер не нужен перерыв. Швейцарские волшебники пристально рассматривали Гермиону, взгляд Флер также обратился к ней. — В этом нет необходимости, — Грейнджер выгнула бровь. — Однако я хотела бы воздержаться от участия в этом голосовании, так как у меня не было достаточно времени, чтобы ознакомиться с материалом. Я верю, что голосов остальных присутствующих будет достаточно. — Будет, — холодно ответил Пьер. Хотелось провалиться сквозь землю, увидев ухмылку Джейкобса, который развернул свиток и громко назвал имя Беллатрисы Лестрейндж. Девятнадцать рук поднялись в воздух, и генерал вслух произнес имя каждого члена Совета, а зачарованное перо записало их. К тому времени, когда он дошел до имени Драко, Гермиона погрузилась в свои спокойные воды. Они голосовали по порядку. Судебные процессы будут состоять из обвинения, защиты и выступления пяти главенствующих судей. Всего Совет изберет десять судей — по одному судье и по одному заместителю от каждой страны, участвующей в работе Трибунала. Также в новый Совет можно будет подать апелляцию. Впервые в жизни Гермиона почувствовала, что к этому экзамену она не подготовилась. Она пыталась казаться собранной, переворачивая страницы, ее мысли кружились вокруг юридического жаргона. Некоторые термины были знакомы ей благодаря подготовке к суду над Люциусом, однако некоторые были совершенно новыми. Трибунал, казалось, сочетал в себе правовые традиции и формы права разных стран. У нее не было выбора, кроме как повторять за Флер и Гестией, поднимая руку всякий раз, когда они это делали, игнорируя беспокойство по поводу того, не проголосовала ли она за что-то, что затруднит реабилитацию Драко или Блейза. Перед голосованием за состав судей объявили перерыв на обед. Многие остались в кабинете, но Гермиона же быстро покинула комнату в попытке отдышаться в коридоре. Снова она играет в игру, правила которой ей не известны. У нее был всего час, в течение которого она могла пообедать, просмотреть документы и вернуться в комнату, чтобы проголосовать. Или час, в течение которого она могла бы воспользоваться своим навыком переговоров, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Двери открылись, и из комнаты вышли Гестия и Джейкобс, напряженно разговаривая. Гестия прервала его, когда Гермиона сделала шаг к ним… — Мисс Грейнджер, — кивнула она. — Как вам первое заседание Совета? Гермиона сунула трехсотстраничную папку под мышку. — Определенно информативно, — девушка расправила плечи. — Я подумываю о вступлении в Совет. Челюсти генерала Джейкобса напряглись. Гестия оценивающе на нее посмотрела. — Вы уже в Совете, — резко сказал Джейкобс, словно объяснял простые вещи непослушному ребенку. — Вы ведь голосовали. — Я согласилась присутствовать на заседании. Я не давала согласия на вступление в Совет, — гриффиндорка холодно улыбнулась. — Я уверена, что вам не составит большого труда вычеркнуть меня из своих записей, если я откажусь от предложения, генерал Джейкобс. Я обязательно сообщу о своем решении до конца дня. Гестия нервно переступила с ноги на ногу. — Мисс Грейнджер… — На самом деле, похоже, вам и без меня было неплохо. Как давно Совет собирается для «предварительной работы», генерал Джонс? — Несколько недель, — Гестия поджала губы. — Вы помните, мисс Грейнджер, когда мы встречались на прошлой неделе, я сообщила вам, что работа Совета уже началась. — Да, но вы не сказали мне, что встречи были настолько продуктивными. Я и понятия не имела, что на сегодняшнем заседании буду голосовать по почти решенным вопросам, о которых не знала заранее. Наступила тишина. Гермиона постучала каблуком на полу. — Полагаю, вы ожидаете, что я присоединюсь к Совету, чтобы стать вашим красивым лицом? Представителем в СМИ? Джейкобс усмехнулся на словах «красивым лицом». — Еслия присоединюсь к этому Совету, — продолжила Гермиона, — надеюсь, что меня будут держать в курсе дел. Мне должны были предоставить возможность участвовать в этих «предварительных обсуждениях». По крайней мере, мне должны были дать эти материалы, как только они были готовы. — Примем к сведению, — Гестия сложила руки на груди. — Что еще нужно для вашего положительного ответа, мисс Грейнджер? — Я бы хотела поговорить о Пэнси Паркинсон, — сказала Гермиона, переведя взгляд с одного генерала на другого. — Как хорошо, что вы поинтересовались. Джейкобс не стал скрывать насмешку. — Дело Паркинсон будет рассматриваться внутри страны судом Временного правительства Англии, — сказала Гестия. — И высшее руководство Временного правительства — это вы двое, не так ли? Замечательно, — она наколдовала перо. — Когда вы встречаетесь? — Встречаемся? — Джейкобс резко поднял на нее глаза. — Чтобы обсудить судебный процесс, — мягко пояснила Грейнджер, голосом, от которого даже у Амбридж пошли бы мурашки по коже. — Это будет напоминать заседание Визенгамота, — медленно начала Гестия. — Мы стремимся заполнить места… — Как мило, — Гермиона постучала пером. — Так когда и во сколько? Гестия резко вздохнула. — Мисс Грейнджер, вам было предоставлено место в Европейском консультативном совете. Правовая система Временного правительства — это отдельное дело… — Вы не можете просто назвать себя ее частью, — прошипел Джейкобс. — Оу, — брови гриффиндорки невинно приподнялись. — А как вам двоим досталась такая честь? Прежде чем кто-то из генералов успел ответить, двери распахнулись. Воцарилась тишина, когда несколько участников заседания вышли из кабинета, бросив на них троих любопытные взгляды. На виске Джейкобса запульсировала вена, когда он наклонился к Гестии, пробормотав: «Это твояпроблема». Он рванул прочь, резко повернул за угол и исчез из поля зрения. Гестия подождала, пока в коридоре снова станет тихо. — Совет разделился на две части, обсуждая ваше членство, мисс Грейнджер. На самом деле, большинство было категорически против. В животе гриффиндорки зародилось чувство неистового гнева. — Вы должны понимать, — быстро произнесла Гестия, — что мы здесь говорим о политической и военной элите. Карьера большинства из них длится дольше, чем ваша жизнь. — Да, и возраст явно подразумевал мудрость, когда дело касалось Трибунала правосудия… — В том-то и дело, — Гестия быстро оглянулась через плечо. — Великобритания только выиграет от вашего участия в этом Трибунале. Как и Франция, хоть и в меньшей степени. Чего не скажешь об остальных странах, поэтому потребовалось немало доводов, чтобы склонить их в вашу сторону. — Вы имеете в виду, что на карте остальных стран нет кровавых пятен, которые нужно вытирать. — Я не стану с вами спорить, — категорично произнесла Гестия. — В идеальном мире вы были бы вовлечены в процесс с самого начала. Однако вовлечь вас на данном этапе — лучшее, что я смогла сделать. — Я понимаю, — Гермиона резко вздохнула. По крайней мере, Гестия говорила с ней на чистоту. — Что ж, теперь, когда я услышала вашу позицию, вам придется услышать мою. Гестия сложила руки и склонила голову. — Вы хотели бы место во Временном правительстве? — Нет, — ответила гриффиндорка, вздернув подбородок. — Я бы хотела, чтобы Пэнси Паркинсон была освобождена. Немедленно. — Трибунал правосудия просматривает сотни дел. Большинство из них отклоняются, поэтому, если обвинения против Паркинсон столь неубедительны, как вы утверждаете, я уверена, они будут сняты, — лицо генерала оставалось бесстрастным, однако Гермиона нахмурилась. — Паркинсон считается преступником низшего звена. Могу вас заверить, с ней обращаются вполне гуманно… — Странно, — вмешалась гриффиндорка. — Я считала, что Шивон Селвин — тоже преступник низшего звена, однако она мертва. Лицо Гестии помрачнело. — Я голосовала против, — наконец сказала она. — Так… — Гермиона на мгновение замолчала. — Вы просматривали дело Пэнси Паркинсон, генерал? — поджатые губы Гестии ответили за нее. — Как только вы это сделаете, я уверена, поймете, насколько безосновательны обвинения. Я буду признательна, если вы раздобудете ее дело для меня, а также дело Дафны Гринграсс. Ее имени не было в «Пророке», но, уверена, ее обвиняют в аналогичных преступлениях… — Гринграсс… — Гестия подняла глаза и нахмурила брови. — Ее нет в Азкабане. Гермиона моргнула. — Вы уверены? — Абсолютно, — Гестия оглянулась через плечо. — Семья Гринграсс связана с канадцами. Дафну через консульство отправили обратно к ее семье в Монреаль. Облегчение заполнило пустоту в груди, но быстро сменилось яростью. — Ясно. И вы думаете, что это справедливо, генерал? — Конечно, нет. Но с каких пор этот мир стал «справедливым», мисс Грейнджер? — Гестия пристально на нее посмотрела. — Предоставьте мне информацию о том, почему Пэнси Паркинсон была продана на Аукционе, и я посмотрю, что смогу сделать, чтобы снять с нее обвинения. Во рту гриффиндорки пересохло. — Я раздобуду информацию. Если вы позволите мне поговорить с ней, позволите увидеться с ней в Азкабане… Гестия кивнула. — Я получу для вас разрешение, как только вернусь в Министерство. Сегодня днем. — Спасибо, — Гермиона глубоко вздохнула в попытке понять, на какой стороне играет эта женщина. — И последнее. Предполагая, что я присоединюсь к Совету, я рассчитываю, что меня будут держать в курсе дел. Если есть вопросы, о которых мне следует знать, я буду ждать, что вы меня проинформируете. — Понятно, мисс Грейнджер, — наклонив голову, генерал прошла мимо гриффиндорки. Гермиона же отправилась в уборную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. Тем временем перерыв подошел к концу, и она вернулась на заседание с пустым желудком и тем же ощущением неосведомленности, с которым часом ранее покидала эту комнату. Каждый член Совета мог голосовать за судью, представляющего его страну. Из длинного списка имен Гермиона узнала только одно: Тибериус Огден, который ушел из Визенгамота, когда Фадж сделал Амбридж верховным инквизитором Хогвартса. Гермиона заняла свое место и изо всех сил пыталась не дрожать, когда началось голосование за Великобританию. Гестия подняла руку на имени Огдена и еще одного человека. Гриффиндорка последовала ее примеру. Невозможно было понять, правильное ли решение она приняла, но все же была уверена в двух вещах: во-первых, у Гестии-таки есть совесть, хоть она и прячет ее за своим закаленным прагматизмом; во-вторых, если у Тибериуса Огдена были проблемы с Долорес Амбридж, то у них, по крайней мере, есть что-то общее. Остаток дня они посвятили длительному обсуждению материально-технического обеспечения Совета и судебных заседаний. Когда собрание, наконец, подошло к концу, Гестия быстро попрощалась с Гермионой и покинула комнату со скоростью человека, у которого до конца дня запланировано еще десять встреч. Остальные же игнорировали гриффиндорку, и она была счастлива ответить им тем же. Гермиона с усердием раскладывала свои документы, пока комната медленно пустела. Поерзав в кресле, она услышала позади себя голос: «Эрмиона!» Гермиона обернулась и тут же угодила в объятия Флер Делакур. Мозгу потребовалось несколько секунд на осознание, но затем она медленно обняла француженку за плечи. — Рада тебя видеть, — сказала Флер, отстранившись. — Прости, что не поздоровалась с тобой раньше. Большинство здешних мужчин осуждают обнимающихся женщин. — О, это… Да все в порядке, — Грейнджер отмахнулась. — Я хотела найти тебя во время перерыва, но ты, по всей видимости, была занята. — Да, немного… — Гермиона взяла папку в руки и прижала ее к груди. Флер внимательно изучала ее, и в груди гриффиндорки образовалась знакомая уже боль. Хотелось отодвинуть стоящий между ними стул, довериться ей и попросить совета… Однако разум шептал, что чем меньше людей входят в круг её доверия, тем лучше. — Я очень рада, что ты состоишь в этом Совете, — тихо произнесла Флер. — Я знаю, у тебя все будет хорошо. Билл сказал то же самое. Эмоции бурлили. Но Гермиона просто смотрела на стену. — Он просил передать тебе привет. И извинения за то, что произошло в поместье. Гриффиндорка молчала, пыталась подобрать правильные слова. Посмотрев на Флер, она просто ответила: — Спасибо. Флер одарила ее легкой улыбкой. — Могу я убедить тебя присоединиться к нам за ужином? Сегодня вечером в Норе… Будет немного людей. И я знаю, Джинни хотела бы увидеться с тобой. — Я не думаю, что это хорошая идея, — ответила Гермиона, подавляя ноющее чувство вины. — Но, может быть, в другой раз. Флер кивнула и сжала на мгновение ладонь Гермионы, после чего оставила ее одну в пустой комнате. Поднявшись по лестнице, девушка молча покинула «Чертополох и розу». Гермиона прищурилась от яркого послеполуденного солнца, которое сияло над Эдинбургом. — А вы страстная натура, мисс Грейнджер, — послышался чей-то голос. Обернувшись, она увидела, как Лука Бьянки прислонился к стене здания и закурил. Она одарила его легкой улыбкой. — Не первый раз слышу подобные слова в свой адрес. Лука усмехнулся и медленно затянулся сигаретой. — Я не ожидал меньшего от лучшей подруги Гарри Поттера, — вытянув шею, он выпустил струю дыма. — Хотя, признаюсь, я был удивлен, узнав имена людей, на которых направлена ваша страсть. Сердце Гермионы пропустило удар. — Меня интересует только справедливость, мистер Бьянки. Правосудие должно быть бесстрастным. — Да что вы? — Бьянки усмехнулся и снова закурил. — Вам не одурачить нас, мисс Грейнджер. Лично меня мало заботит мальчишка Малфоев. Тут я не буду стоять у вас на пути. Однако его друг… — Бьянки в очередной раз затянулся. — Это совсем другая история. Гермиона уставилась на него. Казалось, ее ладони даже вспотели. — Блейз Забини совершал преступления в моей стране. Я не собираюсь отпускать его просто так. Если вы рассчитываете сохранить… дружеские отношения со мной и моими коллегами, вам следует об этом знать. — Мистер Бьянки, я понимаю, насколько ужасным, по всей видимости, для вас был прошлый год, но… — Антонио Бравьери был моим двоюродным братом, мисс Грейнджер, — его взгляд был жестким, когда он тушил сигарету о булыжник. — Я навещал Джулиану в больнице Святого Мунго. Она явно нездорова. Гермиона стояла неподвижно, словно статуя. Бьянки резко запахнул мантию. — Теперь это дело касается каждого из нас. Наблюдая, как он удаляется по пыльной улице, Гермиона приняла решение при первой же возможности позаботиться о судьбе Блейза Забини.
***
Рано утром следующего дня Гермиона надела вторую мантию, которую получила от мадам Малкин, выпила чашку кофе и, пройдя по гравийной дорожке, добралась до точки аппарации, откуда перенеслась к стойке приема посетителей Азкабана. Через несколько часов после того, как она вчера вернулась домой из Эдинбурга, прилетела сова от Гестии Джонс с копией обвинительного заключения Пэнси Паркинсон. Записка, написанная от руки, гласила, что Гермионе разрешено прибыть в Азкабан ровно в шесть часов, а охранник поможет ей собрать необходимые воспоминания. Охранник проверил имя гриффиндорки в утвержденном списке, внимательно изучил лицо девушки, после чего взял ее палочку и прочитал инструкцию по безопасности, в которой подробно описывалось зелье-подавитель магии, которое теперь применяется к заключенным. Гермиона, поджав губы, кивнула. Мужчина молча повел ее по сырому каменному коридору. Дементоров здесь не было, однако холод пронзал тело до самого позвоночника. Он остановился у двери без опознавательных знаков, открыл ее и отошел в сторону, пропуская Гермиону. Пэнси Паркинсон сидела, скрестив ноги, на металлическом стуле и рассматривала свои ногти. Даже с потускневшей кожей и неухоженными волосами ей все равно удавалось выглядеть превосходно. Легкие гриффиндорки на мгновение сжались. — Пэнси… — А я все ждала, когда же ты объявишься, — она подняла глаза и окинула пристальным взглядом новую одежду Грейнджер, презрительно скривив губы. — Моя дорогая Золотая девочка, свобода определенно идет тебе на пользу. Гермиона заправила волосы за ухо. — И тебе пойдет. Наступила тишина. — Пэнси… — голос гриффиндорки дрожал. — Прости, что не пришла раньше. Я пыталась… — Я слышала, — Пэнси скрестила ноги. — Охранники сплетничали о том, как тебя засадили в Святого Мунго. Полагаю, ты пыталась защитить Драко? — Да. — Как и Люциуса? Гермиона тяжело вздохнула. — Да. — Хм-м-м, — голубые глаза пристально следили за Гермионой. — Тогда прости меня, но что-то я сомневаюсь в твоей преданности гриффиндорским идеалам. Гермиона закрыла глаза. Она смогла устоять перед самыми влиятельными людьми Великобритании. И все же Пэнси Паркисон каким-то образом удалось ее запугать. — Мне потребовалось время, чтобы изучить игру. Но я справляюсь, — гриффиндорка замолчала. — Я могу вытащить тебя, Пэнси. Мне просто нужно, чтобы ты рассказала мне, почему оказалась на Аукционе. Лицо Паркинсон расплылось в ухмылке, и она язвительно рассмеялась. — А ты все не сдаешься? — Нет. Пэнси широко развела ноги, положив руки на колени. — Тогда просвети меня, Грейнджер. Они даже не удосужились объяснить мне, почему я здесь. Меня никто не допрашивал. — Одно из твоих обвинений — шпионаж. Они думают, что твое участие в Аукционе и инсценированная смерть — часть какого-то сговора с Драко и Блейзом… — Гермиона замолчала, махнув рукой. — Обвинение смехотворно. Временное правительство все еще разбирается в беспорядке обвинительных заключений Трибунала правосудия. Но дай мне воспоминание о том, почему ты там оказалась, и я вытащу тебя. Пэнси фыркнула. — Как именно? Топая ногами и требуя справедливости? — Они видели, что происходит, когда Гермиона Грейнджер пишет разоблачение в «Нью-Йоркский призрак». Пэнси на мгновение замолчала, рассматривая глухую каменную стену прямо перед собой. — Ты ничего не можешь с собой поделать? Тебе нужно всех спасти! Гермиона нахмурилась. — Если люди невиновны, то да. Пэнси, ты не должна сидеть в Азкабане… — Оставь свою благотворительность для того, кто в этом действительно нуждается, — Паркисон запрокинула голову и прикрыла глаза. — Мне некуда идти. У меня нет семьи. А мои друзья… — она замолчала, ее грудь резко вздымалась и опускалась. — Пэнси, — Гермиона сделала небольшой шаг вперед. — У тебя все еще есть друзья. А там, на свободе, найдется для тебя место. Пэнси нервно сглотнула. — Скажи мне, куда бы ты хотела отправиться. У Малфоев есть недвижимость в нескольких странах, и она… все еще под контролем Нарциссы. Назови поместье, и оно твое, — Паркинсон скрестила руки на груди. — Если ты хочешь остаться здесь, можешь вернуться на площадь Гриммо… — И жить наедине с этим невыносимым домовым эльфом? Спасибо, Грейнджер, но я, пожалуй, откажусь. — Там пусто. Кикимер с Д… — Гермиона замолчала, бросив взгляд на дверь. — Он сбежал. Пэнси снова выровняла спину. А Гермиона тем временем считала удары собственного сердца. — Я не знаю, где он и как он. Но я позабочусь о том, чтобы Кикимер чувствовал себя в безопасности, вернувшись домой, — она посмотрела на стол. — Уверена, что он почувствует себя намного лучше, если узнает, что ты тоже в безопасности. Что-то странное промелькнуло во взгляде Пэнси. — А как насчет Блейза и Даф? — Дафна со своей семьей в Канаде. Что касается Блейза, ну… — гриффиндорка откашлялась. — Я работаю над этим. Пэнси склонила голову. — Ладно. Если ты в состоянии осуществить все, что задумала, я отправлюсь на площадь Гриммо. Гермиона кивнула и повернулась к двери, прежде чем Пэнси успела бы передумать. Она дважды постучала, и когда охранник открыл дверь, произнесла:— Мисс Паркинсон согласилась предоставить свои воспоминания в качестве доказательств. Охранник бросил взгляд на Пэнси. Та сидела, опустив голову и закатив глаза. Охранник вошел в комнату и наколдовал флакон, равнодушно глядя на Гермиону, которая встала перед Пэнси и приказала ей сосредоточиться. Когда охранник сделал шаг вперед, Паркинсон подняла руку, чтобы остановить его. — Пожалуйста, не ищи встречи со мной, когда меня выпустят, — сказала она, не глядя на Гермиону. — Передай мне палочку, если сможешь, и позволь воспользоваться камином. В груди Гермионы возникло щемящее чувство. — Ладно. Охранник поднял палочку. — Подожди, — рявкнула Пэнси. — Есть шанс, что их будешь смотреть не ты? Может, кто-то другой… — Нет, — Гермиона закусила губу. — Сначала их должна посмотреть я, Пэнси. Другого пути нет. Паркинсон опустила руку, и уже раздраженный охранник подошел к ней. — Это было ради Драко, — она закрыла глаза. — Не ради тебя. Охранник приставил палочку к ее виску и извлек тонкую нить воспоминания.
***
У Гермионы оставался ровно час до прибытия в Эдинбург. Что бы ни было в этом флаконе, ей нужно посмотреть это до того, как она передаст его Гестии. Тихонько проскользнув в кабинет Люциуса, Гермиона открыла шкафчик и вылила воспоминание Пэнси в Омут, наблюдая за тем, как медленно закручиваются нити. С глубоким вздохом Гермиона наклонилась, погрузившись в прошлое. Ее ноги коснулись пола незнакомой комнаты, гостиной с темными обоями и большими окнами. Без мебели. Из-за двери эхом доносились голоса, и когда она обернулась, чтобы осмотреть комнату, обнаружила фигуру позади себя. Гермиона ахнула. Это была она. Она висела в воздухе без сознания, ее кроссовки на несколько дюймов не доставали до земли. Голова упала на плечо. На ней была розовая кофта с капюшоном, в которой она была на битве за Хогвартс. Сердце бешено колотилось о ребра. Она впилась ногтями в ладони, дабы сосредоточиться, когда голоса стали громче. Дверь внезапно распахнулась, из-за нее показался Яксли с самодовольной ухмылкой. — …нашел ее в коридоре замка, — произнес он, придерживая дверь и отступая в сторону. — После тебя… Раздались шаги, к нему присоединился Драко. Девушка пошатнулась, ища что-нибудь, на что можно было бы опереться, пока взгляд Драко скользил по ее парящей фигуре. Ее глаза расширились, сзади него показались Пэнси и Блейз. Пэнси застыла при виде тела девушки, прикрыв своей наманикюренной рукой рот. После чего рассмеялась. — Мерлин, — Гермиона смотрела, как слизеринка медленно ходит по кругу в своем воспоминании, прежде чем повернуться к Яксли. — Как давно она без сознания? — Второй день, — ответил Яксли, прислонившись к дверному проему. — Просмотр я открыл только сегодня. Вы уже пятые. — Правда? — Пэнси ухмыльнулась. — Очевидно, грязнокровка более популярна, чем я предполагала. Глаза Драко оставались холодными и пустыми, пока он смотрел на ее обмякшее тело. Окклюменция… У Гермионы перехватило дыхание. Глядя на него, она почувствовала немыслимую боль в груди, словно кто-то вонзал нож, все глубже и глубже. Она хотела протянуть руку и прикоснуться к нему. Провести пальцами по его волосам, почувствовать тепло его тела, его объятия… Слезы сорвались с ресниц и исчезли прежде, чем коснулись пола, исчезнув в Омуте памяти. — Какая твоя начальная ставка, Яксли? — Блейз подошел к телу, скрестив руки. — Вы же знаете, — десять тысяч галлеонов. Блейз выгнул брови и обернулся через плечо. — Пятнадцать, — раздался холодный голос. Драко обошел ее тело и добавил: — Что? Ты считаешь, что мерзкая грязнокровка Грейнджер успела потерять девственность? От звука его знакомого голоса по спине пробежала дрожь. Пэнси хихикнула. — Драко прав. Я уверена, что Аукцион начнется с пятнадцати тысяч, — она подняла голову и оценивающе посмотрела на Гермиону, прежде чем сморщить нос. — Ужаснейшая трата пяти тысяч галлеонов, если кому-то интересно мое мнение, — взглянув на Яксли, она застенчиво улыбнулась. Гермиона заметила, что между этими двумя происходит что-то странное. Пэнси потянулась к локону гриффиндорки. — Не прикасайся, Пэнси, — произнес он. Слизеринка надула губы. — Почему? Мне запрещено осматривать Лоты? — Никто не тронет ее до тех пор, пока документы о продаже не будут подписаны. У меня около дюжины потенциальных покупателей. На щеке Драко дернулся мускул. — Еще вопросы? — спросил Яксли, бросив взгляд на часы. — Через пятнадцать минут у меня назначен еще один просмотр. Кожа покрылась мурашками. Гермиона попыталась сосредоточиться, напоминая себе, что все это не имеет никакого значения… Драко повернулся к Яксли, и Гермиона отчетливо увидела его ментальные стены. — Какова твоя цена? — Я уже сказал тебе. Стартовая ставка… — Нет. Какова твояцена? — Драко расправил плечи. — Какая цена будет для тебя приемлемой, чтобы купить ее до Аукциона? — Никакая, — Яксли хитро улыбнулся. — Во-первых, я жду, что она уйдет по гораздо более высокой цене, чем я мог бы назвать… — Но ты мог быназвать любую, — сказал Драко. — И я заплатил бы. — Во-вторых, — продолжил Яксли, обнажив зубы, — Темный Лорд ясно дал понять, что сучка Поттера должна быть продана именно на Аукционе. Ты не первый хочешь купить ее прямо сейчас, Малфой. И почему твой отец считает, что я дам тебе другой ответ, чем дал ему? Понятия не имею. Драко резко вздохнул, и Блейз развернулся. Сердце Гермионы отчаянно забилось в груди, пока она наблюдала, как рушатся стены Драко. — А теперь извините меня, — Яксли указал на дверь. — Вы уже все увидели, и я был бы признателен за возможность поссать до следующего просмотра. Драко побледнел, сжав ладони в кулаки. Он покинул комнату, не сказав больше ни слова. Гермиона увидела, как Блейз переглянулся с Пэнси и вышел вслед за другом. Паркинсон двинулась к двери, но остановилась перед Яксли. Гермиона подошла к ним ближе, и тут недостающий пазл встал на место. — Пэнси? — раздался голос Блейза из коридора. — Иду, — крикнула она. И, посмотрев на Яксли, облизала языком губы. Живот Гермионы заныл, когда она заметила, что глаза Яксли проследили за этим движением. — Позже, — произнесла Пэнси и отошла от него, догоняя парней. Комната закружилась, фигуры растаяли, как и тысячи вопросов без ответов. Гермиона приземлилась на дорогой ковер в незнакомом коридоре, а потом увидела Пэнси, которая стучала в дверь. Блейз открыл и прислонился плечом к проему, закрывая вид спиной. — Иди домой, Пэнси. — Нет. Я знаю, что вы собираетесь делать. Вы, два долбанных идиота! — она толкнула его в грудь. — Вы же погибнете! — Думаешь, я этого не понимаю? — прошипел Блейз, проведя рукой по волосам. — Я справлюсь, а ты не вмешивайся… Пэнси хлопнула рукой по двери, пытаясь прорваться внутрь, но Забини не дал ей пройти. Он медленно поднял голову, пристально взглянув на нее. — Иди домой, Пэнси, — крикнул кто-то из комнаты. — Пожалуйста, — Гермиона зажмурилась, узнав грубый голос Драко. С извиняющимся видом Блейз закрыл дверь перед Пэнси. Отчаянно пнув дверь, Пэнси развернулась на каблуках и убежала прочь. Воздух вокруг гриффиндорки снова задрожал. Когда комната перестала вращаться, Гермиона приземлилась в небольшой гостиной напротив камина. Она обратила свое внимание на высокие потолки и дремлющие портреты, моргая от яркого лунного света, пробивающегося сквозь высокие окна. Слева, кажется, был коридор, а справа — закрытая дверь. Неожиданный треск заставил ее обернуться, и она увидела, как Пэнси Паркинсон перешагивает каминную решетку. На ней — все та же одежда, а значит это был все тот же день. Она быстро осмотрелась по сторонам и, крепко сжав палочку в руке, бросилась к закрытой двери, которую открыла при помощи заклинания. Гермиона последовала за ней. Снова гостиная Яксли… Кровь прилила к ушам гриффиндорки, когда она вновь увидела свое подвешенное тело, похожее на призрака в бледном свете луны. Правда душила ее, давила на плечи, сжимала горло. Гермионе казалось, что она задыхается. Это было ради Драко. Не ради тебя.— Какой сюрприз, — внезапно раздался мужской голос, и Пэнси с Гермионой резко повернулись к двери. Яксли вышел из тени, и гриффиндорка смиренно прикрыла глаза. — Ваш просмотр уже состоялся, мисс Паркинсон. Пэнси ухмыльнулась, моргнув своими длинными ресницами. — Да, но ее владелец — близкий друг моей семьи. Думаю, он примет меня в нерабочее время. В горле Гермионы пересохло, а в голове промелькнули образы Яксли и Айвы Паркинсон в Эдинбурге, злобно наблюдающих за девочками Кэрроу. То же самое выражение было и сейчас на лице Яксли. Пэнси подошла к нему, покачивая бедрами. Губы Пожирателя дрогнули, когда он посмотрел на нее. — Кажется, кто-то заговорил по-другому. — О чем ты? Яксли явно насмехался над ней, несмотря на то, что его зрачки были расширены, по всей видимости, от удовольствия. — Мы никогда не будем это обсуждать, — передразнил он ее. — Это была ошибка. Мы выпили и не должны были заходить так далеко, — его взгляд коснулся ее голых ног. — А сегодня ты так смотришь на меня прямо при своем парне Малфое… — Он не мой парень, — Пэнси выгнула бровь и скользнула ладонями по его груди. — Ты это знаешь. Лучше, чем кто-либо. Его голос охрип, стоило рукам коснуться женских бедер. — Почему ты здесь, Пэнси? — А как ты думаешь? — она прижалась всем телом к нему, и Гермионе от одного вида этой картины стало плохо. — Скажи мне, что оно у тебя осталось, — прошептала Паркинсон, невинно улыбнувшись. — Карликовое вино. — Пэнси… — Ты же помнишь, что случилось, когда мы пили его в последний раз… Глаза Яксли потемнели, когда он схватил ее за запястье. — Бутылка этого вина стоит пятьсот галлеонов, Пэнси. Что я получу взамен? Гермиона прикусила щеку до крови, когда Пэнси, хрипло рассмеявшись, произнесла: — Намного больше, чем ты мог бы получить за пять тысяч, это точно. Веки гриффиндорки закрылись, а голова закружилась. Она глубоко вздохнула, пытаясь игнорировать взгляд Яксли на губы и шею Пэнси. Услышав раздраженный голос Яксли, Гермиона заставила себя открыть глаза. — Только одну бутылку. Казалось, Пэнси могла осветить самые темные углы комнаты своей улыбкой. Яксли оттолкнул от себя Пэнси и откашлялся. — Хорошо. Ты знаешь, где находится спальня. Потянувшись к ручке, Яксли уже готов был закрыть дверь гостиной, однако ладонь Пэнси схватила его запястье. — Я… — она засмеялась, покачав головой, после чего сделала глубокий вдох, словно решалась на что-то. — Могу я поразвлечься с твоей подопечной? — ее бровь выгнулась, когда она кивнула на тело гриффиндорки. Гермиона прижала пальцы ко рту, сглотнув подступившую желчь. Яксли проследил за ее взглядом. — Что-что? Пэнси прижалась к нему и прошептала на ухо: — Может, она что-то знает… Запрокинув голову, Яксли засмеялся. — Буду ждать тебя в спальне, — он повернулся на каблуках и исчез в темноте коридора. В ту же секунду, когда он скрылся из виду, Пэнси достала палочку и направила ее на тело Гермионы. — Ревелио!Гермиона пошатнулась, когда луч заклинания угодил в ее бледное тело. В глазах Пэнси загорелся знакомый огонь. Нахмурившись, Паркинсон снова и снова посылала контрзаклинания и наблюдала, как вокруг тела вспыхивают огни. Спустя мгновение Гермиона заметила, что Пэнси удалось подобрать заклинание. Она щелкнула пальцами, и мерцание вокруг ее тела исчезло. Бросив быстрый взгляд на дверной проем, Пэнси направила палочку на единственный камин в комнате. Пламя не разгорелось. Он не подключен к каминной сети… — Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — пробормотала Пэнси себе под нос. Тогда она повернулась к закрытой двери и бросила в нее заклинание Алохомора. Пэнси забежала в небольшую комнату, в углу которой был камин, Гермиона последовала за ней по пятам. Взмахнув палочкой, Пэнси разожгла пламя, и на стенах тут же заиграли тени. Обернувшись, Паркинсон подозвала к себе парящее, словно призрак, тело Гермионы. Настоящая Грейнджер ощутила дрожь во всем теле, когда Пэнси нашла летучий порох и схватила ее безжизненную руку. Как только Пэнси прикоснулась к ней, воздух пронзил высокий свист. Сердце Гермионы бешено забилось, когда они с Пэнси бросились к двери. Она зашипела и бросила летучий порох, потащив за собой тело Гермионы к камину, как только дверь распахнулась. Луч красного цвета угодил Паркинсон в плечо, и она с криком упала возле огня. Круциатус… Пальцы Гермионы сжались в кулаки от бессилия. — Ты, маленькая шлюха! — прошипел он. — Я так и знал, что ты что-то задумала. Пэнси задыхалась. — Это… Это ведь шутка! — она жадно хватала ртом воздух. — Ты одержим этой грязнокровкой. Я пыталась до тебя достучаться… — Хочешь подарить ее своему парню на помолвку? — Яксли снова выпустил луч проклятия. Гермиона попятилась, молясь, чтобы все это скорее закончилось. — Тебя Малфои подговорили? Пэнси снова закричала, и стены вокруг гриффиндорки задрожали. Она плыла, онемевшая, пока мир вокруг нее менялся. Снова та же гостиная, как нескончаемый кошмар… Ее бессознательное тело вернулось на свое прежнее место, чары мерцали огнями вокруг. Пэнси стояла на коленях у ее ног со связанными руками, из ее носа текла кровь. Щеки гриффиндорки уже были влажными от слез. За дверью послышались шаги, и Пэнси подняла подбородок, когда в комнату вошел Яксли. Айва Паркинсон следовал за ним. — Я же говорил, Айва. Пэнси выпрямилась, но от взгляда Гермионы не укрылась ее дрожь. Айва наклонил голову набок и медленно подошел к дочери. — Папа, — прошептала она умоляющим голосом. — Я хотела передать ее тебе. Она очень ценна… Айва Паркинсон влепил дочери пощечину. Гермиона зажала рот ладонью, когда Пэнси отлетела назад. Ее плечи дрожали, пока она наблюдала, как Паркинсон жадно глотает воздух, лежа на боку. Ее отец сделал шаг вперед, его тяжелые ботинки остановились прямо перед лицом слизеринки. — Похоже, тебе нужно продать еще одну шлюху, Корбан. Комната погрузилась в тишину. Гермиона не могла оторвать глаз от Пэнси, по ее щекам текли слезы. — Айва, — тихо произнес Яксли. — Мы можем забыть об этом. Я уверен, что ты в состоянии наказать свою дочь так, как посчитаешь нужным… — У меня нет дочери, — Гермиона подняла глаза и увидела, как Айва Паркинсон развернулся и быстро покинул комнату. Мир снова начал расплываться, и последнее, что Гермиона увидела перед тем, как комната растворилась, — это взгляд Пэнси, ставший свирепым и опасным. А потом она приземлилась у Омута памяти в кабинете Люциуса, в ушах звенело, а грудь сдавливало от рыданий. Сосредоточившись на озере со спокойной водой, Гермиона приложила немало усилий, чтобы похоронить воспоминания о Пэнси на дальних полках. Она поднялась на ноги и трясущимися пальцами собрала нити воспоминаний обратно в пузырек. Этого будет достаточно. Это оправдает ее. Гермиона закрыла крышкой флакон, поправила мантию и, сделав глубокий вдох, чтобы сосредоточиться на настоящем, снова направилась в Эдинбург.
***
За обедом она передала Гестии флакон и попросила действовать быстрее, также она сообщила, что Пэнси понадобится палочка. В тот день Гермиона подготовилась куда лучше. Она сдерживала свои ментальные стены, задавая вопросы, ведя записи и игнорируя озабоченный взгляд Флер одновременно. В среду утром Гестия лично сообщила ей, что Пэнси будет освобождена уже вечером. Сдержав свое слово, Гермиона не стала встречать ее в Азкабане и не навестила на площади Гриммо, однако Пламба к ней все же отправила. Нарцисса оказалась достаточно тактичной, чтобы не настаивать на визите. В ту ночь Гермиона ворочалась и прижималась лицом к подушке Драко. Как ни пыталась, она не чувствовала радости от освобождения Пэнси. Не тогда, когда она оказалась той, из-за кого Пэнси попала на Аукцион. Эдинбургскую хартию утвердили через восемь дней после первого официального заседания Совета. И когда Совет перешел к оказанию помощи в управлении Международным военным магическим трибуналом, одним из первых правил ведения дел было определение дат судебных заседаний. В тот день Гермиона прислушивалась к спорящим, полузакрыв свой разум. После непродолжительных дебатов суд над Яксли назначили первым, в понедельник пятого июля. Между швейцарцами и итальянцами шло напряженное противостояние по поводу того, кто будет следующим, однако итальянцы победили — суд над Блейзом Забини будет вторым, третьим на очереди — заочное рассмотрение дела Беллатрисы Лестрейндж. Разум гриффиндорки едва не взорвался при разговоре о Беллатрисе, но она сумела промолчать. Если Гермиона чему и научилась у Люциуса Малфоя, так это ценности хранения своих тузов до последнего. Особенно, если это может послужить ключом к спасению Блейза. И Драко. Затем они предварительно поставили на четвертое место в очереди на рассмотрение дело Драко Малфоя. Шли дни, и вопрос о том, какие политические потрясения она вызовет, продолжив утаивать информацию, стал для нее тяжелым бременем. Гермиона внимательно изучила мелкий шрифт в своих контрактах и папках и определила, что, поскольку она состоит только в Консультативном совете, а не в официальном Секретариате Трибунала, она не была обязана предоставлять информацию относительно Блейза до его суда. Даже после исключения юридических последствий эта мысль все еще раздражала ее. У Гермионы не было настоящих друзей в Совете, но Гестия завоевала ее доверие, предоставляя справочную информацию во время перерывов на обед, уводя ее от стычек легким покашливанием или постукиванием пера. Что она может потерять, скрывая эту информацию от Гестии? Что может потерять Драко? В конце концов она выразила свои опасения Нарциссе, которая отказалась давать ей совет. — Просто доверься своим инстинктам, — ответила она. — Только ты можешь судить, что выиграешь, а что проиграешь в итоге. К концу второй недели Гермиона решила рассказать об этом Гестии напрямую. Она была полностью осведомлена о том, что Гермиона планировала сделать для Драко, но, тем не менее, решилась помочь ей. И последствия того, что она не рассказала, кажется, перевешивают риски, связанные с тем, чтобы сказать ей. Но пятничную встречу Гестии пришлось пропустить. И Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар от этой новости, зная, что на следующей неделе будет перерыв между заседаниями Совета, чтобы члены Секретариата могли подготовиться к слушаниям. Гермиона отправила ей сову сразу после возвращения в поместье. Она ждала ответа все выходные, но получила только письма от Джинни, Невилла и нескольких репортеров с вопросами о предстоящих «Эдинбургских заседаниях». Только во вторник пришла сова Гестии с одним лишь предложением: «Встретимся после суда над Яксли». Они обе будут там. Гестия в качестве обвинителя, а Гермиона в качестве свидетеля, дающего показания против Корбана Яксли. Гермионе пришлось потратить три часа на медитацию после того, как она получила письмо с просьбой дать показания. Ей сообщили, что около дюжины бывших Лотов считаются подходящими кандидатами для дачи показаний против него, включая ее саму. Дюжина. Из всех людей, которых там купили и продали. Позже она написала Пэнси, спросив, как она поживает. В постскриптуме она сообщила о суде над Яксли и спросила, не хочет ли она дать показания против него. В час ночи филин Драко вернулся с короткой запиской. Я в порядке. И нет, я бы не хотела. П.Позже на той неделе Гермиона узнала из письма Джинни, что та тоже дает показания. Анджелина специально прилетела из Франции, где некоторое время находилась с Джорджем… Решение провести судебные процессы в Эдинбурге было одним из самых простых, которые приняли на Совете. Эвакуация жителей Эдинбурга означала, что зал парламента был пустым, а здание не пострадало от американских бомб. Поэтому они согласились использовать магловские залы суда. Внутри не разрешалось использовать палочки, всем, кроме охранников. Во всем этом была некая романтика. Гермиона, погрузившись в свои спокойные воды, рассказала о днях, проведенных в камерах предварительного заключения Министерства, о том, как он быстрым движением перерезал шею Лидии Бакстер, о последних криках Парвати. Всем было известно, что он выставил ее на Аукцион, но она подробно рассказала судьям о Дворцовом театре и комментариях, которые он отпускал по мере роста ее стоимости. Яксли сидел на стуле и выглядел вымотанным и изможденным. По большей части Гермионе удавалось не смотреть на него, но ее взгляд привлекли темные круги под его глазами и то, как теперь выступают скулы. Живот скрутило при одном лишь воспоминании о его взгляде на Пэнси. Когда сторона обвинения закончила задавать вопросы, поднялся на ноги адвокат Яксли. Он с довольно скучающим выражением лица начал свой допрос, задал полдюжины вопросов, и Гермиона была ошеломлена тем фактом, что он не стал давить на нее, когда она запамятовала, Долохов или Яксли наложил на нее проклятие Империус. Он лишь коротко кивнул, пересек комнату и снова занял свое место, прежде чем гриффиндорка осознала, что все кончено. Гермионе потребовалось пять секунд, чтобы подняться на ноги. Когда она присоединилась к остальным свидетелям, ощутила, как ужас глубоко проникает в ее грудь. Подсудимые могут выбирать защитника из коллегии адвокатов, но она должна быть одной из лучших. Она наблюдала, как аналогичным образом подвергали перекрестному допросу других свидетелей, а во время перерыва, когда Гермиона просматривала документы по следующему заседанию, увидела, что для защиты назначены лишь два свидетеля — давний семейный целитель и жена Трэверса. После того, как судьи удалились, гриффиндорка осталась ждать Гестию у галереи. Гестия провела ее в маленькую комнату по мраморному коридору, наложила несколько заглушающих чар, прежде чем кивнула, давая понять, что можно говорить. — Это было возмутительно! — воскликнула Гермиона. — Как, во имя Мерлина, был выбран этот адвокат? — Мы проголосовали за него, Гермиона. Мы все проголосовали. На втором заседании. Гермиона еле сдерживалась. — Я верила, что мне предложили адекватные варианты! Этот адвокат не сделал ничего, чтобы внушить доверие… — Барристер Кауфманн, я вас уверяю, отличный адвокат, — Гестия вздохнула. — Если он вам не нравится, никто не мешает найти другого, — Гермиона, прищурившись, посмотрела на генерала. — Подсудимые могут выбрать своего собственного адвоката, если вы помните. Хотя я подозреваю, что потребуются тысячи галлеонов, чтобы убедить кого-то, кроме уже назначенных. Гриффиндорка моргнула. Она как-то упустила эту деталь — потеряла ее между окклюменцией и сотнями страниц мелкого шрифта. Но, по крайней мере, галлеоны — одна из немногих вещей, которых у нее теперь в избытке. Чего не скажешь о времени. — Верно, — она поправила мантию, отбросив сторонние мысли. — Спасибо за встречу. Я хотела обсудить гипотетическую ситуацию, — осторожно произнесла Гермиона. — И я хочу знать, сможем ли мы сохранить эту ситуацию в секрете. Гипотетически. Гестия кивнула, бросив взгляд на дверь. — Гипотетически, я уверена, что могла бы поговорить с другом наедине. — Что, если бы я вам сказала, что Беллатриса Лестрейндж мертва, что я собственными глазами видела ее смерть, и что человек, который может сказать вам, где находится ее тело, будет привлечен к ответственности в конце этого месяца за преступления против Италии? К чести Гестии, она даже не дрогнула. Гермионе показалось, что она увидела, как в сознании генерала крутятся шестеренки. Затем она отвернулась, посмотрев в окно. — Интересно. Гипотетическиинтересно, — сказала она. — И что бы вы хотели сделать с этой информацией? — Я бы хотела, чтобы Блейза Забини помиловали за его помощь в убийстве Нежелательного лица номер один. Губы Гестии сжались в тонкую линию. — Гермиона, ты же знаешь, как итальянцы относятся к Блейзу Забини. Бравьери был их любимчиком. В их глазах все выглядело так, будто Забини способствовал перевороту, чтобы свергнуть его, и держал его племянницу-подростка в рабстве почти целый год… — Я знаю. А также знаю, что они ошибаются. — Будь рассудительна, — резким тоном произнесла Гестия. — Я говорю вам только то, что знаю, — она склонила голову, — гипотетически. Борясь с желанием огрызнуться, Гермиона медленно вдохнула. — То есть, вы говорите мне, что Блейз отправится в Азкабан, даже если он лично похоронил тело Беллатрисы? Гестия нахмурилась и потерла лоб. — Это могло бы смягчить его приговор. Я думаю, что его тюремный срок значительно сократился бы, — она посмотрела на гриффиндорку, — особенно, с первоклассным адвокатом, — Гестия снова бросила взгляд на дверь и понизила голос. — Вы говорите, что Забини похоронил тело, могу я спросить, кто в этой гипотетической ситуации наложил Смертельное проклятие? — Гипотетически это был Драко Малфой. Гестия ненадолго закрыла глаза. Она так и думала. — И полагаю, что причина убийства собственной тети вполне конкретна и поддается объяснению в суде? — Да, — Гермиона не решалась ответить на следующий очевидный вопрос, но знала, что пора объясниться. — У меня есть для вас еще одна гипотеза. Гестия посмотрела на нее с усталым выражением лица, прежде чем кивнуть. От учащенного сердцебиения Гермиона ощутила онемение в кончиках пальцев. — Что произойдет, если я скажу вам, — начала гриффиндорка, — что Блейз Забини оказал критически важную помощь Драко Малфою и мне при выполнении нами задания, которое привело лорда Волдеморта в смертное состояние, тем самым дав Джинни Уизли возможность убить его? В комнате воцарилась тишина. Гестия снова повернулась к окну. — И я полагаю, что эти доказательства также будут ключом к защите Драко Малфоя? — Да. Гестия строго на нее посмотрела. — Тогда придержи их. В горле Гермионы пересохло. — Придержать? Что? — Позволь мне объяснить ситуацию, — начала Гестия. — Я уверена, что эта информация полностью оправдает Блейза Забини, если это ваша главная забота. Но если вы передадите эту новость Трибуналу за три недели, то упустите возможность спасти Драко Малфоя. Сердце неистово колотилось в груди. — Я не понимаю… — Я думаю, вы недооцениваете, насколько сильно Трибунал хочет, чтобы Драко Малфой расплачивался за свои преступления, — произнесла Гестия, и тонкие волоски на затылке Гермионы встали дыбом. — Вы сдадите главный аргумент в защиту Драко Малфоя за месяц до его суда. Они успеют подготовиться, Гермиона. И будь уверена, что они позаботятся о том, чтобы у них было достаточно улик, чтобы он сгнил в Азкабане, несмотря на любые ваши доводы. — Они понятия не имеют, что он сделал для Европы, для всего мира… — Я уверена, что они не знают, — взгляд Гестии ожесточился. — Приберегите эту информацию до суда, Гермиона. То, что я слышу, — гипотетически, — это то, что Нежелательное лицо номер один погибло, а Нежелательное лицо номер два убито прежде, чем успело предстать перед Трибуналом, — она подошла на шаг ближе. — Остается Драко Малфой, который, кстати, является кровным родственником обоих. — И это вы называете справедливостью? — Гермиона сжала кулаки от ярости. — Возложить все грехи войны на плечи Драко Малфоя?! Гестия посмотрела на свои ладони, которыми оперлась о подоконник. — Невозможно получить все и сразу, Гермиона. Мне пришлось убедиться в этом на собственном горьком опыте. Она стояла у окна, обняв Гермиону за плечо, после чего вышла из комнаты, оставив девушку с тысячей невысказанных аргументов наедине.
***
Вернувшись в поместье, она написала в правозащитную организацию, которая помогала ей в деле Оливера. В пятницу она получила от них сообщение, что Оливер будет освобожден к концу недели и отправлен жить с семьей в Глазго. В своем ответе она поблагодарила их за помощь и добавила пару строк с вопросом об адвокате. Ответ, который она получила в тот же вечер, был менее чем восторженным: между строк явно читалось, что услуги будут предоставляться обвиняемому на Эдинбургском процессе. За ужином она рассказала о своей дилемме Нарциссе. К среде Нарцисса получила вежливые отказы от всех адвокатов, с которыми когда-либо работали Малфои. Что ж, Гермионе придется начать все с нуля. Она начала искать в «Пророке» адвокатов по уголовным делам, особенно тех, кто в прошлом представлял печально известных клиентов. Получив к пятнице дюжину отказов, она расширила свой поиск до «Нью-Йоркского призрака», где наткнулась на Алана Шрапли. Он только что выиграл суд в пользу клиента, обвиняемого в шпионаже против М.К.С.Ш.А. Быстро изучив его досье, гриффиндорка узнала, что он вел множество похожих дел и все выиграл. Он был известен как один из самых требовательных адвокатов Америки. Гермиона рассказала о нем Нарциссе. — Я думаю, что это довольно разумно: вложить деньги в кого-то, у кого хороший послужной список. Люциус сделал бы так. Днем она написала Алану Шрапли. Его ответ с просьбой о встрече ждал ее на столе Драко следующим утром. Они договорились увидеться в понедельник. Гермиона поспешно написала Гестии письмо, в котором извинилась за срочность и попросила немедленное разрешение на посещение Азкабана. Ответ пришел в течение двух часов. Солнце уже садилось, когда она прибыла в Азкабан. Протянув палочку стражнику, она отправилась вместе с ним по незнакомому каменному коридору. В этот раз тюрьма показалась ей гораздо холоднее и пустыннее. Они добрались до комнаты встреч, и охранник постучал, после чего открыл для нее дверь. Блейз сидел на одном из металлических стульев, расставив ноги и скрестив руки на животе. На его запястьях были наручники, а лодыжки сковывали цепи. Увидев гриффиндорку, он широко улыбнулся. — Чем обязан такой чести? Вина и печаль обрушились на девушку вмиг. Она моргнула и подошла к столу. — Твой суд состоится через две недели. Блейз ухмыльнулся. — Ага. — Извини за резкость, но у нас всего десять минут, — она переплела пальцы. — Я наняла для тебя адвоката из Америки. Довольно хорошего. Блейз наклонился вперед, поставив локти на стол. — Великолепно. Я, конечно, красавчик, но эти штуки добавляют мне шарма, — ухмыльнувшись, он кивнул на свои цепи. Гермиона сглотнула и отвела от него взгляд, после чего медленно опустилась на свободный стул. — Они еще не знают о Беллатрисе. Этот факт нивелирует любые их обвинения, однако есть еще кое-что. Ей потребовались все силы, чтобы встретиться с ним взглядом. — Мне нужно кое-что у тебя спросить, — Блейз сжал губы, когда она продолжила. — Если они сейчас узнают о порт-ключе в Румынию и об оборотном зелье, это, естественно, приведет к вопросам о крестраже Волдеморта и о том, что ты сделал, чтобы помочь его уничтожить. Если мы расскажем им об этом сейчас… — Это может повлиять на дело Драко. Гриффиндорка кивнула. — Я разговаривала с одним человеком, которому доверяю, и она считает, что они потратят время до его суда на поиск более веских аргументов. Они хотят, чтобы он расплатился за все грехи, Блейз. Как и Лука Бьянки хочет, чтобы ты расплатился за свои. Блейз провел языком по губам, скользнув взглядом по ее плечу. — Я знаю, что ты… — ее голос дрогнул. — Я понимаю, что мы с Драко часто втягивали тебя в свои дела. Знай, что, если ты используешь этот факт в качестве доказательства своей невиновности, тебя почти наверняка простят, — Гермиона сложила руки на столе. — Это твой выбор. Вот что я имею в виду. Его цепи звякнули, когда он потянулся, чтобы почесать щетину. — Ты когда-нибудь видела Азкабан изнутри, Грейнджер? В груди стало необычайно тяжело. — Нет, не видела. Блейз пожал плечами. — Он довольно неплох. На обед здесь дают хлеб, и если соскрести с него плесень, он очень даже ничего. Ее рот открылся в недоумении. — Что? — Ммм. Если тебе интересно, то я живу лучше трех женщин надо мной, вечно орущих о просроченных шампунях и погрызанных булках. Гермиона закрыла глаза, когда с ресниц сорвались слезы. Ее губы дрожали, она едва сумела произнести: — Я могу представить. — И все это время в одиночестве позволяет мне работать над моим телосложением… Думаю, ты заметила, — Забини поднял цепи и напряг мышцы, отчего гриффиндорка хрипло рассмеялась. Дверь открылась. — Время вышло, — крикнул охранник. Гермиона встала, опираясь на стол. — Спасибо. Улыбка медленно сползла с лица Блейза. — Верни его домой, Гермиона. Она чувствовала, как кровь кипит в венах, ускоряясь с каждым ударом сердца. — Верну. Пройдя мимо охранника, застывшего в дверном проеме, она направилась к каминам. Гестия ошибается. У нее может быть все. Только не в одно и то же время.