Аукцион

Люциус Малфой бродил по густой лесистой местности, следуя за небольшим шаром света, который едва освещал ему дорогу. Гермиона, окунувшись в Омут памяти, приземлилась рядом с корявым деревом. Через секунду к ней присоединился Драко. Люциус продолжал двигаться по неизведанной тропе, срезая ветки и заросли своей палочкой, а Драко с Гермионой медленно шли за ним. — Ты посмотрел все его воспоминания? — сердце девушки учащенно билось в груди. Они почти не разговаривали с того момента, как пять минут назад он потряс Гермиону всего одним словом. Она забрасывала его вопросами, пока он, наконец, не повернулся и не повел ее обратно к кабинету Люциуса. Гермиона бежала за ним, спускаясь по лестнице, на ходу объясняя, что такое крестраж. Драко ничего не сказал. Он молчал, даже когда, взяв ее за руку, погрузился в Омут памяти, чтобы снова просмотреть первое воспоминание. Сжав губы в тонкую линию, Драко положил руку на талию гриффиндорки и повел ее вперед. — Нет, только несколько из тех, что в черных флаконах, — они миновали низко свисающую ветку, и Гермиона инстинктивно замерла. — Я знаю своего отца. Он неспроста выделил их. Гермиона кивнула и снова сосредоточилась на том, куда направлялся Люциус. Скоро они нагнали его, глядя на шар, паривший между парой гниющих стволов деревьев. Люциус медленно закрыл глаза, и мгновение спустя стволы исчезли, обнажив полуразрушенную хижину. Мистер Малфой нахмурился, глядя на дом, скрытый чарами. Шар света погас, как только он вошел во двор, и Гермиона с Драко тут же последовали за ним. Стены и крыша были покрыты мхом, потолок местами просел. Деревья, казалось, поглотили хижину. Люциус быстро двинулся по заросшей дорожке ко входной двери. Минуя заклинание от незваных гостей, он со скрипом толкнул деревянную дверь и осторожно шагнул внутрь. Гермиона последовала за ним, перешагнув через давно умершую садовую змею. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Драко врезался в нее сзади. Тихо извинившись, он направил девушку вправо, и Гермиона, моргнув, осмотрелась. Пол был усеян пылью, травой и мертвыми грызунами. В раковине лежала покрытая паутиной посуда, которую, по всей видимости, бросили много лет назад. Желудок Гермионы сжался. Она была благодарна судьбе за то, что Омут памяти не передает запахи. Выражение лица Люциуса говорило о том, что приятного было мало. Гриффиндорка повернулась к Драко и заметила, что его взгляд прикован к единственному дверному проему напротив раковины. В этот момент из темноты беззвучно показалась большая неповоротливая фигура. Гермиона отпрянула, и Драко схватил ее за руку. Люциус развернулся, мгновенно направив палочку на мужчину, и в свете Люмоса показался Гойл-старший. Он выглядел в точности, как его сын. Высокий лоб, коротко стриженные волосы и толстая шея. Однако в его глубоком взгляде было нечто странное. Нечто, от чего кровь Гермионы застыла в жилах. — Мы искали тебя, Грегори, — произнес Люциус. Однако палочку не опустил. Гойл оставался неподвижным, словно и вовсе окаменел. Свет, исходящий от палочки, отбрасывал странные тени на его подбородок и щеки. — Как ты меня нашел? — его тонкий мерзкий голос вызвал дрожь на коже Гермионы. — В письме я просил явиться сюда Темного Лорда. — Я в курсе, — тон Люциуса был холодным, когда он полез в нагрудный карман и достал сложенный пергамент. — Я искал тебя на протяжении двух недель, как вдруг ты соизволил отправить ему это письмо с просьбой явиться к тебе. И оставил детские загадки с координатами, — слова тяжело повисли в воздухе. — У Темного Лорда нет времени на этот спектакль, Гойл. И у меня тоже. Губы Гойла скривились в улыбке, и от ее вида тонкие волоски на шее гриффиндорки встали дыбом. Она сжала руку Драко, цепляясь за что-то, помимо этого кошмара. Драко крепко сжал ее руку в ответ. Глаза Люциуса сузились, глядя на Гойла, и Гермиона уловила выражение опасности, которое тут же исчезло с бледной кожи. Что-то не так… На его челюсти дернулся мускул. — Почему ты не явился на призыв Темного Лорда, Грегори? Улыбка Гойла медленно сползла, будто механически. — Я пытался. Однако я не мог рискнуть войти в замок. Если бы меня увидели, возникли бы вопросы, — он уставился на противоположную стену. — Он должен был прийти ко мне. Сюда. У Гермионы пересохло во рту, когда она оглянулась через плечо. Почему именно сюда?— Кто ты такой, чтобы просить о подобном? — прошипел Люциус. Она обернулась, чтобы увидеть, как застыл Гойл. — Я должен поговорить с ним. Немедленно. Люциус усмехнулся, и Грегори вышел вперед. Гермиона крепче сжала руку Драко, и он прижал ее к себе. — Зачем? — Люциус перенес вес с одной ноги на другую. — Почему он должен подчиняться твоим приказам? Приказам его непокорного слуги? Гойл повернулся к единственному окну, луч лунного света упал ему на глаза. — Передай ему, что у меня есть кое-что, что ему нужно, — наступила тишина. — Скажи ему, что я немного занят… — шейные позвонки хрустнули, и он окинул взглядом Люциуса. — …поиском души. Гермиона почувствовала, как все ее тело покрылось мурашками. Драко что-то тихо шептал ей на ухо, однако она была не в состоянии разобрать слов. Она не могла оторвать взгляд от Гойла. Нет. Это не Гойл. Она могла сосчитать по пальцам, сколько раз встречалась с ним во время войны, однако была уверена, что этот человек — не Грегори Гойл-старший. Сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки, когда она, моргнув, наконец, посмотрела на Люциуса. Его лицо было спокойным, а костяшки пальцев — побледневшими. — Я сделаю все, что в моих силах, Грегори, — тихо сказал он. — Но Темный Лорд уехал из страны на несколько дней по одному важному делу. Когда он вернется… Декорации начали меняться. Гермиона сосредоточилась на руке Драко, когда мрачные тени рассыпались, и мир начал перестраиваться. Перед глазами материализовалась библиотека поместья, и гриффиндорка почувствовала, что снова может дышать. Люциус — такой же, как и несколько минут назад, — вбежал внутрь, заперев за собой дверь взмахом палочки. Его челюсти плотно сжались, когда он подошел к каталогу. Гермиона прикусила губу, ее ладонь вспотела. Она еще никогда не видела, чтобы Люциус Малфой не мог подобрать слов. Он прочистил горло и наклонил голову. — Магическое обладание. Темная магия, — каталог выпустил десятки зеленых светящихся шаров. Люциус окинул их взглядом, после чего добавил: — Разделение души. Один за другим зеленые шары медленно гасли, пока не остался гореть всего один. Сердцебиение эхом отдавалось в ушах гриффиндорки, пока Люциус следовал за шаром света через стеллажи. Все трое наблюдали, как с третьей полки соскользнула зажатая между двумя толстыми томами книга. Единственная книга в библиотеке Малфоев, в которой упоминались крестражи. Та, что пропала в июне прошлого года. Люциус схватил книгу и повернулся на каблуках, остановившись только для того, чтобы стереть историю поиска в каталоге. Когда он вышел из библиотеки, Драко последовал за ним, но Гермиона не сдвинулась с места. Колени дрожали. Она была просто не в силах. — Извини, — выдавила она. — Мне нужна всего секунда… — Все в порядке, — Драко посмотрел на нее, когда дверь библиотеки захлопнулась за его отцом. — Он возвращается в свой кабинет. Все, что я там увидел, — это слово «крестраж». На этом воспоминание заканчивается. Гермиона кивнула, ее голова все еще кружилась. Внезапно все вокруг начало вращаться, и они вернулись в кабинет Люциуса. Ноги гриффиндорки снова ощутили под собой пол, и когда ее зрение прояснилось, она бросила взгляд на часы, висящие на стене. Час ночи. Высвободив руку из хватки Драко, девушка споткнулась и оперлась о стол. Перед глазами все еще была полуразрушенная хижина, а в ушах — голос Гойла-старшего. Закрыв глаза, Гермиона попыталась сосредоточиться. Она была уверена, что Волдеморт не стал бы осознанно создавать еще один крестраж, его душа и так слишком нестабильна. Однако почему-то… Ход ее мыслей прервал звук шагов. — Значит, это правда, — прошептал Драко. — С помощью этого «крестража» Темный Лорд может завладеть человеком? — Не совсем, — она открыла глаза, вздрогнув. — Он изначально не предназначен для человека. Крестраж больше подходит для неодушевленного объекта. Однако в некоторых случаях осколок души может поселиться и в человеке. Так было с Квиреллом. Драко уставился на нее. — Профессор Квирелл? — Да. Длинная история, — вздохнув, она потерла виски. — В Гойле сидит часть самого Волдеморта, а это значит, что он, должно быть, в какой-то момент снова расколол свою душу. Но когда это могло произойти? — Гермиона нахмурилась. — И как осколок попал в Гойла, а Волдеморт этого до сих пор не понял? Глаза Драко блеснули. — Мы должны посмотреть следующее воспоминание, — тихо произнес он. — Я тебя не тороплю. — Я готова, — заставив себя встать, она подошла к Омуту памяти и посмотрела на полочку с четырьмя черными флаконами. Через несколько мгновений Драко, шаркая, подошел к ней, собирая серебряные нити, кружащиеся в Омуте, и вернул их обратно в первый черный пузырек. Потянувшись за вторым, датированным 13 июня 1998 года, он заколебался. — Я… не до конца понимаю некоторые вещи. Прежде чем она успела задать вопрос, Драко вылил воспоминание в Омут и взял ее за руку. Они приземлились в Хогвартсе. Вернее сказать, в том, что раньше было Хогвартсом. Люциус распахнул тяжелые деревянные двери и вошел в Большой зал. Слева от него проползла Нагайна. Губы Люциуса сжались в тонкую линию, когда она, передвигаясь по грязному полу, скользнула к нему. Мистер Малфой двинулся вперед, пока Нагайна шипела у его ног. Драко и Гермиона последовали за ним. Осмотрев Люциуса с ног до головы, Гермиона взглянула на потолок. Книги в ее сознании, наполненные счастливыми воспоминаниями о флагах четырех разных цветов, всплыли на поверхность сознания, и звук смеха эхом отдался в ушах… Зажженные факелы мерцали на стене, и смех медленно превратился в ее собственный пронзительный крик, когда Волдеморт вторгся в ее воспоминания. Зажмурившись, Гермиона мысленно протянула руку и, приложив последние силы, закрыла книги, вернув их на полки. Они остановились перед массивным змеиным скелетом, растянувшимся от стены до стены. Волдеморт стоял у дальнего окна, смотрел на Черное озеро и поглаживал пальцами Бузинную палочку. Люциус приблизился к трону из костей и стал ждать. Нагайна свернулась в кольцо неподалеку и, подняв голову, тихо стала наблюдать за происходящим. — Гойл… — мягко произнес Волдеморт. — Ты нашел его? — Сложно объяснить, милорд, — Люциус сцепил руки в замок за спиной и вздернул подбородок. — Я… Думаю, вам лучше навестить его лично. Волдеморт резко отвернулся от окна. Гермиона сжала липкую от пота руку Драко. — И почему же он не может почтить нас своим присутствием здесь, в моем замке? — Он сказал, что это небезопасно. Губы Волдеморта скривились, и он двинулся в сторону Люциуса. Его плащ шелестел о каменный пол, отчего кожа гриффиндорки покрылась мурашками. Он остановился у изголовья своего трона, нежно взглянув на Нагайну, после чего сверкнул красными глазами на Люциуса. — Я не мальчик на побегушках, Люциус. — Простите меня, мой господин. Однако есть еще кое-что. Ноздри Волдеморта расширились. — Продолжай. — Он… Он не был собой, — возникла неловкая пауза. — Он сказал, что у него есть кое-что, что вам нужно, и что он «ищет душу». Волдеморт замер, бросив взгляд куда-то сквозь Гермиону, отчего ее стеллажи задрожали, однако устояли на месте. — Что еще? — Он ждет вас, — сказал Люциус, стиснув зубы. — В захудалой лачуге на окраине Литтл-Хэнглтона. Волдеморт пристально посмотрел на Люциуса. — Что ты сказал? — Думаю, раньше эта собственность принадлежала семье по фамилии Мракс… Зарычав и яростно повернувшись, Волдеморт аппарировал прочь. Гермиона жадно втянула воздух, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться. Мракс. Фамилия прогремела эхом в ее голове. Люциус оставался неподвижным, по-прежнему глядя на пустой трон, словно ждал дальнейших указаний. Его пальцы слегка подергивались. Только шипение Нагайны нарушало тишину. Лишь спустя минуту он повернулся в сторону выхода. Люциус был бледен, словно простыня. Как только он покинул Большой зал, комната задрожала и трансформировалась. Когда мир перестал вращаться, Гермиона с удивлением поняла, что оказалась в прихожей поместья. Пальцы Драко сжались прежде, чем она выдернула руку. Гермиона открыла рот, чтобы спросить его, что случилось, но ее отвлек вид Люциуса, который в этот момент распахивал входную дверь. Он посмотрел вниз на каменный пол, все еще одетый в ту же одежду из последнего воспоминания. Это был тот же день. Его лицо было еще бледнее, чем прежде. Оглянувшись через плечо, гриффиндорка обнаружила, что позади стоит Драко. Он смотрит в пол, белый, как и его отец. Гермиона нахмурилась. Что это за воспоминание? — Драко… Под потолком сверкнула молния, и Гермиона подпрыгнула. Присмотревшись, она увидела фигуру в плаще, проскользнувшую через ворота поместья. Волдеморт. От внезапного осознания скрутило живот. Она обернулась и увидела, как настоящий Драко сжимает кулаки. Прежде чем она сумела подавить панику, нарастающую в груди, Волдеморт поднялся по ступенькам и встретил Люциуса. — Мой господин, — мистер Малфой поклонился. — Добро пожаловать в поместье… Волдеморт поднял руку, заставив его замолчать. — Приведи свою грязнокровку, Люциус. Склонив голову, Люциус повел Волдеморта в гостиную. Гермиона потянулась к Драко в момент, когда он прижал ее к себе. — Нам не обязательно на это смотреть, — он сглотнул, в его серых глазах четко читалась тревога. — Я бы не хотел на это смотреть снова… Мы можем пропустить… Она кивнула. Драко взмахнул палочкой, и они оказались в гостиной. Гермиона застыла, наблюдая, как другой Драко поднимает ее слабое тело и тащит к двери. Настоящий Драко переплел свои пальцы с ее, и это немного успокоило девушку. Волдеморт стоял у окна, он выглядел каким-то отстраненным. Взгляд Люциуса метался от двери к Волдеморту. — Милорд. Я бы хотел помочь. Дверь гостиной со щелчком закрылась. Зрение гриффиндорки затуманилось. Она знала, что в этот самый момент Нарцисса ведет ее наверх, в ее разрушенную спальню. Сглотнув, она успокоилась и попыталась снова сосредоточиться на настоящем. Волдеморт пришел в замок, чтобы найти в ее голове информацию о крестражах. Все, что он узнал от Гойла, заставило его отправиться к ней. Наконец Волдеморт склонил свою бледную голову к окну. Люциус откашлялся и сцепил дрожащие руки за спиной. — Мой Лорд, я знаю, что в прошлом подвел вас. Но я надеюсь, что моя преданность вам и Великому ордену восстановила ваше доверие, — он глубоко вздохнул. — Если я прав… Возможно, вы когда-то уже доверили мне нечто подобное, — Гермиона пристально за ним наблюдала. — Я имею в виду дневник. Ее губы приоткрылись, и по спине пробежал холодок. Медленно и неторопливо Волдеморт отвернулся от окна. И хотя она знала, что Люциус пережил этот момент, ее сердце сжалось от ужаса за него. — Чем же ты можешь мне помочь? — сложно было понять его эмоции, шипение медленно распространилось по всей комнате. Плечи Люциуса слегка дернулись. — У Малфоев есть недвижимость по всему миру. Некоторые из наших владений не отражены ни на одной карте, — он провел большим пальцем по подбородку. — Я уверен, что могу помочь вам, милорд. Сохранить жизнь Гойла. Волдеморт двинулся на него, сверля глазами. Гермиона услышала, как Драко рядом с ней прерывисто выдохнул. А потом… — Я должен снова поговорить с Гойлом, — Волдеморт развернулся и скользнул в сторону, после чего замер в дверном проеме. — Ты будешь сопровождать меня, Люциус. На лице мистера Малфоя читалось облегчение, но спустя мгновение он запечатал сознание. Люциус склонил голову, и его ботинки из драконьей кожи двинулись вслед за Темным Лордом. Когда двери закрылись, легкие Гермионы жаждали больше кислорода, боль пронзила виски. Драко открыл рот, чтобы что-то ей сказать, но комната снова начала кружиться, и его слова повисли в воздухе. Мир замер, Драко прижимал ее к себе за талию. В ушах девушки зазвенело, когда она осмотрелась, вглядываясь в окрестности. Они снова оказались в густом лесу. Литл-Хэнглтон. — Грейнджер… Она, задыхаясь, оттолкнулась от него. Они были у дома Мраксов. Там, где Волдеморт спрятал кольцо, один из своих первых крестражей. Конечно. — Грейнджер, — Драко догнал ее, схватив за руку. — Мы можем сделать перерыв. Давай посмотрим остальные, когда ты выспишься. — Нет. Мы должны выяснить, что случилось. — Я не видел этого. Не знаю, что будет дальше, а ты устала… — Я… Со мной все будет в порядке, Драко, — споткнувшись, она потащила его через чащу, догоняя закутанные в плащи фигуры, которые уже приближались к хижине. Мысли роились в голове гриффиндорки. Почему Волдеморт захотел исследовать ее разум на предмет доказательств того, что Гарри был крестражем? Что еще он хотел увидеть в ее голове? И как это все относится к Гойлу? Дверь распахнулась, и Волдеморт ворвался внутрь. Расправив плечи, Люциус последовал за ним. Драко немного помедлил у двери, бросив тревожный взгляд на Гермиону, но та лишь кивнула и двинулась вперед. Они остановились рядом с Люциусом, который держал палочку с зажженным Люмосом, и проследили за его взглядом. Гойл стоял к ним спиной, лицом к противоположной стене, словно вовсе не двигался с тех пор. Он повернулся, уставившись в упор на Волдеморта. Его губы медленно растянулись в улыбке, будто он нашел недостающий кусочек пазла, который искал на протяжении многих лет. — Нашел ответы на свои вопросы? — Лишь на некоторые из них, — Волдеморт склонил голову, оценивая Гойла, словно нового питомца. — И как давно ты живешь в этом теле? Гойл вышел на свет, исходящий от палочки Люциуса, и так же склонил голову. От ужаса сложившейся ситуации по коже гриффиндорки пробежали мурашки. — Это произошло спустя несколько дней после финальной битвы. У меня не было тела, я скитался по лесу рядом с Хогвартсом, пока на меня не наткнулся Грегори Гойл. Волдеморт прикрыл веки, раздув ноздри. — Гойл жив? — Это пока, — его ухмылка была какой-то резкой, а черты лица — гротескными и, казалось, нечеловеческими. — Можно сказать, что он… спит. Он почти не сопротивлялся, когда я его настиг. Волдеморт скривился и разжал свои длинные пальцы. — А до этого? Что ты помнишь? Глаза Гойла замелькали. — Я помню что-то вроде того, что меня запечатали… похоронили заживо. Потребовались годы, чтобы снова обрести ощущение жизни. Чем больше я чувствовал тебя, тем сильнее пытался выбраться на свободу. Но потом, всего несколько недель назад, меня внезапно изгнали. Красные глаза распахнулись, затем — сузились в щелки. — Куда? Веки Гойла задрожали. — В лесу был рассвет. Перед тем, как скрыться в чаще леса, я видел мертвого мальчика. В комнате стало слишком тихо. Лишь гулкие удары сердца гриффиндорки связывали происходящее с реальностью. — А до этого? — голос Волдеморта понизился практически до шепота. — Что ты помнишь до того, как тебя запечатали? — Смерть девчонки. И детский плач. Гермиона внезапно задохнулась. Драко мотнул головой, чтобы взглянуть на нее, однако девушка в ужасе уставилась на Гойла. Этого не может быть… — Люциус, — произнес Волдеморт, — ты утверждаешь, что тебе известно, чем является Гойл? Он бросил взгляд на своего слугу, и Гермиона заметила, как глубоко вздохнул Люциус. — Я думаю, что это… крестраж, милорд. Волдеморт обошел комнату по периметру. — И как ты узнал об этом? — Я нашел книгу в своей библиотеке, — он опустил глаза в пол. — Я не должен был читать подобное без вашего разрешения, милорд. Простите меня. — Уничтожь эту книгу. Мистер Малфой кивнул, все еще глядя себе под ноги. — Ты ошибаешься, Люциус, — мелодично протянул Волдеморт. Глаз Люциуса едва заметно дернулся, однако он не подал виду. — Видишь ли, наш друг, Гойл, — голос Темного Лорда сочился весельем, — это вовсе не крестраж. — Прошу прощения, мой господин? — Нет, — Волдеморт остановился в шаге от Гойла, оглядывая его с головы до ног. — Но он произошел от одного из них. Гойл внимательно за ним следил. Волдеморт развернулся и возобновил свою ходу. — Тебе известно, что я создал несколько крестражей. Однако, по всей видимости, один из них был… непреднамеренным. Он произнес эти слова на одном дыхании, и Гермионе потребовались все внутренние силы, чтобы не отпрянуть. Ноги девушки походили на желе, когда недостающий паззл встал на место. Драко притянул ее ближе, крепко сжав плечо. — Много лет назад этот непреднамеренный крестраж присоединился к моему врагу, сделав его равным мне, — его губы скривились, словно пророчество казалось ему забавным. — Осколок моей души, живущий в его теле, становился сильнее по мере того, как росла моя мощь. И я полагаю, в какой-то момент он узнал правду. Сдавшись в Запретном лесу, он, должно быть, полагал, что крестраж будет уничтожен, если я убью его. Вместо этого он был выпущен на свободу, — Волдеморт посмотрел на Гойла. — Пока не нашел нового хозяина. Рот Гермионы приоткрылся, а перед глазами поплыли черные круги. Словно ее тело погрузили в темные ледяные воды, заставили медленно опуститься на дно и наблюдать, как поверхность становится недостижимой. Крестраж, живущий в Гарри, высвободился. Волдеморт не создавал еще одного крестража. Это был тот же крестраж, что когда-то находился в теле Гарри. Гарри каким-то образом узнал об этом. И подумал, что сможет убить его, пожертвовав собой. Однако это не сработало. У нее перехватило дыхание, словно внутри образовался неподъемной тяжести груз. Гарри умер напрасно. Волдеморт продолжал говорить, но она его больше не слышала. Что-то теплое обернулось вокруг ее плеч, когда они затряслись, и гриффиндорка дернула руками в попытке убежать. Драко все еще находился рядом, пытался удержать ее и поговорить. Жадно глотая воздух, она могла слышать лишь собственное сердцебиение. Гермиона попыталась сосредоточиться на серых глазах Драко, но видела перед собой лишь изумрудно-зеленые. Стены хижины сдвигались, приближаясь к ней, становясь все теснее и теснее, пока не начали давить на нее, словно крышка гроба… А потом воцарилась тьма.
***
Ее веки открылись, а в ушах раздался шепот: «Реннервейт». Она резко выпрямилась, и кто-то схватил ее за плечи. Зрение постепенно прояснилось, легкие начали принимать воздух, и когда Гермиона подняла глаза, увидела Драко, возвышающегося над ней. Зеленый балдахин, казалось, тянулся ввысь над головой. Она была в его постели. — Грейнджер, — произнес он, и она поняла, что ее пытаются привести в чувство. В горле пересохло, и Гермиона облизнула губы. — Что случилось? Выражение его лица казалось встревоженным. — Я вынужден был тебя оглушить, — Драко поднял руку, чтобы убрать прядь волос с ее лица. — У тебя началась паническая атака. Девушка резко вздохнула, закрыв глаза. Плечи дрожали под его пальцами, когда воспоминания снова нахлынули. Бессилие и отчаяние снова поселились в ее груди. Гарри. Он каким-то образом узнал. Узнал правду о крестраже внутри себя. Что-то в воспоминаниях Снейпа, должно быть, эту догадку подтвердило. Ее веки горели, а слезы текли по лицу. Теплая рука без устали стирала одну за другой. Ее лучший друг погиб, и она долгое время не позволяла себе думать, как и почему. Она похоронила его среди своих ментальных полок, не получив ответы на все вопросы. Однако теперь его книга распахнулась, страницы порвались, а корешок пришел в негодность. Гермиона подавила рыдания, когда горе комком застряло в районе горла, клубясь черной дымкой вокруг сердца. Он специально отправился в Лес. Он не вооружился палочкой и принял смерть с закрытыми глазами. А ее с ним не было. Он был один. Гарри умер, делая то, что по его мнению было правильным, однако потерпел неудачу. Крестраж выжил. И вместо него погиб ее лучший друг. Последний всхлип вырвался из горла Гермионы, и она отпрянула от рук, сжимавших ее тело. Она сосредоточилась на своих полках, прижимая ладони к глазам до тех пор, пока слезы не перестали капать. Рядом с ней послышался вдох, а затем скрежет фарфора. Открыв глаза, она увидела, что Драко принес ей чашку с блюдцем. Слабый запах ромашки… Гермиона сосредоточилась на размеренном дыхании. Вдох через нос, выдох через рот. — Что случилось? — мягко спросил Драко. Матрас прогнулся под его весом, когда он сел рядом с гриффиндоркой. — Я чего-то не знаю? Она отхлебнула чай, но во рту все еще был мерзкий привкус пепла. Вернув ему блюдце, Гермиона снова вытерла щеки от слез и попыталась подавить свои эмоции. — Внутри Гарри был крестраж. Крестраж, который Волдеморт не собирался создавать. Я догадывалась об этом, но никогда не говорила ему. Или еще кому-либо, — ее взгляд коснулся коленей. — Вот почему он отправился в Лес. Он пожертвовал собой, чтобы убить его. Драко пошевелился, задохнувшись от эмоций. — Он верил, что это уничтожит крестраж, однако этого не произошло. Это лишь высвободило его на волю. Комната была словно в тумане. Моргнув несколько раз, Гермиона обнаружила, что Драко внимательно наблюдает за ней, а его пальцы находятся в нескольких дюймах от ее. — Гарри умер напрасно, — прошептала она. — В его смерти не было никакого смысла. Как и в смерти всех ее друзей, выставленных на Аукцион. Гермиона снова начала плакать. Взмахнув палочкой, Драко призвал снотворное и поднес флакон к ее губам. Девушка отвернулась. — Сейчас четыре часа утра, Грейнджер… — Еще одно воспоминание… — Они все еще будут там утром. Упав на подушку, гриффиндорка позволила своему телу ощутить мягкость матраса, когда Драко снова приставил флакон к ее губам. Веки начали медленно закрываться, Драко выключил свет и скользнул в постель рядом с ней, обвив ее плечи руками и уткнувшись лицом в ее мягкие волосы. Она сосредоточилась на его дыхании, пока сон не утащил ее в свой плен.
***
Гермиона проснулась в объятиях Драко, тепло его тела еще каких-то пять секунд успокаивало ее, после чего кровь снова начала стыть в жилах. Вздрогнув от воспоминаний о прошлой ночи, она разбудила его. — Прости, — голос гриффиндорки дрогнул, когда она повернулась к нему. Драко протер глаза и, окинув ее взглядом, заправил локон ей за ухо. — Как ты? Гермиона перекатилась на другой бок и посмотрела на часы. Десять утра. — Мне уже лучше, — солгала она. Ее губы внезапно задрожали, и она прижала их ладонью. — Мне нужно посмотреть остальные воспоминания, — она села, отбросив одеяло. — Грейнджер, для тебя важнее… Гермиона повернулась к нему. — Нет ничеговажнее этого. На лице Драко было странное выражение. Сглотнув, Гермиона расправила плечи и постаралась расслабиться. — Прости, просто… — она пыталась подобрать правильные слова. — Это важнее всего остального, Драко. Важнее всех нас. Сказать что-то по его лицу в данный момент было невозможно. Драко просто потянулся за палочкой, лежащей на тумбочке, и одним взмахом превратил ее пижамные штаны в джинсы. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Некоторое время он молчал, глядя, как она обувается. — Значит, вот чем вы занимались на седьмом курсе. Искали крестражи. Она кивнула. — Дамблдор рассказал Гарри все, что знал о них. Волдеморт создал шесть крестражей. Он разделил свою душу с помощью темной магии и запечатал их внутри шести вещей, которые имели для него значение. Драко скинул одеяло и уставился на противоположную стену. — Они поддерживали его жизнь, не так ли? — Да. Пока существуют части его души, он не может быть убит. Даже с помощью смертельного проклятия, — глубоко вздохнув, Гермиона впилась ногтями в свои ладони. — В ту ночь, когда он попытался убить Гарри в детстве, его душа раскололась в очередной раз. И каким-то образом часть Волдеморта поселилась внутри единственного живого существа в комнате. — В Поттере, — Драко повернулся к ней лицом, сжав челюсти. — А теперь в Гойле. — Гойл — всего лишь временный хозяин, — сказала Гермиона, потирая лоб. — Однако я уверена, что Волдеморт запечатал крестраж в место понадежнее, — она прижала пальцы к губам. — Он говорил что-нибудь о том, что собирается с ним сделать? В каких-то других воспоминаниях, которые ты просмотрел? — Я видел только то, что видела ты, — Драко встал и, подойдя к своему шкафу, натянул через голову джемпер. — Вчера вечером перед тем, как найти тебя, я искал в библиотеке ту самую книгу. — Мы должны начать с конца того воспоминания, на котором вчера закончили. Он мог сказать что-то, что… Драко покачал головой, затягивая ремень. — Когда я тебя вытащил оттуда, все уже закончилось. Он только сказал моему отцу дожидаться дальнейших инструкций. Гермиона подавила разочарование. — Что ж, надеюсь, мы найдем ответ в одном из следующих воспоминаний. — Значит… — Драко потер переносицу. — Помимо самого Волдеморта, существует еще семь частей его души, которые поддерживают в нем жизнь? Включая ту часть, что живет в Гойле? — Нет. Осталось всего две, — когда Драко в замешательстве нахмурил брови, она добавила: — Остальные пять уничтожены. Он моргнул. — Уничтожены… — его голос прозвучал как-то слишком тихо и отдаленно. — Да, — она подошла к двери его спальни. — Змея и часть, которая сейчас в Гойле. Как только они будут уничтожены, он снова станет смертным. Гермиона открыла дверь, но рука Драко, схватившая за локоть, остановила ее. Нахмурившись, она обернулась. Его лицо оставалось бесстрастным, когда он указал на поднос с завтраком, дожидающийся их на столе. — Тебе необходимо что-нибудь съесть. — Драко, у нас нет времени. — Грейнджер… — Мы можем поесть позже, — Гермиона открыла дверь и быстро двинулась по коридору. Остановившись у лестницы, чтобы дождаться его, гриффиндорка обернулась и увидела, как он выходит из спальни с двумя бутербродами в руке. Выгнув бровь, он протянул ей один. Пыхтя, Гермиона сунула его в рот, когда они начали спускаться по лестнице. Подойдя к двери кабинета Люциуса, девушка на мгновение заколебалась, однако потом вспомнила, что для нее теперь вход открыт. Драко прошел мимо нее, и она быстро последовала за ним, закрыв за собой дверь. Омут памяти стоял там, где и был шесть часов назад. Драко достал из Омута последнее воспоминание и запечатал его обратно в пузырек, пока Гермиона откупорила последний черный флакон, который датировался тремя месяцами позже предыдущего. Они посмотрели друг на друга, когда гриффиндорка схватила его за руку, и они вместе окунулись в следующее воспоминание. Приземлившись в доме Мраксов, они увидели, как Люциус вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Его взгляд снова был опущен в пол. Гермиона вскрикнула, когда, осмотревшись, заметила труп Гойла-старшего на полу рядом с собой. Драко поддержал ее, когда она споткнулась, уставившись на тело. Кожа мужчины была бледной, посиневшие губы раскрылись, должно быть, в попытке закричать. И с тошнотворной дрожью в животе Гермиона увидела, что глаза Гойла-старшего были голубыми, а не темно-карими, как в прошлых воспоминаниях. — Люциус, — произнес Волдеморт, повернувшись к нему лицом. Глаза мистера Малфоя оторвались от своих ботинок. — Значит, все прошло успешно, милорд? — Да, — ответил тот, и шипение отразилось эхом от стен. — Я извлек драгоценную часть своей души и запечатал ее в надлежащем сосуде. И теперь мы должны убедиться, что она в безопасности, — он скользнул к Люциусу и медленно вытянул руку вперед. Его длинные ногти заставили Гермиону снова вздрогнуть. — Именно поэтому ты здесь, мой скользкий друг. Между бровями Люциуса на мгновение залегла морщинка, однако быстро исчезла. Он полез в карман своей мантии, откуда достал платок, который, воспарив в воздухе, раскрылся и обнажил золотой жгут. Волдеморт бросил взгляд на своего слугу, потянувшись к платку. Гермиона и Драко, дернувшись, закружились на месте. Приземлились они на каменистую землю посреди ночи. Позади них возвышался склон горы. Луны на небе не было, звезды были скрыты за облаками. Волосы на руках Гермионы встали дыбом. — Где мы? — спросила она. — Не знаю, — Драко внимательно изучал местность. — Я никогда раньше здесь не был. Люциус расправил мантию и осветил себе путь волшебной палочкой. Тяжелые ботинки скрипели о гравий, Волдеморт следовал за ним, волоча за собой длинный плащ. — Надеюсь, ты абсолютно уверен в этом месте? — произнес Волдеморт. Его голос был низким, из него сочилась явная угроза. — Да, милорд. В течение этих нескольких месяцев я не только искал союзников среди румынского правительства, но и приложил немало усилий, чтобы об этом месте никто не узнал. Я лично исследовал все записи, усилил охрану и наложил защиту, — его серые глаза заблестели, когда он повернулся через плечо, чтобы посмотреть на Волдеморта. — Это имение никто никогда не найдет. Уверяю вас. Румыния. Гермиона бросила взгляд на темный горный хребет в попытке определить точное место, где они находятся. — Надеюсь, ты прав, Люциус. От этого зависит будущее твоей семьи. Страх мгновенно накатил на гриффиндорку. Она случайно взглянула на Драко: его глаза были широко распахнуты, а челюсти напряжены. Опустив подбородок, Люциус продолжил идти вперед. Они двигались вверх по крутой грунтовой дороге, затем резко свернули направо у массивного камня. — Для меня большая честь, что семья Малфоев снова может быть вам полезной, милорд, — Люциус замедлил шаг, дабы идти в ногу с Волдемортом. — Я не подведу вас снова. Тот хмыкнул. — В последнее время я доволен твоими действиями. Но если ты станешь самодовольным… — Я понимаю, милорд, — быстро сказал Люциус. Он долго молчал, двигаясь вперед, прежде чем снова заговорил. — Можно на чистоту… — Слушаю тебя. — Я бы хотел светлого будущего для Драко. Его уважают коллеги, он умеет грамотно излагать свои мысли. Надеюсь, он сможет служить вам, когда вырастет. Возможно, однажды, даже займет пост министра… Гермиона обернулась через плечо, туда, где стоял Драко. Его взгляд был прикован к отцу и Волдеморту. Она подумала о воспоминаниях Люциуса из Швейцарии, в котором его подтолкнули к тому, чтобы сопроводить немецкого министра вместо того, чтобы пытать заключенных с Беллатрисой. Волдеморт проскользнул вперед по темной тропе между холмами и бросил: — Будет видно. Люциус кивнул, и живот Гермионы скрутило от чувства вины, когда ее посетила мысль, сможет ли она это принять. Оба варианта вызывали тошноту, однако лучше пусть сидит в кабинете, чем бегает на поле боя. Дорога постепенно сужалась, и Люциус остановился в какой-то момент перед пологой скалой. — Мы пришли, мой Лорд. Гермиона прищурилась, пытаясь запомнить место, но в темноте было сложно что-либо рассмотреть. Драко подошел к ней, все еще наблюдая за отцом. Люциус постучал палочкой по центру скалы, и она вздрогнула, затем — с грохотом начала разваливаться на части, пока перед глазами не появилась дверь. Он повернулся к Волдеморту. — Только Малфой может войти внутрь, — он прижал палочку к центру ладони и разрезал плоть. Темная кровь потекла по запястью, когда Люциус протянул руку Волдеморту. Его губы скривились в подобии улыбки, когда он поднял Бузинную палочку и сделал тонкий надрез на указательном пальце. Красные капли крови Люциуса поднялись вверх и медленно опустились на бледную кожу, смешавшись с его кровью. Волдеморт зашил с помощью магии разрез, и Люциус сделал то же самое. Подойдя ко входу, мистер Малфой замер, когда Волдеморт коснулся рукой его плеча. — Жди здесь, — прошептал он, и Гермиона заметила, как Люциусу пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть. — Я сам спрячу его и наложу все необходимые защитные заклинания. Люциус кивнул и отступил на шаг, позволяя своему хозяину войти внутрь. Взмахнув палочкой, Волдеморт открыл каменную дверь и проскользнул в темноту. Люциус прерывисто вздохнул. Горы Румынии начали дрожать, воспоминание закончилось. Омут памяти вытолкнул их обратно в кабинет. Когда ноги Гермионы коснулись пола, она упала на колени и глубоко вдохнула воздух. Люциус Малфой тщательно защитил местонахождение крестража Волдеморта. В ушах зазвенело, когда она, наконец, взглянула на Драко. Его рот был открыт, а глаза — тупо смотрели на полки его отца. Гриффиндорка моргнула, глядя на Омут памяти, на поверхности которого кружились темные горы. Теперь Гермиона была одной из четырех людей в мире, знавших, где находится последний крестраж Волдеморта. И теперь ей нужно решить, что делать с этой информацией. Рухнув в кожаное кресло Люциуса, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Пальцы Драко в этот момент теребили нитку на рукаве. Казалось, он все еще был где-то далеко от этого кабинета. Гермиона уже так многого от него просила. Защитить воспоминания Шарлотты, вернуть их ей, ослушаться отца… Даже если бы он согласился передать Ордену сообщение о местонахождении крестража, она не знала, как его уничтожить. К тому же, они даже не смогут обойти защиту. Глубоко вздохнув, она посмотрела на стол из красного дерева, когда решимость внутри нее одержала верх. Это должна сделать она. Передать информацию в Орден и надеяться, что они добьются успеха, — слишком рискованно. Она не могла на такое пойти. Крестражи принадлежали ей. Ей, Гарри и Рону. Дамблдор доверил эту миссию им. Джинни и Шарлотта не знают, на что она способна. Этот новый крестраж в Румынии… Он принадлежит ей. И Драко. Гермиона подняла на него глаза. Всего несколько дней назад она пообещала ему, что останется здесь до тех пор, пока они не найдут способ выбраться всем вместе. Однако тогда в ее жизни ещё не было крестража. Ее логика требовала принять противоядие, избавиться от татуировки, взять его палочку, выйти за ворота поместья и отправиться прямо в горы Румынии. Затем разрушить скалу и уничтожить крестраж, как его уничтожил бы Гарри. Но сердце умоляло ее не уходить. Всех Малфоев замучают, а потом просто убьют. Дыхание перехватило, и она решила еще раз все обдумать. Сконцентрировавшись на дорогом письменном столе, Гермиона задалась вопросом, зачем Люциус хранил эти воспоминания. Единственная причина, которая приходила ей на ум, заключалась в том, что они нужны ему… в качестве страховки. Ровно как и ей. Если Орден схватит Драко или всю его семью, что может послужить лучшей страховкой, чем местонахождение последнего крестража Волдеморта? Драко резко повернулся на каблуках и подошел к Омуту памяти. Мускул на его щеке дрогнул, когда он принялся собирать нити воспоминания обратно во флакон. Прятать, словно их вовсе не трогали… словно они не разрушили и без того шаткий девичий мир. Сердце Гермионы забилось быстрее, когда она посмотрела на Драко. Ей просто необходимо убедить его… Если бы он нашел способ спасти себя и свою мать, она бы спокойно отправилась в Румынию и уничтожила крестраж. Она не сможет уйти, не обеспечив их безопасность, но она обязана… Он поставил черный флакон обратно на полку и закрыл дверцы шкафа. Гермиона мысленно прокрутила весь разговор, сжимая влажные ладошки в кулаки. Драко, я должна это сделать. Пожалуйста, не пытайся меня остановить.Замок на шкафчике щелкнул, и Гермиона стала наблюдать, как Драко медленно проводит пальцами по темному дереву. Мы должны продумать, как доставить тебя и твою маму в безопасное место. Люциус, конечно, не обрадуется, но мы можем оставить ему записку. Он знает, что поражение Темного Лорда возможно. Вот почему эти воспоминания хранятся здесь. Должно быть, так оно и есть. Драко снова повернулся и посмотрел на нее, стиснув зубы. Его взгляд скользил по телу девушки, однако в нем читалось беспокойство. Гермиона почувствовала, как слезы предательски рвутся наружу. Я знаю, что обещала остаться, но это важнее, чем все мы. Вот почему Гарри погиб, и я не могу допустить провала снова. Мне необходимо идти. Я должна сделать это, пожалуйста, не останавливай меня…— И как нам его уничтожить? Гермиона моргнула. Зрение прояснилось. На нее смотрели серые глаза, полные любопытства и доверия. — Что? — ее голос сорвался на хрип. — Его ведь можно уничтожить, как и другие, верно? Мы можем его уничтожить? Сердце гриффиндорки забилось быстрее. Мы.Она сделала резкий вдох, словно вынырнула на поверхность, после длительного погружения в воду. — Есть несколько вариантов, но… Ты… Ты бы помог мне? Он склонил голову, нахмурившись. — Разве ты не этого хотела? Уйти? Гермиона почувствовала, как сердце застряло где-то в районе горла. — Да, но… Я не думала, что ты отправишься со мной, что пойдешь против Волдеморта. Драко подошел ближе и стал на одно колено перед креслом. Коснувшись рукой ее щеки, он смахнул сорвавшуюся с ресниц слезу. — Я не знал, что есть другой вариант. Не знал, что его можно убить. Мне подобная мысль даже в голову не приходила. Она фыркнула. — И это все меняет? Его серые глаза пристально смотрели на нее. — Я верю, что все может быть иначе, лучше, чем есть сейчас, — его челюсти сжались, и он покачал головой. — Когда я услышал, что он победил, а Поттер умер… — Драко сглотнул и взял Гермиону за руку. — Для меня это был неоспоримый факт. А сейчас ты говоришь, что так не должно быть. Еще одна слеза слетела с ресниц и упала ему на кончики пальцев. Гриффиндорка закусила губу. — Драко, если ты сделаешь это, у Ордена не будет другого варианта, кроме как простить тебя. Он посмотрел в ее глаза. — Я сделаю это не ради Ордена, — Драко заправил прядь волос ей за ухо, и, когда Гермиона посмотрела на него в ответ, наклонился, чтобы поцеловать ее веки, виски, щеки… Когда он коснулся ее губ, Гермиона соскользнула с кресла, нырнув в его объятия, и запустила пальцы в мягкие светлые волосы. Драко усадил ее на свои колени и нежно поцеловал. Прижав гриффиндорку к себе, он посмотрел на нее и спросил: — Как нам его убить?