Аукцион

Джинни, Я знаю, что между нами осталась недосказанность. А я так много хочу знать, и еще больше — тебе рассказать. Но на данный момент самое главное, что мне нужно с тобой обсудить, — это мой год, проведенный в поместье Малфоев. Обещаю, что не стану поддаваться эмоциям. Я лишь хочу предоставить тебе доказательства. В поместье под моей кроватью лежат записи, которые доказывают, чем я занималась в течение последнего года. Если ты найдешь мое золотое платье — проверь внутренний шов. Затем отправляйся в кабинет Люциуса Малфоя. В его шкафу из красного дерева находится Омут памяти. Просмотри воспоминания из черных флаконов. Возможно, тебе понадобится помощь Нарциссы. Будь осторожна с людьми, с которыми решишь поделиться своими выводами. Я доверяю тебе и Рону, но предпочту поговорить с тобой, прежде чем ты предпримешь какие-либо действия. Я здесь совсем одна, Джинни, даже больше, чем просто пленница. Я была бы очень признательна, если бы ты уделила мне несколько часов. Пожалуйста, береги себя. Иначе я не вынесу. Гермиона
***
Гермиона смотрела в окно, прижимаясь пальцами к стеклу. Она отправила письмо четыре дня назад. Ответа все еще не было. Рон также не ответил на подобное письмо, которое она ему написала. Неделя прошла словно в тумане. На следующее утро после визита Джинни в ее палату вошла молодая целительница по имени Баркли, которая сообщила, что ее лечат от повторного сотрясения мозга, и провела серию диагностических процедур. Гермиона изо всех сил старалась казаться вежливой, но при этом острой на язык. Однако их беседа напомнила ей разговор с кирпичной стеной. Когда она спросила, зачем им нужен образец ее крови, целительница быстро покинула палату. Дверь оставалась запертой до конца дня. И той ночью, когда Гермиона сидела в стерильной ванне своей ванной комнаты, обхватив руками колени, она задалась вопросом, а вдруг они правы насчет нее. Второй день был почти таким же, за исключением того, что к ней заглянул целитель Тамор. Гермиона задала ему несколько вопросов о своем лечении, но получила весьма расплывчатые ответы. Ей удалось сохранить спокойствие, даже когда она попросила поговорить с Биллом Уизли, сказав, что она владеет секретной информацией о поражении Волдеморта и местонахождении двух пропавших без вести Пожирателей Смерти. Они смогли бы свободно просмотреть ее воспоминания, если им нужны будут доказательства. Переглянувшись с целительницей Баркли, целитель Тамор заверил девушку, что Истинный Орден на пути к победе, с ее воспоминаниями или без них. Они вместе вышли из палаты, снова заперев за собой дверь. На третий день Гермиона задала только один вопрос — может ли она снова написать Джинни и Рону. Гриффиндорка объяснила, что сожалеет о том, как они расстались, и хотела бы извиниться. Позже в тот же день, после того, как она прошла их странные новые тестирования — сложив пальцы вместе, выполнила задание по сортировке карточек, — на ее прикроватной тумбочке появилась стопка пергамента и серое перо. Сны пестрели серыми глазами, отрубленными руками и разбитыми стеклами. Она пыталась похоронить эти воспоминания, но подавители магии притупили ее способность к окклюменции. Она могла только медитировать в моменты, когда озеро со спокойной водой начинало бурлить, а его поверхность — содрогаться от снежной лавины. На четвертый день ониначали задавать ей вопросы. И когда целительница Баркли спросила о ее интересах до войны, Гермиона поняла, что они ищут признаки того, что ее разум поддался изменениям. Нет, не следы Империуса, а следы коварных заклинаний, изменяющих сознание человека. Кожа гриффиндорки покрылась мурашками, но она, тем не менее, ответила на их вопросы. Перед их уходом Гермиона попросила свежий выпуск «Ежедневного пророка». Сказала, что чтение заставляет ее почувствовать себя самой собой. Целитель Тамор коротко ответил: — Я подумаю, что можно с этим сделать, — и снова запер ее. Следующим утром «Пророк» появился на ее прикроватной тумбочке, и Гермиона, перевернув чашку с кофе, схватила газету. Заголовок на первой странице гласил: «АФИНЫ ОТНЫНЕ СВОБОДНЫ». Статья была подкреплена изображением трупа Элени Сирилло, подвешенной за ноги к колонне Старого королевского дворца. В среду, двенадцатого мая, «Пророк» сообщил о капитуляции Великого Ордена в Люнебурге и Ганновере. Азкабан был переполнен. Ни о Пэнси, ни о Блейзе, ни о Малфоях упоминаний не было. Однако лицо Драко все еще смотрело на нее с седьмой страницы — «Нежелательное лицо №3». Прямо под изображением его отца. На следующий день целитель Тамор принес газету. Он держал ее на коленях, наблюдая, как целительница Баркли спрашивает Гермиону о ее сне, самочувствии и о том, как складывались ее отношения с Драко Малфоем в школе. Услышав снова его имя, Гермиона ощутила спазм в животе. Когда исчезло ощущение того, что палата сужается, норовя раздавить ее, она честно ответила на вопрос, не сводя глаз с простыней. Целитель Тамор положил газету на прикроватную тумбочку, когда все закончилось. — Я подумал, — начал он, — что вам было бы полезно немного погулять. Вы бы хотели? Кровь прилила к лицу гриффиндорки. — Да, — она опустила подбородок. — Очень хотела бы. — Превосходно, — сказал он, сцепив руки вместе. — Обязательно оставайтесь в этом крыле. Гермиона кивнула и, как только дверь за ними закрылась, бросилась к «Пророку». МАССОВЫЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ Временное правительство Англии надеется быстро продвинуться вперед с судебными процессами над Пожирателями Смерти и сообщниками Великого Ордена, выпустив вчера днем 542 обвинительных заключения. Генерал Джейкобс из Истинного Ордена будет главой недавно сформированного Трибунала правосудия, который будет преследовать исключительно британских граждан. В своей речи Джейкобс настаивал на включении французского генерала Роберта Пьера в число пяти судей Трибунала, заявив, что «обвиняемые должны ответить не только за свои преступления против Великобритании, но и всей Европы». Полный список обвиняемых можно найти на страницах 2-3. Энди СмадглиГермиона перевернула страницу. Ее пальчики пробежались по списку имен, едва задержавшись на имени Драко Малфоя и Люциуса Малфоя. Их было так много. Некоторые — вполне ожидаемые: Яксли, Трэверс, Кэрроу, Селвины… Однако при виде некоторых имен кровь застыла в жилах: Рита Скитер и Людо Бэгмен… Когда взгляд упал на Блейза Забини, ее сердце и вовсе пропустило удар. А когда она дошла до имени Нарциссы Малфой на третьей странице, а потом — Пэнси Паркинсон, рыдание сдерживать больше не было сил. Ей потребовался час, чтобы прийти в себя. Затем она вытерла слезы, сложила газету и написала еще одно письмо Джинни и Рону. Запихнув письма в конверты, Гермиона надела туфельки и пересекла комнату, потянувшись к дверной ручке и вздохнув с облегчением, когда та поддалась. Гриффиндорка стояла в коридоре, часто моргая. Казалось, он стал шире с тех пор, как она видела его в последний раз. На этаже было тихо. Она отправилась по тому же пути, что и в прошлый раз, завернув за угол и обнаружив несколько дверей, скрывающих за собой раненых солдат. Гермиона уставилась на них, гадая, нет ли за ними Джинни или Рона. На обратном пути она столкнулась с целителем, который предложил ей отправить письма. Она передала их, и ноги сами понесли ее к палате Оливера. Дверь оказалась заперта. Гермиона несколько раз тихо постучала, однако ответа не последовало. Поэтому она стала бродить коридорами пятого этажа, избегая встречи с Джулианой. Целительница Баркли нашла ее в районе обеда и спросила, не хочет ли она посетить библиотеку. Горло гриффиндорки сжалось, но ей удалось кивнуть. Библиотека в Святого Мунго была захламленной и довольно пыльной. Тем не менее, пустота, поселившаяся в груди Гермионы, отходила на второй план, пока она бродила вдоль стеллажей, скользя кончиками пальцев по корешкам книг. Она как раз собиралась взять пособие по исцелению, когда заметила книгу под названием «Законы волшебной Британии, т. 1». Бросив взгляд на дверной проем, гриффиндорка спрятала эту книгу в большую и отправилась навстречу целительнице. Она читала до часу ночи. К двум было готово еще одно письмо. Билл! В соответствии с Законом о магической свободе 1833 года ведьмы и волшебники не должны подвергаться вмешательству в их магические способности без исполнительного решения Визенгамота. Согласно Хартии прав Визенгамота, при отсутствии Визенгамота создается Совет. Закон о магическом благосостоянии 1967 года гласит, что ведьмы и волшебники, утратившие способность самостоятельно мыслить, могут удерживаться против их воли, однако в Законе о благосостоянии есть конкретное определение понятия «человека, утратившего способности». См. приложение. Пожалуйста, направь меня в Совет, которым было принято соответствующее решение. С уважением, Гермиона.Следующим утром «Пророк» сообщил, что армия Истинного Ордена двигается через Европу, чтобы поймать убегающих Пожирателей Смерти. Она знала, что Рон будет частью этой операции. Как и Джордж. Как и, возможно, Джинни. Не обращая внимания на тяжесть в животе, гриффиндорка перевернула страницу. Она мельком просматривала статьи, пока не увидела знакомое имя. Невилл Долгопупс, герой, ответственный за убийство смертоносной змеи Волдеморта, идет на поправку. Целители Святого Мунго сообщают, что были некоторые трудности с получением ингредиентов, необходимых для противоядия, однако благодаря разрушению границы аппарации, больница получила важные медицинские снадобья, и противоядие находится в стадии разработки. Выписка мистера Долгопупса ожидается в понедельник.Гермиона едва могла оставаться на месте, когда пришли целители. Она залпом проглотила их зелья, позволила им взять ее кровь на исследование и в течение часа говорила с целителем Тамором о своем психическом состоянии и о том, как она воспринимает Драко Малфоя. Она рассказывала им то, что они хотели слышать. — Сбитый с толку молодой человек, который сделал ужасный выбор. — И должен ли он нести ответственность за этот выбор? — Да. По завершении опроса она спросила: — Целитель Тамор? А Невилл Долгопупс все еще лечится на четвертом этаже? Он изучающе рассматривал ее некоторое время, засунув документы под мышку. — Полагаю, да. Почему вы интересуетесь им? — Он — мой хороший друг, и… — она замолчала, заправив волосы за ухо. — Я подумала, что мне было бы полезно провести время со своим старым другом. Это могло бы помочь мне почувствовать себя прежней. Довольная улыбка, которая растянулась на лице целителя Тамора, свидетельствовала о том, что обман удался. Колдунья провела ее вниз на четвертый этаж, минуя ряды раскладушек и импровизированных кроватей, занятых спящими или стонущими солдатами. Когда они остановились у двери в тихом коридоре, колдунья осталась ждать снаружи, а Гермиона постучала и вошла, когда знакомый голос произнес: «Войдите». Невилл сидел на краю кровати, на его ноге была шина, а на груди — повязка. Он выглядел довольно изможденным, однако при виде ее его лицо просветлело. — Гермиона! Грудь защемило, когда она бросилась к его постели и обняла за плечи старого друга. — Я так скучала по тебе. Он обхватил ее за плечи так крепко, как только мог. — Я тоже! Я ждал, что увижу твое имя в газетах, и понятия не имел, что ты здесь! В горле застрял комок. Гермиона отстранилась и, придвинув стул, села рядом. — Как ты? Джинни рассказала мне о Нагайне, а потом я прочитала о тебе в газете… — Да, на этот раз «Пророк» написал правду, — он криво усмехнулся. — Им удалось остановить распространение яда, но противоядие я получу только на этой неделе. Однако они почему-то не упомянули мою ногу, — он кивнул на шину. — Кость была раздроблена, поэтому им пришлось вырастить новую. Гермиона поморщилась. — Как это произошло? — Руквуды. Ну, тебе не обязательно знать подробности, — Невилл почесал щетину на подбородке. Два пальца на руке отсутствовали. Живот скрутило от неприятного чувства. — Прости, — тихо произнес он. — Я уже привык и забываю, что некоторых это шокирует, — Гермиона покачала головой, но Невилл все равно спрятал руку под простыню. — Как ты? Она открыла рот, чтобы заговорить, в попытке подобрать слова. Но на ум ничего не приходило. — Не важно. Главное, что ты сейчас здесь. Мы оба здесь, — его голос сорвался на хрип. — Я знал, что ты все еще прежняя. Понял это, когда увидел тебя в Хогвартсе, Гермиона. Девушка моргнула, сердце начало неистово колотиться. Он не знает. Они не сказали ему, что она «больна». Это облегчает ситуацию. — Невилл, — осторожно начала Гермиона. — Я хочу тебе кое-что сказать. Для меня очень важно, чтобы ты дослушал до конца, прежде чем делать выводы. Его глаза блеснули, но настороженность во взгляде сменилась доверием и мягкостью. — Хорошо. Она сделала резкий вдох. — Я слышала, что ты отправился в Хогвартс, чтобы завершить дело, начатое Гарри, — Невилл кивнул, и она сложила руки на коленях. — До этого твоя магия вернулась, и татуировка на руке исчезла. Тебе объяснили, почему? Нахмурившись, Невилл покачал головой. — Я почти ничего не слышал. У нас с Джинни было всего несколько минут, чтобы поздороваться друг с другом, остальные тем временем сражались. Я предположил, что кто-то из Истинного Ордена снял проклятие… — Это было не проклятие. Это было зелье. Противоядие от татуировки свело магическое воздействие на нет, — Гермиона почувствовала, как ее голос стал спокойнее. — Я приготовила это противоядие, Невилл. Я потратила на это целый год. Я приготовила его, проверила на себе и передала Шарлотте, чтобы та доставила Истинному Ордену. Губы Невилла приоткрылись, а глаза расширились. — Но как… — Нарцисса Малфой одолжила мне свою палочку и позволила воспользоваться библиотекой Малфоев. А все потому, что мою магию ни разу не подавляли со времен Аукциона. Малфои преследовали собственные цели. Они никогда не поддерживали Волдеморта так, как думали все вокруг… Невилл уставился на нее. Его глаз дернулся. — А какие цели они преследовали? — спросил он. Гермиона сконцентрировалась. Насколько это было возможно без окклюменции. — Люциус Малфой хотел выжить. Он играл за обе команды, ожидая момента, когда одна одержит победу. Нарцисса Малфой защищала своего сына. А Драко… — она сглотнула и сделала глубокий вдох. — Драко испытывал ко мне чувства. Из-за этого он и купил меня на Аукционе. В поместье меня ни разу не изнасиловали. Комната погрузилась в тишину. Гриффиндорка считала удары собственного сердца, ожидая ответа с надеждой на лучшее. — И они не поверили тебе, — медленно произнес он. — Значит, тебя признали «непригодной» и отстранили от дел. Гермиона посмотрела на него. — Да, именно так. Откуда ты… — Я понял это по цвету твоего халата, Гермиона, — сказал он с грустной улыбкой. — Мои родители всю жизнь носили мятные мантии Святого Мунго. Внезапно Гермиону посетила мысль, и она взяла Невилла за руку. — Невилл, они… — Все в порядке. Я бы предпочел не говорить об этом, — он глубоко вздохнул и уставился в окно. А затем снова повернулся к Гермионе. — Нарцисса Малфой действительно одолжила тебе свою палочку? Гермиона медленно кивнула. — У меня есть доказательства. Если мне когда-нибудь позволят выйти отсюда… — ее грудь сжалась. — Невилл, я испробовала все, что было в моих силах, чтобы убедить их, что я в здравом уме. Я попросила дать мне хотя бы возможность доказать это, но они не хотят ничего слышать. Невилл нахмурился. — Так не должно быть, Гермиона. Мне очень жаль. От эмоций перехватило дыхание. Гермиона зажала рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, ее глаза наполнились слезами. Кто-то теперь на ее стороне. Кто-то ей поверил. — Эй, — Невилл придвинулся ближе и взял гриффиндорку за руку. — Эй, все будет хорошо. Гермиона вскочила на ноги и заплакала на плече друга от горя, одиночества и отчаяния, которые сдерживала в течение прошлой недели. Невилл похлопал ее по плечу, отчего девушка зарыдала пуще прежнего. Успокоившись, она отступила. — Мне нужна твоя помощь, Невилл. Я не могу просто сидеть здесь и позволять им подавлять мою магию, проводить на мне тесты и ждать момента, пока они решат, что я психически здорова. Его рот открылся. — Они подавили твою магию? Губы гриффиндорки задрожали, когда она кивнула. — Ты мне поможешь? Невилл внимательно посмотрел на подругу. Она в этот момент увидела того же мальчика, который изучающе рассматривал своих друзей, один против них троих, он был полон решимости, когда поднял кулаки, чтобы не дать им покинуть гостиную. — Что ты задумала?
***
Уже на следующий день Энди Смадгли из «Ежедневного пророка» стоял у стойки для посетителей в Святого Мунго. Репортера проводили в палату Невилла Долгопупса, где его ждали Гермиона с Невиллом. В своем письме, которое гриффиндорка написала Смадгли вчера вечером, она обещала интервью с двумя героями войны, которые в данный момент выздоравливают в больнице Святого Мунго. Он должен спросить Невилла и прибыть ровно в полдень. Во время утреннего сеанса с целителем Тамором Гермиона убедила его, что посещение Невилла «хорошо сказывается на ее здоровье». Целитель одобрительно улыбнулся, и колдунья провела ее из палаты на четвертый этаж. Гермиона поправила свой халат — синий, который позаимствовала у Невилла, — и принялась рассказывать Смадгли об «отважном спасении» Золотой девочки, лучшей подруги Гарри Поттера, Истинным Орденом. Она рассказала историю так, будто из Малфоев там никого не было, будто она была заперта в поместье, где ожидала спасения. Гриффиндорка не стала раскрывать подробности своего «состояния», заявив, что восстанавливается после травм, полученных в Эдинбурге. Пока Невилл описывал события утра 4 мая 1999 года, Гермиона выглянула в окно. На подоконник приземлился воробей. Негромкий кашель напугал ее, и она, обернувшись, увидела, что Смадгли скрестил ноги и поправил свои толстые очки, сидящие на переносице. — Мисс Грейнджер, вы были пленницей Малфоев в течение года. Что вы чувствуете, зная, что Люциус и Драко Малфой все еще на свободе? Вы напуганы? Гермиона была готова к этому. До сих пор она уклонялась от каждого вопроса о Малфоях, но Смадгли хотел нечто пикантное для роста продаж. — Вовсе нет. Я доверяю свою жизнь Истинному Ордену. Именно поэтому хочу покинуть Святого Мунго и объединить свои усилия с ними, чтобы помочь восстановить наше магическое сообщество. Прытко-пишущее перо остановилось на мгновение, после чего начало что-то яростно строчить. — Вы будете работать напрямую с Истинным Орденом, мисс Грейнджер? — Да, — ответила она. — Как только меня выпишут из больницы Святого Мунго, я начну с ними работать. Смадгли пролистал свои записи. — Мистера Долгопупса на днях выписывают, я помню, вы говорили… — он взглянул на девушку. — Когда ваша выписка, мисс Грейнджер? Мягко улыбнувшись, Гермиона сказала:— В эту среду.
***
Статья появилась следующим утром в воскресном выпуске. Они с Невиллом украсили обложку газеты, их фотография красовалась на первой странице. В то утро целитель Тамор пришел навестить ее и, задав несколько поверхностных вопросов, сел, скрестив ноги. — Я не знал, что вы давали интервью, мисс Грейнджер. — Давала, — легко ответила она. — Смадгли был рад услышать, что со мной здесь хорошо обращаются. В понедельник ее сеанс с целительницей Баркли был прерван доставкой почты. Колдунья бросила любопытный взгляд на письма, да и целительница выглядела удивленной. Гермиона разрывала конверты один за другим в поиске письма от Джинни или Рона. Вместо этого она обнаружила письма от читателей «Ежедневного пророка» со всего мира — слова поддержки, молитвы о ее благополучии — и письма от фанатов. После обеда ей пришлось вызвать сварливого на вид уборщика, чтобы тот убрал лепестки роз и конфетти, упавшие на пол. Следующим утром Гермиона перечитывала свои письма, когда на тумбочке материализовался свежий выпуск «Пророка». ПЕРВЫЕ СУДЕБНЫЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА НАД ПОЖИРАТЕЛЯМИ СМЕРТИ; АМИКУС КЭРРОУ ПРИГОВОРЕН К СМЕРТНОЙ КАЗНИСхватив газету, Гермиона увидела, как Амикус Кэрроу ухмыляется ей со снимка, сделанного в Азкабане. Амикус Кэрроу, печально известный близнец Кэрроу, вчера предстал перед судом и был осужден за преступления против человечности и свободы в публичном зале суда в отреставрированном Министерстве магии. Как один из так называемых «Хранителей» Эдинбурга, Кэрроу был ответственным за проведение операций по передаче рабов Великого Ордена, который заставлял жертв заниматься проституцией, каторжными работами и участвовать в смертоносных боях. Сообщается, что Кэрроу не раскаялся в своих действиях, чем вызвал гнев в зале суда. Трибунал потерял контроль над ходом заседания, когда Симус Финниган, постоянный участник боев без правил в Эдинбурге, применил проклятие Круциатус на обвиняемом. После перерыва Кэрроу был единогласно признан виновным двенадцатью присяжными и приговорен к смертной казни убийственным проклятием. Приговор будет приведен в исполнение сегодня вечером. Мистеру Финнигану запрещено принимать участие в сегодняшнем судебном разбирательстве по делу Сэмюэля и Шивон Селвин, но ему будет разрешено вернуться в зал суда на завтрашнее заседание Алекто Кэрроу и Джонатана Джагсона. В эксклюзивном интервью генерал Джейкобс защищал нетрадиционные методы Трибунала, которые предполагают быстрое вынесение приговора и отсутствие апелляционного процесса. «Британский народ жаждет правосудия, и мы быстро его добьемся», — сказал Джейкобс. Он отказался обнародовать расписание судебных процессов над остальными 539 обвиняемыми, 502 из которых в данный момент находятся под стражей.Гермиона моргнула, пошатнувшись. Перечитала статью еще раз. И еще раз. Симус подверг Амикуса Кэрроу пыткам прилюдно. Конечно, Гермиона не испытывала угрызений совести за поступок школьного друга, но перед войной Непростительное наказывалось пожизненным заключением в Азкабане. А Симуса едва схватили за руку. Шивон Селвин, подругу Нарциссы, завтра будут судить вместе с ее мужем-Пожирателем Смерти. Словно даже косвенное отношение к Великому Ордену теперь наказуемо. Чьим законам подчиняется Трибунал? Закрыв глаза, Гермиона попыталась не паниковать. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила того, что тем утром целители не приготовили для нее подавитель магии, зелье с мятным привкусом. Только в середине дня при попытке обратиться к собственным воспоминаниям, спрятанным на книжных полках, она это осознала. Подавитель теряет свои свойства. Они решили вернуть ей магию. Статья сработала! Вода была по-прежнему спокойной, а книжные полки до конца дня с легкостью материализовались. Она снова почувствовала себя прежней, когда, отряхнув знакомые фолианты, запечатала образы внутри. Гермиона поместила недавние воспоминания в новый кожаный том с бледно-зелеными буквами «Больница Святого Мунго». Затем она спрятала его на самую дальнюю полку. За окном было темно, когда целитель Тамор вошел в ее палату с большой пачкой писем в руках. Он сказал, тревожно откашлявшись, что уже следующим утром будет готов ее выписать, так как она полностью здорова. Гермиона улыбнулась и кивнула, глядя на изножье кровати. — Договорились. Спасибо, целитель Тамор.
***
Рано утром в среду вместо «Ежедневного пророка» на ее тумбочке появилась пара джинсов, рубашка и кроссовки. Гермиона оделась, приоткрыла дверь и направилась по коридору к палате Оливера. Ответа на стук не последовало. Как и в предыдущие шесть дней. Повернувшись на пятках, Гермиона вернулась в свою палату и написала ему записку, дабы попрощаться и пообещать, что сделает все, что в ее силах, чтобы реабилитировать Тео и Драко в глазах остальных. Она попросит Истинный Орден отпустить его на свободу, как только сможет. А тем временем Гермиона попросила его подчиниться им, позволить им думать, будто он «идет на поправку». Даже если его не освободят, это облегчит ему жизнь здесь. Она сунула записку под запертую дверь Оливера и снова вернулась к себе. Через два часа пришел целитель Тамор. Они вместе подошли к стойке привет-ведьмы, и он посоветовал ей связаться с ним, если ей вдруг что-нибудь понадобится. Гермиона поблагодарила его с натянутой улыбкой и, повернувшись к лифту, ахнула. Джинни поднялась со стула в дальнем углу комнаты ожидания, сцепив руки вместе. Гермиона почувствовала себя так, словно оказалась в теле другого человека, пока она пересекала комнату, встречая подругу на полпути. Повисла напыщенная тишина. — Я получила их, — бросила Джинни. — Я имею в виду твои письма. Я должна была ответить раньше, но была в Греции, а затем мы сразу отправились в Нидерланды, а потом — в Испанию. Только вчера вечером я вернулась из Валенсии. Там мы поймали Джагсона. Гермиона стояла, переминаясь с ноги на ногу. — А Рон где? — Все еще там. Они с Перси присоединились к охоте на министра Сантоса. Гермиона кивнула. Сердце, казалось, зажали в тиски. — Я пыталась сделать то, о чем ты меня просила, после Греции. Но они не позволили мне, и я просто… Мне надо было погрузиться во что-то с головой, — голос Джинни дрогнул. — Мне очень жаль, прости, если ты чувствовала себя забытой. — Все в порядке, — ответила Гермиона. Не сейчас, но когда-нибудь обязательно будет. — Джинни, я понимаю… — Нет, — ее улыбка была полна горечи. — Иногда мне кажется, что я стала тем, кого бы сама ненавидела в прошлом. — Не говори так, — бросила Гермиона. — Я бы никогда не смогла тебя возненавидеть. Джинни уставилась в потолок, ее глаза казались остекленевшими. — Я хотела предложить тебе комнату в Норе. Если ты не против, — она закусила губу. — Но ты не обязана… идти со мной… Гермиона обняла ее и притянула к себе. Джинни заколебалась, однако потом коснулась спины Грейнджер и прижала к себе так сильно, словно от этого зависела ее жизнь. Слезы навернулись на глаза, и Гермиона почувствовала, как плечи Джинни задрожали. Она знала, что персонал больницы наблюдает за ними, но ей было все равно. — Я скучала по тебе, Джинни. Очень сильно. — Я тоже, — голос Уизли был хриплым, когда та провела рукой между лопаток Гермионы. — Я… Я все еще многого не понимаю. И не знаю, верю ли до конца, что эта семья не манипулировала тобой каким-то образом… Гермиона открыла рот, чтобы возразить… — Но я сказала Биллу, что неправильно держать тебя взаперти, как преступника, — продолжила Джинни. — Мы всю неделю оказывали на них давление, чтобы они освободили тебя, но, думаю, твое интервью ускорило процесс. Джинни улыбнулась уголками губ. А затем ее лицо резко посерьезнело, и она отпустила плечи Гермионы. — Ты должна понять, что я… я только недавно узнала о Чарли. Это усложнило все еще больше. В отношении Малфоев. Но я обещаю… прислушаться к тебе. Когда увижу то, что ты хочешь мне показать. Гермиона кивнула. Напряженность в их отношениях все еще присутствовала, но она чувствовала, что постепенно становится легче дышать. Джинни здесь. И этого достаточно. Она предоставит ей все необходимое. — Поедем домой, — сказала она, и Джинни улыбнулась. Как раньше. Гермиона почувствовала, что узел в груди ослаб, когда Джинни повернулась к лифту. Двери закрылись, оставив позади отделение Януса Тики, и она взяла Джинни за руку. — У меня есть кое-что для тебя, — сказала Джинни, доставая из кармана палочку. — Орден пока сомневается, стоит ли тебе давать палочку, так что держи это в секрете. Гермиона осторожно взяла палочку, выполненную из дуба и короче, чем была у нее. Вибрация магии усилилась вдвое, а грудь наполнилась чувством облегчения. Она заправила палочку за пояс и заметила, что Джинни внимательно за ней наблюдает. — Я знаю, о чем ты думаешь, Гермиона. Но поместье опечатано. Я уже говорила тебе. Даже Билл не может туда войти. По спине Гермионы побежали мурашки. Ей необходимо добраться до поместья и забрать свои записи и воспоминания Люциуса. Нет ничего важнее этого. — Что ты имеешь в виду? Как это — опечатано? Разве там не держат Нарциссу Малфой? — Держат. Она находится под пристальным наблюдением. Камин отключен от сети, внутри и по периметру есть охрана. Никому нельзя входить или выходить, без разрешения генерала Джейкоба. А на самом деле — генерала Пьера. — Тогда мне нужно поговорить с генералом Пьером. Джинни мрачно улыбнулась. — У тебя будет шанс. Они хотят встретиться с тобой завтра утром. В Министерстве. Тревога боролась с чувством облегчения в груди, когда дверь лифта открылась, и они вышли в вестибюль. Шум затворов камер и толпа журналистов помогли на время позабыть о всех переживаниях. — Мисс Грейнджер! — Сюда! Вспышки мигали со всех сторон, словно молнии, а неизвестные ей люди выкрикивали ее имя. Гермиона моргнула от яркого света и молча последовала за Джинни, которая проталкивалась вперед. — Мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете? — Какие у вас планы? Джинни приобняла подругу и повела ее к выходу. Рев стоял оглушительный, белые вспышки ослепляли. Репортеры задавали вопросы, перекрикивая друг друга. Гермиона шагнула вперед, и единственный знак, который подала ей Джинни, — это сжатие ладони, прежде чем они с хлопком исчезли. Низ живота заныл, и спустя мгновение они оказались у Норы. Джинни встала перед ней и выгнула бровь. — Ты точно знаешь, что делаешь, не так ли? Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться. — Я такого не ожидала… — Считай это тренировкой перед завтрашним днем, — просто произнесла Джинни. — Не забудь упомянуть об этом, если наше фото не украсит завтрашний выпуск газеты, — она взяла Гермиону за руку и потащила через высокую траву. Нора была такой, какой Грейнджер ее помнила — массивный покосившийся дом. При виде него грудь наполнилась теплом и тоской, а также дюжиной других эмоций, которые невозможно было идентифицировать. Только когда Джинни распахнула входную дверь, Гермиона осознала, что не увидит Молли на кухне в окружении летающих кастрюль и сковородок. Или Артура в гараже, который возился бы с маггловским миксером. Живот скрутило. Глубоко вздохнув, Гермиона отбросила мысли о прошлом. Из кухни показалась коротко стриженная серебристо-блондинистая голова. — Эрмиона? Флер Делакур вышла из-за угла, держа в руке лопатку. Гермиона уставилась на нее, вспомнив дым и панику Эдинбурга, то, как она легким движением руки перерезала шею Пожирателю Смерти. — Привет, — сказала Гермиона, когда француженка обняла ее. Отступив, Флер улыбнулась и схватила гриффиндорку за плечи. — Приятно видеть тебя дома, — она бросила взгляд на Джинни, затем — снова на Гермиону. — Будете завтракать? Они последовали за Флер на кухню. Гермиона заняла место за столом, Джинни села рядом с ней. Они вместе наблюдали за тем, как Флер заканчивает готовить, и чувствовали себя абсолютно комфортно в этой звенящей тишине. Джинни вскоре поднялась, чтобы накрыть стол и помочь Флер, и Гермиона отметила легкую близость, которой никогда раньше не замечала между ними. Война изменила всех. Кто-то стал ближе, кто-то, наоборот, отдалился. Во время завтрака камин на кухне затрещал. Гермиона, повернувшись, увидела, как из него выходит Билл, а вслед за ним — Джордж. Сердце гриффиндорки екнуло. Она не видела Джорджа настолько близко со времен Аукциона. Оба замерли при виде девушки. — Гермиона, — Билл кивнул в знак приветствия. — Рад снова видеть тебя. Джордж пошевелился первым, схватив сосиску, прежде чем упасть на стул. Гермиона сухо кивнула. — Я тоже рада тебя видеть. Привет, Джордж. Он кинул сосиску в рот и, наклонив голову, налил стакан апельсинового сока. Гермиона этого ожидала, однако все равно было ощущение, что ей влепили пощечину. Она бросила взгляд на Джинни в надежде на совет, но заметила, что та смотрит на Билла взглядом, которым могла бы гордиться ее мать. Билл нервно провел рукой по волосам. — Гермиона, я хотел бы извиниться за наш разговор в Мунго. Э-э… Ты просто вызвала меня посреди битвы в Афинах, и я… Я положился на целителей. Но как только битва была окончена, а целители к тому времени не нашли никаких доказательств того, что ты… — он замолчал, глядя на свои ботинки. — В любом случае, Джинни убедила меня поговорить с Пьером. Мне жаль, что тебя отстранили. И мне жаль, что я не вмешался раньше. По его лицу было видно, что говорит он искренне, однако кровь гриффиндорки все еще кипела от его высокомерия. Гермионе хотелось огрызнуться, сказать, что его «вмешательство» ничем не помогло и что ей пришлось самой выбираться из Святого Мунго. Вместо этого она заставила себя вежливо улыбнуться. — Я понимаю. Спасибо. Билл кивнул. После неловкой паузы, что продлилась недолго, он схватил тарелку, поцеловал жену и сел рядом с ней. — Алекто Кэрроу? — спросила Джинни. — Уже, — произнес Джордж, набив рот картошкой. — Джейкобс сразу же исполнил приговор. Вилка Гермионы остановилась на полпути ко рту. — Она мертва? Уже? Было всего полдесятого. Суд над Алекто Кэрроу начался утром, а она уже казнена. — Ага. Освободили место в Азкабане, — кусок тоста завис у рта Джорджа. Он впервые встретился с ней взглядом. — А что? Ты и в нее влюбилась? Было ощущение, что ее окатили холодной водой. На кухне воцарилась тишина, лишь нож стучал о разделочную доску. Губы гриффиндорки приоткрылись от резкого вдоха. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь… — Джордж, — прошипела Джинни. — О… Джордж встал из-за стола и схватил еще один тост. — Неважно, — он кивнул Биллу. — Увидимся в полдень у Джагсона. И скрылся в гостиной. Она слышала его тяжелые шаги вверх по лестнице. Флер попыталась сменить тему. Билл налил ей еще один стакан апельсинового сока. Джинни натянуто улыбнулась. Гермиона же сидела тихо, прикрыв веки, пока выражение лица Джорджа не исчезло из ее подсознания. В полдень Билл отправился с Джорджем на суд над Джагсоном. Гермиона сидела с Джинни и Флер в гостиной и читала выпуски «Нью-Йоркского призрака» за две предыдущие недели. Голова пульсировала, требуя заняться окклюменцией, поэтому Гермиона сосредоточила свое внимание на статьях Герти Гамли о непрозрачности нового Трибунала правосудия Временного правительства Англии. Билл с Джорджем вернулись только через три часа. На этот раз Гермиона не стала спрашивать об исходе заседания. Солнце опускалось все ниже, а Гермиона тем временем продолжала читать. Флер отправилась делать дела по дому, а Джинни осталась с ней. Глаза уже болели, но куда бы ни посмотрела Гермиона, в каждом месте всплывали воспоминания: Молли и Артур, Гарри и Фред. Она никогда не оставалась в Норе, пока дома был Чарли, но теперь он тоже мертв. Белоснежный берег Дуврского побережья всплыл в ее сознании, ветер дул с берега. Яркая зеленая вспышка… Гермиона покачала головой и прогнала прочь воспоминания. Уже вовсю готовился ужин. Джинни стала угрюмой и молчаливой, Джордж не смотрел в сторону Гермионы, лишь однажды попросил ее передать картошку. Она заметила, что Билл украдкой за ней наблюдает, словно ждет, что у нее случится нервный срыв. Гермиона размазывала еду по тарелке, перебирая в голове все, что хотела рассказать о Малфоях, и о том, что никто из них не сидел бы здесь, если бы не они. Она подумывала упомянуть о татуировках, спросить, знают ли они, кто доставил Шарлотте противоядие, но уже представила, что на это скажет Джордж и подумает Билл. Незачем давать им поводы для ссор. После ужина Джинни наколдовала Гермионе вторую кровать в своей комнате. Так они спали всегда, когда дом был полон народа. Гермиона не знала, другие комнаты не использовались из-за их семейного горя, или Джинни решила, что не хочет быть одна. Спрашивать она не стала. Гермиона не могла уснуть. Поэтому она просто смотрела в потолок, чувствуя, как стены Норы давят на нее. Чего-то здесь не хватало. И дело было не в ушедших в мир иной людях. Было ощущение, что она что-то потеряла. Словно ее собрали по частям, но некоторые из них потеряли по ходу дела. Или, возможно, все части были, но просто не на своих местах. В два часа ночи раздался мягкий голос. — Расскажи мне что-нибудь о нем. Что-то, во что я поверю. Гермиона моргнула, глядя в потолок. Она уже открыла рот, чтобы рассказать ей о татуировках. О крестраже. О Долохове. Но Джинни спрашивала не об этом. На то, чтобы заговорить, потребовалась целая минута. — Он знал, что я пью кофе. И каждое утро доставлял чашку кофе в мою комнату. В комнате было настолько тихо, что Гермиона на мгновение решила, что Джинни уснула. А потом вдруг… — В твою комнату? Гермиона повернула голову к темному силуэту подруги. — Да. У меня была своя комната. Ей очень хотелось рассказать больше, но она сдерживалась. Джинни повернулась лицом к стене и тихо пробормотала: — Понятно.
***
Утром Гермиона занялась медитацией, дабы очистить свой разум. Джинни крепко спала в другом конце комнаты, пока она мысленно декламировала свои аргументы в пользу встречи с Истинным Орденом. Ей необходимо подготовиться. Гриффиндорка приняла душ, а когда вернулась в спальню, Джинни уже не было. Поэтому Гермиона взяла одежду из шкафа подруги, быстро оделась и присоединилась к остальным за завтраком. Было так же тихо, как и вчера. После часа игнорирования Джордж встал из-за стола и произнес: — Ты готова? Гермиона моргнула. — О, да… — убрав тарелку, она последовала за ним к камину. Билл остался сидеть. Джордж взял горсть пороха, прежде чем протянуть ей горшочек, крикнул: «Министерство магии», — и, не оглядываясь, исчез в зеленом пламени. Желудок Гермионы сжался при мысли о возвращении в Министерство, однако она должна была это сделать. Расправив плечи, девушка бросила порох и шагнула в камин. Оказавшись в заброшенном министерском Атриуме, она бросила взгляд на голубой куполообразный потолок. Фонтан с надписью «Магия — это сила» исчез, оставив после себя разруху и пыль. Джордж уже шел к лифтам. Гермиона бросилась за ним, слушая, как его шаги эхом разносятся по огромному помещению. Он распахнул решетку подъезжающего лифта и держал ее открытой, избегая взгляда гриффиндорки. Войдя внутрь, Гермиона повернулась к нему. — Ты разочаровался во мне. Он продолжал смотреть прямо перед собой. — Что-то в этом роде. Лифт бросал их из стороны в сторону, и Гермиона оказалась перед ним. Джордж хмуро на нее посмотрел. — Полагаю, ты считаешь меня сумасшедшей? Он склонил голову. Гермиона больше не видела в нем Фреда… — Нет. Я считаю, что с головой у тебя все в порядке, ты просто запала на сопливого маленького труса. Это худшее, что могло произойти. Гермиона вздрогнула, ощутив выпад в свою сторону. Лифт остановился, и Джордж обошел ее, не оглядываясь. Ее кровь кипела от чувства ярости. Глубоко вздохнув, она вышла из лифта и стала ногами на ту же черную мраморную плитку, по которой бежала год назад, спасаясь от Долохова и Яксли. Ментальные полки сильно задрожали, но Гермиона сумела сосредоточиться и отогнать воспоминания. Она почти бежала, догоняя Джорджа, шагающего по коридору к черной двери без опознавательных знаков. Он дважды постучал и дверь распахнулась. Гестия Джонс осмотрела их с головы до ног. Губы гриффиндорки приоткрылись в немом удивлении. Джонс была членом Ордена Феникса, всего на несколько лет старше Тонкс… Гермиона видела ее когда-то в доме на площади Гриммо. — Мисс Грейнджер, — она протянула руку и крепко сжала ее ладонь. Джордж проскользнул в глубь кабинета. — Рада снова видеть вас. — Взаимно. Гермиона вошла в зал для заседаний с длинным овальным столом. Огромная карта Европы, приколотая булавками, заняла всю дальнюю стену. За столом сидели двое мужчин. Они встали по стойке смирно, повернувшись к дверному проему. — Гермиона Грейнджер, это генерал Пьер и генерал Джейкобс Истинного Ордена. Генерал Джейкобс выглядел мягким, красивым мужчиной примерно тридцати лет. Он поздоровался с ней с шикарным британским акцентом и пожал ее руку. Но взгляд гриффиндорки был прикован к Роберту Пьеру, человеку, который, по-видимому, имел всю власть над ее лечением. Он был гораздо выше первого, с широкими плечами и кривым лицом. Его глаза были пронзительно голубыми, а щетина на щеках сочеталась с идеально выглаженным черным военным костюмом. — Мисс Грейнджер, — произнес он с более выраженным акцентом, чем у Флер. — Рад, что вам уже лучше. — Спасибо, — она заставила себя улыбнуться. — Для меня большая честь познакомиться со всеми вами. Гестия предложила девушке сесть напротив Пьера и Джейкобса, а сама тем временем заняла свое место. Джордж остался в кабинете, прислонившись к стене, скрестив руки. — Что ж, мисс Грейнджер, вы привлекли наше внимание. Особенно, после вашего маленького трюка с «Пророком», — Пьер натянуто улыбнулся. — Простите, что пропускаю любезности, но мы все очень занятые люди. Так скажите же нам, чего вы хотите? В комнате было тихо. Джейкобс сцепил пальцы, глядя на нее. Дрожь пробежала по спине Гермионы, словно ее коснулся призрак. — Мне нужен доступ в поместье Малфоев. Там есть доказательства, способные помочь Истинному Ордену… — Это даже не обсуждается, — Пьер откинулся на спинку кресла. — Поместье Малфоев опечатано. И исследовано вдоль и поперек, уверяю вас. Любые «доказательства», которые у вас могли быть, уже найдены. Гермиона выгнула бровь. — Очень сильно сомневаюсь, генерал. Вы бы совсемпо-другому ко мне относились, если бы увидели, что я там храню. Джейкобс заерзал в кресле, бросив взгляд на Пьера, однако тот не спускал с нее глаз. — Что же это может быть? — Вам придется позволить мне забрать их самой. Он засмеялся, тихо и хрипло. — У нас есть все необходимые доказательства, чтобы судить обвиняемых, мисс Грейнджер. — Это мой следующий вопрос, — произнесла девушка, выпрямившись в кресле от его снисходительного тона. — Каких законов придерживается Трибунал, если обвиняемого могут подвергнуть пыткам в середине судебного процесса? — Обвиняемого, — внезапно протянул Джордж. — Так ты их называешь? Разве ты не видела своими собственными глазами, как Амикус и Алекто Кэрроу… — То, что я видела, не имеет отношения к делу. Когда они предстают перед судом, они являются обвиняемымив соответствии с Законом о волшебстве и юридическими документами Визенгамота… — Если вы не заметили, мисс Грейнджер, — произнес Джейкобс, — разрушения, вызванные Великим Орденом, потребовали создания нового правительства. Трибунал правосудия… — Да, Трибунал правосудия, — отрезала она, — который, как я полагаю, получил какую-то хартию от Международной Конфедерации Магов? — Мы не подчиняемся международным законам, — холодно сказал Пьер. — Трибунал правосудия вправе привлекать к ответственности своих граждан по своему усмотрению. — Тогда почему выздесь, генерал Пьер? На щеке генерала дернулся мускул. — Чем мы можем помочь вам сегодня, мисс Грейнджер? Гермиона вздернула подбородок. — Во-первых, я бы хотела, чтобы все обвинения против Нарциссы Малфой, Блейза Забини и Пэнси Паркинсон были сняты. Джекобс усмехнулся. — Отказано, — крикнул Пьер. Гермиона сжала ладони в кулаки под столом. — У меня есть доказательства того, что все трое содействовали Истинному Ордену в прошлом году и активно помогали падению Великого Ордена. В интересах справедливостия прошу вас пересмотреть мои воспоминания, прежде чем приступить к рассмотрению их дел. — Отказано. Ноздри гриффиндорки раздулись, она буквально кипела от гнева. — Пэнси Паркинсон продавалась, как животное, как и все мы! В чем ее вина? — Мисс Паркинсон была объявлена мертвой год назад. С этого момента она вступила в сговор с членами Великого Ордена… — И где доказательства? Если вы посмотрите воспоминания, увидите, насколько ошибаетесь… — Ваши воспоминания, мисс Грейнджер, — сказал Пьер, — не имеют того веса, как вы думаете. Полагаю, вас лечили в больнице Святого Мунго от психического расстройства? Гермиона почувствовала, как ее руки дрожат от гнева. — Меня лечили целители, которые не нашли абсолютно никаких доказательств того, что мой разум подвергался влиянию магии… — Дело в том, — Пьер поднял руку, — что мы не можем опровергнуть тот факт, что ваши воспоминания были скомпрометированы. У нас есть множество доказательств преступлений, совершенных членами семьи Малфоев и вашими, — он легкомысленно хмыкнул, — «друзьями». — Я требую позволить мне представлять обвиняемых на суде и представить мои показания, воспоминания и вещественные доказательства из поместья Малфоев перед Трибуналом. — Обвиняемые должны защищаться самостоятельно, мисс Грейнджер. Они напрямую отвечают перед судом… — Значит, я пойду в «Пророк», «Призрак» и любую другую газету, которая меня поддержит, и расскажу им об отсутствии надлежащей правовой процедуры и вмешательстве Трибунала правосудия в сбор доказательств. Я расскажу им, как Истинный Орден без объяснения причины засунул Гермиону Грейнджер, создателя противоядия от татуировок, которое освободило рабов и дало Истинному Ордену возможность вернуть страну… — Я не знаю, что вы там, по вашему мнению, создали… — перебил ее Джейкобс, — но французские зельевары, работающие на Истинный Орден, были ответственны за создание противоядия… Девушка с трудом поднялась на ноги, закипая от гнева. — Это ложь, которую вы скрываете? Я сама создала это зелье в лаборатории Малфоев, Нарцисса Малфой дала мне свою палочку, а Драко Малфой доставил порцию и список ингредиентов прямо Шарлотте! Пьер смотрел на нее с бесстрастным выражением лица. Джейкобс рассмеялся, покачав головой. — Мисс Грейнджер, — начала Гестия Джонс, — пожалуйста, успокойтесь… — Чернила каракатицы, дремоносные бобы, маковые головки, корень лапчатки, — произнесла она. — Разбавить чернила каракатицы дистиллированной водой. Довести до кипения и оставить… — Вы ведь не серьезно… Гермиона повысила голос. — Нарезать дремоносные бобы на ровные четвертинки. Измельчить головку мака в ступке, добавить в кипящую воду. Помешать по часовой стрелке двенадцать раз… Джордж сделал шаг вперед. — Гермиона, хватит… Она отскочила от него и схватилась за спинку кресла. — Дать настояться в течение пятнадцати минут. Добавить десять капель чернил каракатицы, помешивая против часовой стрелки после каждой капли. Наконец, добавить корень лапчатки. Оставить на четыре часа, пока яд корня лапчатки не нейтрализуется и пар не начнет подниматься идеальными спиралями. Гермиона судорожно вздохнула. — Я создала это зелье и могу это доказать! Шарлотта, быть может, уже и мертва, но я-то нет! Пьер изучал ее поверх скрещенных пальцев, а Джейкобс недоверчиво рассматривал девушку. Наклонив голову, Гестия Джонс с любопытством взглянула на нее. Джордж выглядел так, словно, наконец, узнал в ней старую подругу. Гермиона наклонилась вперед, посмотрела в лицо Пьера и прошипела: — Вызовите своего зельевара! Комната погрузилась в тишину. Гриффиндорка слышала стук собственного сердца, ожидая ответа Пьера. В дверь постучали, напугав ее. Джордж открыл, и внутрь резко ворвался Роджер Дэвис. — Сэр, — обратился он к Пьеру, — срочные новости из Праги. Пьер хрустнул костяшками пальцев и поднялся на ноги. — Мисс Грейнджер, подождите немного. Угоститесь чаем, — он указал на тележку в углу комнаты. — Генерал Джонс свяжется с нашей командой зельеваров, и тогда мы продолжим обсуждение. Гестия кивнула, и затем все четверо вышли из кабинета за Роджером Дэвисом. Как только дверь за ними закрылась, Гермиона судорожно вздохнула и прижалась ладонями к глазам в попытке подавить разочарование. Она сделала все, что могла. Она заставила их слушать ее. Гермиона ждала, откинувшись на спинку кресла. Спустя двадцать минут она-таки решила воспользоваться их гостеприимством и налила себе чашку чая. Спустя час она начала беспокоиться. Час и сорок пять минут прошло, когда, наконец, дверь снова открылась. В кабинет вошел генерал Джейкобс с ликующим выражением лица, от которого у Гермионы свело живот. Пьер следовал за ним, вытянув шею вперед. — Что ж, мисс Грейнджер, — произнес Джейкобс. — Кажется, наша команда зельеваров действительно может подтвердить тот факт, что некий таинственный источник помог им совершить прорыв в создании противоядия. Кажется, оно полностью соответствует вашему описанию. Поздравляю. Облегчение резко сменилось настороженностью, когда она поняла, что Джейкобс, должно быть, улыбается по другим причинам. Пьер маячил по кабинету, сверля глазами девушку. Она поджала губы. — Где Джордж и Гестия? — Заняты, — ответил Пьер. — Допустим, семья Малфоев разрешила воспользоваться своей лабораторией, — начал Джейкобс с явной снисходительностью в голосе. — Допустим, Люциус Малфой действительнобыл в курсе того, что вы замышляете заговор против Великого Ордена в его доме. Допустим, он даже поддерживал это, — его взгляд остановился на Гермионе, и он склонил голову. — Неужели это действительно нивелирует десять тысяч погибших на Баффиновом острове? Или людей, которых он помог убить в Швейцарии и Франции? Гриффиндорка напряглась. — Я думаю, вам следовало бы изучить доказательства, чтобы понять, кто несет ответственность за разработку и создание этого оружия. Я знаю, как минимум, двух Лотов, которые могут подтвердить правдивость моих воспоминаний о Люциусе Малфое, который осуждал действия на Баф… — А как насчет солдат Истинного Ордена и гражданских лиц Швейцарии? — продолжал настаивать Джейкобс. — Можете объяснить и эти смерти? Гермиона стиснула челюсти. Не могла… Она могла лишь верить словам Драко о том, что он был задействован в этой операции, когда его отец был в Австрии. — Как я уже сказала, в поместье Малфоев хранится множество улик, которые следует тщательно изучить перед вынесением обвинений… — У вас есть свои доказательства, а у нас — свои! Если Малфои и помогли вам, это была лишь последняя отчаянная попытка спасти их собственные шкуры. Гермиона поднялась с кресла. — Мне плевать на ваше мнение! Любой достойный суд осознает важность доказательств и надлежащей защиты… — Не торопитесь, мисс Грейнджер. Мы подумали, — он кивнул Пьеру, — и согласились позволить вам представлять кого угодно. Если обвиняемые могут защитить себя сами, мы не видим причин не позволять кому-либо еще сделать это за них. Гермиона уставилась на них, закрыв рот. — Можете начать с Люциуса Малфоя, — продолжил Джейкобс. — Он сдался не более двух часов назад. Голова внезапно закружилась. Она оперлась о спинку кресла. — Сдался? — В Волшебной Чешской республике, — добавил Пьер. Мысли спутались. Люциус Малфой сдался Истинному Ордену. Сам… Гермиона стояла ровно, вздернув подбородок. — Когда будет суд над ним? — В понедельник. Слова эхом отдавались в голове. — Через четыре дня… — Да. — Я прошу отложить его судебное разбирательство, чтобы у меня было достаточно времени для подготовки… — Отказано, — губы Джейкобса скривились в легкой ухмылке. Сжав челюсти, Гермиона сглотнула. — Я прошу предоставить мне доступ в поместье Малфоев. — Отказано. — Я прошу предоставить мне доступ к моему клиенту на четыре дня… — Вы можете увидеть его один раз, — отрезал Джейкобс. — Сейчас. — Сейчас? — слабым голосом переспросила Гермиона. — Это те уступки, на которые мы готовы пойти. Стоит напомнить вам, мисс Грейнджер, что до сих пор ни один из обвиняемых не пользовался подобной привилегией. — Эта «привилегия», как вы говорите, — издевательство над правами человека, — выплюнула Гермиона. — Это просто безобразие! Я… — она замолчала, заметив, что Пьер пристально ее рассматривает. Вероятно, ожидая, что она расколется под их давлением. Однако Гермиона не доставит им такого удовольствия. Расправив плечи, она произнесла: — Ведите меня к нему. Насмешливо поклонившись, Пьер вывел девушку из комнаты. Она мельком заметила прищуренный взгляд Джейкобса, когда, проскользнув в дверь, последовала за Пьером, который уже шагал по коридору с черной мраморной плиткой на полу. У Гермионы закружилась голова. Ей необходим доступ к юридическим документам. Ей необходимо пересмотреть законы, разработанные этим новым Трибуналом, какими бы они ни были. Ей необходимо изучить судебные процессы предыдущих дней. Она мысленно составляла список улик для защиты Люциуса Малфоя, когда Пьер остановился у двери рядом со строгими охранниками. Она поняла, что Люциус здесь. За этой дверью. — У вас десять минут, — произнес Пьер. Гермиона сжала ладони в кулаки. — У меня как минимумчас, генерал. Возможно, «Пророк» будет счастлив узнать, что… — Возможно, «Пророк» завтра уже не сможет ничего напечатать, — он открыл дверь и посмотрел на нее своими голубыми глазами. — Десять минут. Разъяренная Гермиона вошла внутрь, в маленькую темную комнату без окон. Только стол и два стула. Люциус Малфой сидел на одном из них, прикованный наручниками к столу. Он выгнул бровь, когда увидел девушку. Дверь за ней закрылась. — Мисс Грейнджер, — сказал Люциус. Он заметно похудел, но по-прежнему сидел с высоко и гордо поднятой головой. — Я был весьма удивлен, узнав, что встречаюсь со своим адвокатомперед тем, как отправиться в Азкабан. Острый подбородок, проницательный взгляд серых глаз — все это поразило гриффиндорку до глубины души, которая отчаянно желала увидеть Драко и скучала по Нарциссе. И по месту, которое теперь походило на дом больше, чем Нора. Гермиона подошла к стулу напротив него. Сцепив руки в замок, она встретила его оценивающий взгляд. — Почему вы здесь, Люциус? Есть довольно высокая вероятность того, что он соврет. Однако ей пришлось спросить об этом. Мистер Малфой широко развел руки, звякнув цепями. — Это, безусловно, лучшее жилье во всей Англии. Как я мог устоять? Девушка проигнорировала его сарказм, барабаня пальцами по столешнице. — Вы здесь, чтобы пойти на сделку ради Нарциссы? Он кивнул и опустил руки. — С кем я мог бы пойти на сделку? Призрачная надежда улетучилась, и тогда Гермиона подумала, что, быть может, у него есть план. У него ведь всегда был план. — Вы знаете, где Драко? — спросила она. Его губы дернулись. — Забавно. Я собирался задать тот же вопрос вам. Гермиона откинулась на спинку стула, разочарованно закрыв глаза. Девять минут. — Они не пускают меня обратно в поместье, — тупо произнесла она. — А это значит, что я не могу предоставить им ваши воспоминания. Открыв глаза, Гермиона обнаружила, что он смотрит на нее… Глаза прищурены, а взгляд хитрый-хитрый. — Мои воспоминания? — Те, что в черных флаконах. Вы оставили свой кабинет незапертым, и я нашла их. — Я? — Люциус наклонил голову. — Это на меня не похоже. У Гермионы не было времени на его игры, поэтому она продолжила. — Вам нужно будет снова предоставить их в качестве доказательств. Ничего не упускайте: Гойл-старший, Румыния, Шарлотта, девушки Кэрроу… Люциус молча смотрел на нее, и Гермиона восприняла это как знак согласия. — Вы убили Романо и Берге в Салерно? — Я. Гриффиндорка прерывисто вздохнула. Хоть что-то… — Тогда предоставьте и это воспоминание в качестве доказательства своей невиновности. — Мисс Грейнджер, — протянул Люциус. — Вы не можете быть такой наивной… Во рту внезапно пересохло. — Простите? — Вы действительно верите, что они просмотрят мои воспоминания при подготовке к заседанию? — Да, верю, — ответила она с большей уверенностью, чем чувствовала. — Трибунал просто ужасен, но сегодня это закончится! Если они не просмотрят ваши воспоминания, я сама притащу Омут памяти в зал суда! Его губы растянулись в надменной улыбке. Что-то блеснуло в его глазах. — Не ожидал от вас, мисс Грейнджер. — Знаю, — когда ухмылялся, он до безумия был похож на Драко. — Я к вам пришла после своей первой встречи с Истинным Орденом. — О, только не начинайте, — он смотрел на стену позади нее так, словно там был прекрасный вид, который она не заметила. — Это так неожиданно. Гермиона смотрела на него, ожидая, что же он скажет дальше. — Не поймите меня неправильно, но от вас куда больше проблем, чем ожидалось, — он сложил руки в замок и расправил плечи. — И я почти жалею, что помешал вам сбежать из театра. Кровь внезапно застыла в венах. Руки, которые обхватили ее за талию во время драки за кулисами. Отличная работа, Малфой.Она давно не вспоминала об этом. В тот момент она решила, что это был Драко. — Вы говорили, что вас там не было… что вас не интересует работорговля. Он пожал плечами. — Я врал. Гермиона ломала голову в попытке вспомнить тот день. — Вы пытались вывести меня на улицу. Почему? — Я не до конца определился, — ответил он. — Я был наполовину преисполнен решимости убить вас. Это избавило бы меня от множества неприятностей. Гриффиндорка нахмурилась, скрестив руки на груди. — Простите, что причинила вам такие неудобства, мистер Малфой. — Неудобства… Да, пожалуй, это слово характеризует вас сполна, мисс Грейнджер. Она не стала закатывать глаза. У них осталось в лучшем случае шесть минут. — Я предоставлю им подробный отчет о моем пребывании в поместье и приложу к нему флаконы с моими воспоминаниями, дабы подтвердить слова, — ее нога нервно дергалась. — Между нами говоря, я уверена, что мы сможем добиться как минимум пожизненного заключения в Азкабане… Гермиона вздрогнула, когда Люциус подался вперед, все веселье в миг исчезло с его лица. — Моя жена в поместье? — Да, — ответила гриффиндорка. — И они не собираются куда-то перемещать ее? — Нет, — выражение его лица напомнило ей ночь нападения на Эдинбург, когда он отправился искать своего сына. — Нет, не думаю. Она под домашним арестом. В дверь постучали, и Гермиона, резко развернувшись, увидела на пороге Пьера. Десять минут еще не прошли. Сжав губы, она встала. Повернувшись к Люциусу, она заметила, что он откинулся на спинку стула. — Увидимся на суде, Люциус. Будьте уверены, я намерена доставлять вам неудобства в течение многих лет. Его глаза заблестели, когда он кивнул. Гермиона уже повернулась и подошла к двери, когда Люциус крикнул: — О, мисс Грейнджер? Девушка, обернувшись, увидела, что он с отвращением рассматривает ее джинсы и кроссовки. — Может вы хотя бы попытаетесьприлично одеться на заседание? Она, нахмурившись, последовала за Пьером обратно по коридорам к лифтам. В голове крутился разговор с Люциусом. Она все еще понятия не имела, почему он сдался и что он планирует делать дальше. И теперь у нее не будет возможности узнать об этом до суда. Гермиона почти не слышала, как Пьер коротко попрощался с ней и оставил у камина в одиночестве. Однако стоя с порохом в руке, девушка замерла при мысли о возвращении в Нору. Рука дрогнула. Она не могла вернуться к молчаливым обедам и насмешкам Джорджа. На кону — жизнь Люциуса Малфоя. Отца Драко… Четыре дня, чтобы спасти его. Это все, что у нее есть. Внезапно гриффиндорку осенила идея. Она бросила летучий порох себе под ноги и отправилась на площадь Гриммо, молясь, чтобы там камин не был заблокирован. Пламя вспыхнуло, когда она переступила решетку и оказалась в знакомом доме. Голова закружилась от успеха. Чары Фиделиуса остались нетронутыми. Драко до сих пор оставался Хранителем тайны. С момента, как он привел ее сюда, Гермиона могла возвращаться в это место. Она вытащила палочку и произнесла: «Гоменум Ревелио». Дома никого — она была одна. Гермиона прошла на кухню. Блейз с девочками убегали быстро. Посуда, все еще стоявшая в раковине, покрылась плесенью, а книги лежали открытыми на журнальном столике. Мешочек, полный галлеонов, лежал на диванной подушке. Оглянувшись, она позвала Кикимера. Он не пришел. С облегчением гриффиндорка решила, что эльф может быть с Драко. С хозяином дома на площади Гриммо. По щекам потекли слезы, и она прислонилась к стене, тяжело дыша. Так и сидела, пока не успокоилась. Пока ментальные полки не стали устойчивыми. На площади Гриммо была небольшая библиотека, в которой она нашла несколько книг по магическому законодательству. Однако к середине дня умные мысли в книгах закончились. И тогда Гермиона аппарировала к одному из совятников Лондона, где отправила несколько записок: одну — Джинни с извинением за то, что не вернулась в Нору, с объяснением, почему должна защитить Люциуса перед судом, и с обещанием скорой встречи; несколько — в Магические библиотеки с запросом книг по праву; и еще одну — в Трибунал правосудия с требованием предоставить свод их новых законов и стенограммы судебных процессов, которые прошли в течение последней недели. Утром, когда она, проснувшись, не получила ответа от Трибунала, не удивилась. Гермиона нанесла макияж при помощи волшебной палочки и покинула Гриммо в субботу утром, чтобы добыть продукты и экземпляр свежего «Пророка». Пролистывая страницы, она наткнулась на свой собственный портрет на одиннадцатой странице с заголовком к статье: «В здравом ли уме Гермиона Грейнджер?» Газета едва не выскользнула из ее пальцев. Всего несколько строк… В статье шла речь о том, что она лежала в больнице Святого Мунго из-за травмы головы, и что целители не согласны с решением о ее выписке. Сведения были предоставлены анонимным источником в больнице. Ее пытаются дискредитировать… Гермиона чуть не подожгла «Пророк» от гнева, но все-таки направила свою ярость на подготовку к заседанию. Она вычитывала новые книги от корки до корки. Четвертая по счету сова принесла письмо от Трибунала, в котором говорилось, что ей предоставят доступ к Омуту памяти, с помощью которого она сможет передать воспоминания суду. Впервые девушка почувствовала надежду. Утром в день заседания Гермиона закатила глаза, глядя на свое отражение в зеркале и переодеваясь в третий раз. Девочки оставили на Гриммо груды одежды, но стиль Дафны подошел ей больше всего. Она выбрала самую красивую блузку, которую смогла найти. Издевательства Люциуса эхом отдавались в ее голове. Гермиона прибыла в Атриум Министерства на полчаса раньше и обнаружила, что уже собралась толпа зевак. Она написала себе речь и подготовила флаконы с воспоминаниями в качестве доказательств. Все пристально наблюдали за ней, шептались, глядя на нее. Остановившись в дальнем углу, она потратила несколько минут на окклюменцию, дабы заглушить шум толпы в своей голове. А когда, наконец, открыла глаза, заметила, что Атриум заполнен до предела. Сотни людей пришли, чтобы поглазеть на то, как Люциусу Малфою выносят приговор. Гермиона сделала глубокий вдох, мысленно представив спокойное озеро, и отправилась к генералу Пьеру. Трибунал правосудия призвал толпу к порядку, и Гермиона в момент осознала, что на нее смотрят двенадцать мужчин и женщин, которых она никогда раньше не видела. Толпа заметно волновалась, однако ее внимание привлекла вспышка рыжих волос. Билл, Перси, Джордж и Рон стояли впереди… Все пришли, чтобы увидеть, как убийца Чарли предстанет перед судом. Гермиона на мгновение встретилась взглядом с Роном, но он быстро отвернулся. Сделав глубокий вдох, она спрятала воспоминания о нем подальше и осмотрелась. Звон прибывшего лифта заставил замолчать толпу. Четверо охранников вели Люциуса Малфоя к импровизированной сцене. Атриум взорвался от смеха. Они заставили его сесть на стул лицом к двенадцати присяжным. Пятеро судей руководили процессом, в том числе генерал Гестия Джонс, генерал Пьер и генерал Джейкобс. Ровно в полдень генерал Пьер поднялся со своего места, и Атриум замолчал. Он усилил свой голос при помощи волшебства и заговорил. — Люциус Малфой. Вы предстали перед Трибуналом, чтобы ответить за ваши преступления против волшебного мира, против человечности и свободы. Толпа кричала и свистела, сотрясая землю под ногами. Люциус сидел неподвижно, скрестив руки на коленях. — Среди преступлений: массовое убийство, более десяти тысяч человек, как магов, так и магглов, в Канаде; заговор с целью массового убийства в Италии; заговор с целью массового убийства в Швейцарии; зарегистрированные убийства следующих лиц — Челси Джеймисона, Дэймона Дюкевенейя, Рубена Тавернтина, Чарли Уизли… В зале раздался смешок, тихий, но не узнать его было невозможно. Гермиона подняла глаза и увидела ухмыляющегося Люциуса Малфоя. — Хм-м… Мне все-таки удалось добраться до этих Уизли? Я и забыл. Страх поселился в груди гриффиндорки. Люциус покачал головой, улыбаясь, словно это была его личная шутка. Толпа загрохотала, и полки Гермионы пошатнулись. Что он сказал? Он же не…Гриффиндорка бросила взгляд на братьев Уизли. Лицо Джорджа было ярко-красным. — Знаете, — продолжил Люциус уже громче. — Я действительно сожалею о всем содеянном за последние несколько лет, — он торжественно кивнул. — Больше всего я жалею о том, что слишком медленно убивал Чарли Уизли. Из толпы раздался крик. Ноги Гермионы подкосились. Все должно быть не так… Люциус поерзал на месте, глядя на братьев Уизли. — Его крики преследуют меня по сей день. Никто не должен испытывать такую боль. Рон бросился вперед, но Билл сумел его удержать. Она должна заставить его остановиться. Гермиона передвигалась на трясущихся ногах, ее дыхание участилось. Зал гудел от криков толпы. Кто-то рванул вперед и ударил девушку в плечо, отчего та споткнулась. — Столько крови, — сказал Люциус, наклоняясь вперед, словно делился с ними секретом. — Столько мольбы. Но, полагаю, этого и следовало ожидать от Уизли. В ушах звенело, когда Гермиона подняла палочку, дабы заставить его молчать, но резкое движение привлекло ее внимание, и ей показалось, что она кричит под водой, когда палочка Джорджа рассекла воздух и выпустила зеленый луч. Смертельное проклятие пронеслось сквозь толпу и угодило прямо в грудь Люциуса. Его стул пошатнулся, а тело обмякло. Кожа гриффиндорки покрылась мурашками. Она, казалось, оглохла и совсем не чувствовала своих рук. Серые глаза Люциуса были открыты. Губы — изогнуты в ухмылке. Звук внезапно вернулся. Барабанные перепонки взорвались от криков ликования в Атриуме. Повернувшись, Гермиона увидела братьев Уизли. Генерал Пьер улыбался и делал вид, что пытается успокоить толпу. Черные пятна перед глазами становились все больше и больше. Она не могла дышать. В темноте Гермиона распознала слова… Убейте его суку!Гриффиндорка ахнула, когда ее глаза открылись, и она увидела, как толпа кричит, бунтует. Вперед! Вперед! Вперед!И они начали аппарировать. Они отправляются к поместью. Чтобы убить Нарциссу. — Нет! Еще десять человек исчезли на ее глазах. Она взмахнула палочкой и аппарировала на холм за поместьем. Полуденное солнце вспыхнуло перед ее глазами. Толпа все увеличивалась. Гермиона резко обернулась и увидела на земле тела. Стражи Истинного Ордена, которые охраняли поместье, лежали грудой на траве. Ее взгляд метнулся к воротам. Один из мужчин напоролся на железный прут, его конечности были странно выгнуты, словно он катапультировался и приземлился на забор. Толпа, прибывшая из Министерства, взревела. Гермиона бросилась вперед, устремившись к парадным воротам. Ей необходимо добраться до Нарциссы. Она обязана ее спасти. Железные ворота распахнулись, словно приветствуя толпу. Слезы текли по ее лицу, ноги болели от напряжения. Она должна добраться первой. Перепрыгнув через тело стражника Истинного Ордена, Гермиона бросилась к воротам. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Раздался взрыв. И еще один. Она обернулась через плечо и обнаружила, что сотня людей мчится к воротам и их рикошетом отбрасывает назад, словно защитный барьер удерживает их от проникновения. Ноги гриффиндорки внезапно замерли, сердце колотилось где-то в районе горла. Она — единственная, кто смог пересечь барьер? Люди топтали друг друга, проталкиваясь вперед. Она вздрогнула от того, что луч проклятия угодил в щит. Они все смотрели на нее. Воздух трещал от магии, но никто так и не смог пересечь барьер. Гермиона повернулась в сторону поместья, и входная дверь распахнулась, приветствуя ее. — Стой! Не надо! Поток проклятий прекратился. — Гермиона! Девушка споткнулась, обернувшись. Рон с братьями стояли впереди волнующейся толпы. Рон протянул ей руку, словно хотел, чтобы она предоставила им доступ в поместье. Ее взгляд упал на его раскрытую ладонь. Люциус знал. Он вынудил их убить его. Поместье закрыто для всех, кроме нее… Гермиона бросила взгляд на открытые двери. Она знала, что найдет внутри Нарциссу. В безопасности. — Гермиона! — снова закричал Рон. Его голос казался безумным, вероятно, он чувствовал себя преданным… Билл схватил его за плечо. С другой стороны Рона держал Джордж. Толпа молчала. Лишь ветер шумел. По мановению ее руки ворота поместья Малфоев начали закрываться. Кто-то выкрикнул ее имя, но Гермиона уже шла по гравийной дорожке. Она возвращалась домой.