Гости разных миров

Похоже, что удивление охватило не только меня. Все вокруг перешептывались и преглядывались, а кому перешептываться и переглядываться было не с кем, то есть, конечно, я, начал разговор с начальниками как единственными незанятыми собеседниками.

— Если брать во внимание ваши слова  "весь сегодняшний день", невольно приходишь к выводу, что до вылазки осталось немного.  А почему вы просвещаете  солдат в свои планы только незадолго до неё? — громко спросила я. Гул голосов, разносящийся по площади, мгновенно смолк. Через непродолжительное время гробовой тишины шёпот снова собрался в один целый шуршащий рой.

— В самом деле, как так? — подхватил кто-то из неровного теперь строя.

— Будьте добры объяснить, пожалуйста!

— Да-да!

— А ну молчать! — рявкнул Ривай, перекрикивая бунтарей.

— Мы решили заранее подготовиться без вашей помощи. — Ответила на мой вопрос Ханджи, когда воцарилась недавняя
тишина. — Сейчас с вас требуется только моральный настрой, усердные тренировки по полёту на УПМ, — Зое послала мне весьма выразительный взгляд, — и заготовка провизии за день до вылазки. Всем понятно?

Строй согласно зашумел. Ирвин кивнул капитану и вместе с остальными начальниками покинул площадь. Леви воззрился на нас и почему-то решил, что пробежка перед завтраком пойдет солдатам на пользу.

Я в числе первых бежала вот уже шестой круг вокруг замка. Всего было положено семь, поэтому у меня было ещё два круга, чтобы вырваться вперёд или наоборот, отправиться в хвост. Становиться завершающим не хотелось совершенно, поэтому приходилось верить в собственные силы и обогнать хотя бы Марко и Жана, бегущих чуть впереди меня.

К счастью, мне это пока удавалось. Я приближалась к ним по мере приближения к черте старта — Риваю, —, и они это видели. После Леви началась настоящая схватка за первенство. В подобных кроссах Аккерман никогда не запрещал, даже приветствовал, если это можно так назвать, кровопролитие, подножки и толкотню. Поэтому моим дорогим дружкам было ни за что не отвертеться. Мне сегодня сказочно везло, и я поравнялась с мальчишками. Оба попытались прибавить шаг, но — увы! — сил на это не хватало, чем я воспользовалась. Мы бежали под небольшим прогоном между казармами и столовой, которые соединял друг с другом коридор, проход к которому был доступен только на четвёртом этаже. Этаж этот был полностью отдан под опеку начальства, а простому люду, подобно нам, дорога заказана. Хрен, короче. Под арочным сводом этого прогона всегда было прохладно, темно и влажно. В щелях между камнями мостовой было порядком больше мха, на котором я весьма феерично поскользнулась. Падая, я с громким смехом тащила за собой мальчишек, за плечи которых схватилась. Если дотянуться до плеча Жана было проблематично, то добраться до Марко доставляло даже больше забот. Сцепившись в смеющийся ком, мы покатились дальше, не давая друг другу встать, с небольшой возвышенности, на которой и был злополучный переулок со злочастным мхом. Так оказалось даже быстрее, чем я предполагала. Азаре, мимо которой мы прокатились, удивленно вскинула брови и долго провожала нас непонимающим взглядом.

Наконец мы остановились, продолжая безудержно хохотать. Причём остановились не где-то, а прямо в ногах дорогого капитана. Он смерил кучу из трех разведчиков аки кучку биомусора. Тут я его вполне понимаю, ибо больше волнует в этой ситуации не способ передвижения, а как мы остановились. Мои ребра ломились под непереносимым весом Джозефа. Сама я лежала на Марко поперёк его верхней половины тела, скажем так. Его правая рука лежала у меня под грудью, что меня немного смущало. Но никаких движений рукой Ботт не воспроизводил, понимая всю прелесть сего положения, за что ему спасибо. Представляю, как несчастный Марко терпит треск в ребрах. Ладно я, во мне при моём росте всего килограммов пятьдесят осталось, но Рингест — это просто туша. Которая прямо сейчас хочет сломать мне хребет.

— Так, Рингест, — деловым тоном и еле сдерживая смех истерички, сказала я и толкнула задницей Джо. — Двигай отсюда, пока я не встала!

— Ну знаешь что, — глухо проворчал Марко, выплюнув мои волосы без особого отвращения, чего я не могла не заметить. — Вы хоть помните, что под вами еще человек чуть не в лепешку скатан?

— Да встаю я, встаю, — сонно сказал Рингест. Я забыла упомянуть, что он отличался вечным недосыпом и со своей способностью теперь мог заснуть когда и в какой угодно обстановке. Судя по всему, вырубился этот удивительный человек и пять минут назад. Неслыханная наглось: заснуть, катясь в клубке таких же идиотов как ты, да еще и остаться лежать на них при всем своём весе! Мне так обидно на суде не было, когда Найл позволял себе выступать против меня.  Кажется, я нашла ему достойного преемника...

Тем временем поднялась и я, протянув Марко руку. Он отказался от моей помощи т поднялся сам.

— Как твоя рука? — спросила я, стряхивая грязь с белых штанов. — Я думала, своим "Бюстом", который и на грудь-то не похож, ее сломала.

— Вовсе нет, — ответил Ботт, подошёл ко мне и беспардонно отряхнул с моих скромных ляжек пыль и прочую дрянь. — Я почти не чувствую правой половины тела.

— Это как... — начала я, но оборвалась. Эти его слова навеяли воспоминания.

Да. Вот оно. Теперь моя память в порядке. Я снова все помню, начиная от того, как много лет назад (или все же назад?) взяла Марко Ботта, пришельца перпендикулярного мира, к себе на проживание, до того, как прыгнула с балкона третьего этажа, а потом оказалась тут.

Я не подала вида, что что-то вспомнила, поэтому важно прокашлялась и отправилась в столовую, когда подтянулись остальные.

Завтрак прошел тихо и напряженно. Весть о нашем "закате" быстро разнеслась по корпусу. Её обсудили еще по дороге в "трапезную". Но все помнили также и о предстоящем приключении. Лично у меня кусок в горло не лез. Может, это и из-за того, что еда больше походила на вареное блинное тесто. Да, пожалуй, это правдивее.

Весь оставшийся день по замку бегали представители начальства и вносили в списки имена тех, кто должен ехать на вылазку. Отряд Ханджи был маленьким — около восьми человек. Но в любом случае, это больше, чем у того же Леви. Но этот маленький отряд, как и их миниатюрный командир, находились посередине всеобщего клинышка, тогда как наш, например, был на передовой. Не то чтобы мне так хотелось, но верхушки лучше знают, наверно.

***
Наверное, это был самый тихий ужин в моей короткой двадцатидвухлетней жизни. Никто в столовой не издавал почти никаких шорохов. Никто не разговаривал и не дурачился, как обычно бывает. Мыли были у всех одинаковые: а выживем ли мы завтра? Те, кто не учавствовал в завтрашнем путешествии, молча сидели около своих бесстрашных товарищей, а те лишь изредка вздыхали. Многие не ели, в том числе и я. Мне было очень страшно, я понимала риск, на который шла. От мысли, что кто-то может умереть, на глаза наворачивались слёзы, и ком давил горло. Особенно горько было думать о своих друзьях. Ведь если они погибнут, в конце концов и я умру от тоски и горя.

Всеобщую тишину взорвал звук отодвигаемого стула. Синхронно разведчики повернули головы к источнику звука. У офицерского стола стоял Леви, который, вставая из-за стола, прервал ход общих мыслей. Все взгляды были прикованы только к нему. Ривай окинул солдат взглядом и громогласно произнёс:

— Разведкорпус, отбой. Ужин все равно в вас не полезет, поэтому отправляйтесь спать. Завтра выезжаем в половине десятого утра. Всем запомнить расположение своего отряда. Кто опоздает на предварительный сбор у передних ворот, будет автоматически выключен из вылазки. Отдыхайте. Всем по казармам.

Приказ был выполнен так же тихо и синхронно. В нашей комнате никто ничего не сказал, все просто разошлись по кроватям. Не было одной Азаре, которую я видела с Джозефом на улице. Они клятвенно обещали друг другу, что выживут. Это пообещал себе каждый.

продолжение следует