Гости разных миров

Мне не спалось. Девочки все уже спали, а я одна ворочалась, пытаясь заснуть. Стоило мне лишь немного провалиться в дрему, как в глаза попадала ужасная картина: мой родной отец, повешенный на трубе в ванной. Я просыпалась, обливаясь холодным потом, и спешила разомкнуть глаза. Из них катились слезы, и из-за их пелены не было видно ровным счетом ничего, не завешенное занавеской окно казалось тусклым размытым молочно-белым пятном на фоне слегка голубоватых и чёрных стен. После каждого кошмара я падала лицом в подушку и плакала. Проснувшись так трижды, я твердо решила успоуоиться и пойти к человеку, который, надеюсь, сможет мне помочь, а заодно и рассказать ему все. Я на удивление тихо вышла из комнаты, босиком, в длинной ночной рубашке из плотной белой ткани, немного приталенной и прикрывающий все что можно. По пути к нужной мне комнате я зашла в ванную. Отражение в зеркале меня не удивило, я представляла свой жалкий вид заранее: волосы заплетены в длинную лохматую косичку, лицо несчастное, бледное, заплаканное, глаза красные, хрусталики похожи на белки больше, чем сами белки. Я вздохнула, убрала с глаз челку и умылась. За три года в разведкорпусе всё-таки сделали душевые кабинки.

Выйдя из ванной, я пожалела, что не взяла с собой свечу или лампу, потому что в коридорах было темно, а единственным источником света были небольшие окна. Глаза после освещения в ванной не привыкли к полумраку, и мне пришлось постоять, оглядываясь в коридоре. Когда глаза более или менее могли что-то различить, я тихо пошла в сторону западного крыла, где располагались одноместные комнаты. Населена была лишь одна, ближайшая к выходу, шагах в пятнадцати от двери в холл с лестницей на четвёртый этаж. По дороге я очень боялась, что из-за какого-нибудь поворота вылезет что-то вроде черта, или, того хуже, кто-то из начальства, например, Леви. Уж кто-кто, а он однозначно первый кандидат на бесенка. Но что этот кандидат со мной сделает, если увидит, даже представить страшно. Этот человек точно не обделен фантазией на всякие пытки и на нанесение вреда в общем. Мне не хотелось бы испытать на себе его гнев. Спасибо, наслышаны.

Моё путешествие прошло тихо, без привлечения внимания. В замке было непривычно тихо, темно и немного жутко. Не хватало только воющих за окнами волков или титанов, и получилось бы полноценное фэнтези, хоть книгу пиши. И я даже знаю, кого можно было бы к этому приобщить... Но к сожалению, ни волки, ни титаны не выли. Более того, в штабе и его окрестностях царила должная тишина, прямо-таки отшельническое молчание. Это молчание, эта священная тишина была беспардонно прервана стуком в дверь, воспроизводимым моим кулаком. По ту сторону двери послышалось шуршание одеяла, нетвердые шаги и сонное бормотанье. Шаги приблизились к двери, и через секунду она открылась.

- Николь? - зевнул Марко, не скрывая удивления. - Что-то случилось?

На нём была обычная спальная одежда для мужского населения военчасти - свободная белая рубашка из того же материала, что и моя, заправленная, как правило, в такие же свободные прямые тёмные штаны. На рубашке имелись манжеты на пуговицах, зачем - непонятно. Сейчас Ботт в полусонном состоянии пытался эти самые манжеты застегнуть.

- Мне не спится, это во-первых, - охотно пояснила я. - А во-вторых, я хотела бы поговорить с тобой до вылазки. Ну же, впусти меня, пока Леви не выскочил из-за какого-нибудь угла!

Марко, здраво рассудив, отошёл в сторону и закрыл за мной дверь, а я просто села на кровать и занервничала. Чтобы снять напряжение, я начала хрустеть пальцами, которые почему-то не хрустели вовсе. Марко сел рядом.

- Так о чём ты хотела поговорить? - сказал он уже не так сонно. Протерев глаза, он поморгал, привыкая к полумраку. Я, немного смущаясь, прислонилась головой к его плечу.

- Ты ведь был... в другом мире? - спросила я, не поднимая опущенной головы. - Помнишь, когда вы накинулись на меня, называли меня Никой? Тогда я сказала, что знать её не знаю. Прости меня. Я безнадёжно соврала в глаза. - я подняла голову и посмотрела в глаза Марко. - Я жива. Я - Николетта Кодина, погибшая, спрыгнув с третьего этажа. Я, давшая когда-то тебе приют в своей квартире, и нечаянно чуть не убившая тебя. Даже не знаю, прощаемо ли такое...

Марко прервал мой монолог звонким смехом, но он не насмехался. Этот смех был искренним, простым и беззлобным, красивым и заразительным. Я заулыбалась и снова прислонилась к плечу брюнета. Я сделала это просто так, но через пару секунд на моём плече лежала его рука, которая немного прижимала меня к нему.

- Запомни, Николь, - сказал Марко. - Тебе я прощу все. Тем более, такой пустяк. Нечего переживать по этому поводу. Сейчас надвигается событие, из-за которого волноваться стоит больше. Ты пообещаешь мне не влипать в неприятности?

- Ничего обещать не могу, но могу постараться выполнить твою просьбу, - улыбнулась я. - Спасибо за аудиенцию. Прости, что разбудила тебя. Мне было очень важно поговорить до вылазки, желательно без посторонних ушей. Спокойной ночи, Маркыч.

Путь назад был куда легче, не было того напряжения, с которым я шла к Марко. На душе было так легко, так тепло и хорошо, что я даже не боялась начальства из-за углов. Уже лёжа в кровати у себя в комнате в полудреме, я поняла, что просто втрескалась, как девчонка. Это звучало так странно, так глупо и нелепо, что я чуть не засмеялась. Я не верила сама себе, считала это все недоразумением и ошибкой. Но никакой ошибки в этом не было. Всё действительно так и было...

* * *

- Подъём! - прогремел голос Ривая над ухом. Я перевернулась спиной к стене и запустила в капитана подушкой, пока ещё не вполне соображая, что, собственно, происходит. Благо, у Леви не было времени кидать в меня подушкой, поэтому он лишь презрительно на меня глянул и велел поторапливаться.

- М-м, на кой чёрт Ирвин распорядился выезжать так рано? Ведь проснулись не только мы? - ворчала Эля, натягивая штаны.

- А хрен его разберёт, этого вашего Ирвина, - ответила я, закидывая подушку на место и накрывая свою постель покрывалом. - Вот ударила моча в башку, и назад он её откачать не может.

- Полностью согласна... Да как их надеть-то? - проворчала Азаре, разбираясь с проблемой "Как надеть штаны", причём штаны-то были её её вовсе, а мои.

- Толстожопая, это мои штаны! - я выхватила сей предмет одежды и с удовольствием надела. - Так-то лучше.

Собрались мы быстро и в темпе вальса, насколько это позволяли устройства, высыпали на построение. Не опоздали ни на минуту.

Леви сказал пару слов по технике безопасности и отправил отряд разведчиков, участвующих в вылазке, на завтрак, а не участвующих - седлать коней. Я, рано радуясь своему участию в экспедиции, в шумной компании своих друзей направилась в столовую. А компания у нас довольно большая: восемь человек. Все мы ехали сегодня, но в разных отрядах. Азаре уже давно состояла в отряде Ривая, Элитном отряде, там же состоял и Жан. Марко и Джозеф были в отряде на западном фланге под предводительством веселого капитана Эшли. Эля, Лиля и Настя были в отряде снабжения на восточном фланге. И только одна я находилась в передовом отряде, прямо за Ирвином, Майком и Ханджи, которая и являлась моим командиром. С одной стороны, удобно, с другой как-то стремно. Всё-таки вылазка, титаны, передовая... Хрен его знает, что там такое.

В раздумьях я принялась за завтрак, особо не прислушиваясь к болтовне друзей вокруг меня. Мне становилось страшно при одной только мысли - при мысли о смерти, чьей бы она ни была. Как больно было гадать, на кого падёт жребий сегодня, и кто станет жертвой страшной, судя по рассказам очевидцев, смерти. Я смотрела в эти беспечные смеющиеся маски, натянутые на испуганные, мертвенно-бледные от страха лица. Каждый понимал, что кто-то не доживет до следующего утра. Я смотрела на свое отражение в чашке с чаем, и вдруг ровно от середины по поверхности чая поползли круги. Поняв, что эта капля сорвалась с моего лица, я внезапно ощутила, как едкая слеза щиплет мелкие царапинки, остающиеся после тренировок. На горло надавило тяжёлым острым комом откуда-то изнутри, голоса эхом отдавались словно в половине мили от моих ушей...

В себя меня привёл ощутимый удар ладонью по спине. Я с ужасом посмотрела на Жана, чья рука лежала у меня между лопаток. Кирштайн как-то озабоченно смотел мне в лицо. На себе я поймала ещё несколько взвонованных взглядов. Встретившись глазами с Марко, я почему-то схватила его за лежащую до того на столе руку и крепко сжала. Слёзы потекли ещё более обильно, и Азаре приобняла меня за плечи, так же поступили и Настя, Лиля и Эля. А я всё ещё держала за руку Марко, плакала почти навзрыд, и плкала бы, если бы не Ханджи, которая магко отцепила меня от Ботта и девчонок от меня, и повела к старому заброшенному крылу первого этажа. Заведя меня в одну из пыльных комнат, Зое обняла меня и потребовала объясниться. Я рассказала все: что накипело, чего я боялась, что я думаю... Майор спокойно выслушала, а после загадочно улыбнулась и отпустила меня приводить себя в человеческий вид.

* * *

Строй разведчиков чинно выехал с площади разведкорпуса. Мы направлялись к единственным воротам за стены, воротам города Каронес. Оказывается, в Тросте они тоже были, но Эрен в форме титана просто завалил их, потому что через ворота перли титаны, как мухи на мёд. Я б тоже завалила.

Когда мы ехали по площади города, на строй смотрела горящими глазами девочка в самодельной зелёной накидки и максимально похожей вышитой на её груди эмблемой. Девочка заметила, что я смотрю на неё, и помахала ручкой, широко улыбаясь. Леви обернулся ко мне и тоже посмотрел на ребёнка. Когда она увидела его, радостно завизжала и начала усиленно махать обеими руками. Я улыбнулась и вновь почувствовала ком в горле.

- Да она просто обожает тебя, капитан. - сказала я, забыв о субординации.

- Я знаю. Её зовут Марина, она дочка одного моего хорошего знакомого. И моя крестница, - ровно ответил капитан и поднял руку, чтобы помахать Марине. - Жаль только, что она об этом не знает. Она любит меня больше своего отца, хочет выйти за меня замуж. Дети такие странные..

Странно и непонятно, с чего это его поперло на откровения, хотя, возможно, он тоже боится. Ривай развернулся и уехал к своему отряду, держа в руках карту, которую почему-то не взял раньше. А я снова посмотрела на Мари, которая широко улыбалась кому-то с левой стороны строя. Я, пока Ирвин читал речь у ворот, привстала в седле и нашла взглядом этого человека. Наши взгляды пересеклись...

- Посвятите свои сердца! - крикнул свое коронное Ирвин. Ворота открылись, и легион разведки вышел за стены. Внешний мир был красив и зелен. Я ожидала, что везде будут валяться нивротъ#бенного размера кости, земля чёрная, деревья без листьев, что угодно, но только не зелёные, но брошенные пастбища, дикие поля и изумрудные холмы. В безоблачном голубом небе кружились птицы, грело солнце, а воздухе витали ароматы полевых цветов. Такой благодати я не видела с тех времён, когда ещё бывала на даче.

Но недолго я наслаждалась пейзажами, потому что к отряду с сокрушающей скоростью двигалось нечто, похожее на человека. Обнажённое, без органов определения пола, оно безвольной походкой шло десятиметровыми шагами. Само чудовище было ростиком с девятиэтажку. Из строя на УПМ вылетели два разведчика и оперативно прикончили эту ошибку природы. Я в ускоренном темпе догнала Ханджи.

- Что это было?! - выпалила я.

- Добро пожаловать в наш мир, Николь. Ты видела титана. - ответила Зое и вздохнула. - Когда-нибудь это должно было случиться.

Я сидела в седле, омертвевшими пальцами сжимая поводья, и смотрела в сторону испаряющегося трупа титана. До чего я дожила... До нелогичного, как Хогвартс, мира, до таких вот чудищ, амнезии и влюблённости в представителя сего мира, который уже два раза умер. Похоже, надо бы пройти у Ханджи тест на психику. Ах да, она же считается одним из самых отбитых людей в разведке! Супер.

А вылазка продолжалась. Отряд приближался к большому лесу, а ранее большой строй разделился на маленькие, образовав нестройный, клинообразный.

* * *

от лица Эльвиры

Отряд двигался параллельно лесу. Элитный отряд уже въехал в лес, передовой тоже. Что-то там происходит? Много ли титанов? Живы ли они ещё? Чего ждать от этой темно-малахитовой дымки меж деревьев? Я вгляделась в неё. А из зеленоватого тумана сверкали голодные стеклянные глаза немаленького титана. Он пошёл в сторону строя, и я посчитала своим профессиональным долгом убить его, маленько попонтоваться. Так посчитали и мои подруги. А я пропустила слова сержанта о самовольничестве, с азартной улыбкой поднялась и встала на седло ногами. Выпустив трос слева от руки титана, я спрыгнула с седла, и началась игра со смертью. Титан потянулся ко мне, но был остановлен отрубленной кистью. Конечно, она потом отрастет, если успеет. А второй трос я закинула в середину другой руки, между костяшек пухлой кисти. Титан, взревев от боли, по бесграничной тупости взял меня в экскурсию по лесу Гигантских деревьев. Мои клуши решили погулять на халяву, крича: "С*ка, куда понёс?!". Они преследовали гиганта, не отставая, периодически нанося удары. А он кричал от бесконечной боли, оттого, что его расчленяют заживо. Я, пользуясь моментом, пока чудовище закроет руками глаза, отцепила трос и решила его прикрепить к шее и прикончить титана. Но тот перестал орать, почувствовал, что кто-то топчет его затылок. Тогда он подпрыгнул. Трос перекинулся через голову титана, я видела в его огромных синих глазах себя в полный рост, но не видела и не чувствовала смарда тысяч трупов из пасти гиганта. Не церемонясь, он прокусил меня поперек тела. Я упала с пяти метров на землю.

Страшная боль разрывала мои внутренние органы, из живота и груди брызгала кровь, пульс отбивал набат в ушах, а крики девчонок были последним, что я слышала в своей жизни на земле. Солнце светило все тускнее, верхушки деревьев раздваивались, но алая пена застилала глаза. Раздался душеразлирающий крик, над моей головой пронеслось обезглавленное тело...

от лица автора

Ника слышала знакомые голоса. Они звали на помощь, кого-то проклинали. Отстав, якобы чтобы поправить седло, Кодина свернула в сторону звуков. Проскакав немного по лесу, Николь выехала на залитую кровью поляну. Посередине бесновался титан, а вокруг него кружила раненая девушка. На земле лежали чьи-то останки. Ника распознала в девушке Лилю, когда титан махнул огромной рукой и отбросил девушку к дереву. Шатенка напоролась грудью на какой-то сук, и Николь сманеврировала на дерево. Оторвав Лилю от дерева, она забралась с ней повыше и положила спиной на широченную ветвь, молясь, чтобы девушка жила. Лиля смотрела затуманенным взглядом на девушку, и сказала ей:

- О... ставь... меня не спасти...

- Не говори так! Я лично залечу твои раны! - крикнула Кодина. Лиля усмехнулась, из-под губ засочилась кровь.

- Неужели ты не видишь? Я умираю... Отомсти за них... обеих... за меня... - прохрипела Максимова и больше никогда не просыпалась. Её тусклые, безжизненные глаза смотели вверх, туда, где резвились птицы, где светилось бесчувственное, бессердечное солнце. На окровавленных губах играла ухмылка, из глаз катались слёзы. На щёки, лоб и шею девушки капали слёзы Николь. Она смотрела трупу в лицо, а потом задрала голову и закричала. До хрипоты, до першения в горле. Когда голос не слушался, Ника продолжала рыдать, глядя в небо из-под пушистых и слипшихся от соли ресниц. Снизу ревело чудовище, котрое она должна была убить собственноручно.

Сероглазая поднялась. Она с презрением смотрела на мерзкое существо под деревом, после чего начала маневрировать. Проносясь с молниеносной скоростью вокруг титана и одного дерева, девушка обмотала его и так связала гиганта. Стоя на затылке великана, Ника впервые обнажила клинок, чтобы целенаправленно убить. Лезвие сверкнуло на солнце, отразило его свет.

- Умри. - одними губами сказала Николетта и с садизмом вырезала смычный клок шеи из титана. Она яростно потрошила его, а после испарения трупа наложила лезвие на собственное горло, прижала его к гортани. Ника уже медленно проводила по горлу, но лезвие вдруг кто-то схватил и сломал пополам. Ника подняла глаза, а подоспевший вовремя Марко схватил девушку за руку.

- ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! - крикнул он. Ника невидящим от слёз взглядом смотрела в глаза разведчика. В них тоже сверкали маленькие алмазики слёз.

— Всего лишь хочу избавить этот мир ещё от одной сволочи, которая не смогла сберечь друзей. — прошептала Ника, не обращая внимание на слёзы, которые обильно текли по лицу. Девушка с болью и отчаянием в глазах усмехнулась и попыталась вырвать руку из хватки Марко, но тот пресёк все попытки на корню, дёрнув Николь к себе.

— Ты что же, решила, что это решит все твои проблемы? Мало нам потерь сегодня, ещё давайте добавим? — спросил Ботт, сжав исцарапанными, исполосованными порезами, ладонями плечи шатенки. — Думаешь, оттого, что ты умрёшь, кому-то будет лучше? Думаешь, что твоя смерть будет последней? — с каждым словом голос Марко становился громче,  а в конце и вовсе сорвался в крик. Вздохнув, он опустил голову и проговорил: — узнай я о твоей смерти, первым отправился бы за тобой. Я ведь, когда ты ушла из того мира, жизнь свою отдал второй раз, лишь бы встретиться. И ты хочешь, чтобы я снова ушёл за тобой?

— Нет... — дрожащим голосом сказала Ника и сделала ещё полшага к Марко, обняла его и прислонилась лбом к его плечу. — Марко... Прости...

— Ничего страшного, — глухо ответил тот и положил руку на голову Николь. — Я не смогу пережить ещё чьей-то смерти за сегодняшний день. Сначала Джо, потом они трое...

По сердцу Ники как ножом полоснуло. Она судорожно вздохнула и снова заплакала. Нет, нет, нет! Не могло такого быть! Это невозможно!..

* * *

Разбитый строй разведкорпуса возвращался в штаб. Легион понёс в этой экспедиции огромные потери. Каждый, без исключения, потерял кого-то, с кем был знаком. Никто не вернулся невредимым. На любом навсегда останутся глубокие белые шрамы, которые напомнят новичкам, оставшимся в живых, об этой памятной дате.

Марко и Ника тихо ехали на хромых лошадях в начале строя, прямо за начальством. Недалеко везли на телегах уже начавшие покрываться трупными пятнами тела тех, кто имел семьи. В одной такой телеге ехала Азаре. Её было не узнать: на месте глаза, прикрытого когда-то повязкой, были лишь впалые веки, волосы слиплись и испачкались кровью, на ноге шина, а красная от крови рука сжимала другую, принадлежащую одному из тех, кто лежал в повозке.

— Кто это там? — спросила Карадрас у Марко. Он, перехватив ее взгляд, отвернулся и не ответил. Ника же, подумав, вдруг потупилась и покрепче сжала поводья.

Вернувшись в корпус, девушка вошла в опустевшую комнату и села на холодную кровать. Она посмотрела на кровати, на которые ближайший месяц никто не ляжет, за которые никто не будет отстаивать свои права на них... Ника вздохнула, закрыла лицо руками, легла на койку, не сняв сапог, и снова заплакала. Перед глазами то и дело мелькали отвратительные лица титанов, испачканное кровью лицо Лили и та покрытая трупными струпьями омертвевшая рука Джозефа...

продолжение следует