18
— Отпусти руль! — голос Жени сорвался на визг, будто вместе с ним треснула сама реальность.
— Выруливай! — рявкнул Даня, вцепившись в руль так, что побелели пальцы.
Машину занесло. Грязь взметнулась из-под колёс, брызнула на стекло густыми тёмными пятнами. В свете фар болото выглядело как живая масса — вязкая, дышащая, будто ждущая, когда мы сделаем ещё одно неверное движение.
— Давай, давай… — шептала я, сама не понимая, кому — Дане, машине или просто в пустоту.
Резкий поворот. Скрежет. Машина дёрнулась, словно её кто-то выдернул назад из невидимых рук, и в последний момент выровнялась.
Мы остановились.
Тишина обрушилась резко, как удар.
Только двигатель хрипло работал, да где-то снаружи чавкала земля, медленно оседая после нашего безумного манёвра.
Следы от колёс остались прямо у кромки болота — глубокие, рваные, как шрамы.
— Что это, блять, было?.. — из темноты сзади показалась голова Влада. Его голос уже не звучал дерзко — в нём была настоящая, живая паника.
— Мы… — Даня сглотнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая с него остатки страха. — Мы чуть не утонули в болоте.
Он откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Его грудь всё ещё часто поднималась — дыхание не успевало за мыслями.
Я сидела, не двигаясь.
Руки дрожали.
Я сжала их в кулаки, но это не помогло. Внутри всё ещё тряслось — не тело, а что-то глубже, как будто страх застрял под кожей и не хотел уходить.
Саша рядом со мной тоже молчала. Я только краем глаза видела, как она вцепилась в ремень безопасности, будто он мог удержать её от того, что уже почти случилось.
Никто не шутил. Никто не ругался. Никто не пытался разрядить обстановку.
Мы просто сидели.
И понимали, насколько всё было близко.
Прошло, может, минуту. А может, целая вечность.
Постепенно дыхание выровнялось. Сердце перестало колотиться так, будто хочет вырваться наружу. Мир медленно возвращался на свои места — фары, дорога, машина… мы.
Живые.
— Поехали… — тихо сказал Даня, не открывая глаз.
И мы поехали.
Но теперь никто не говорил.
Дорога стала ещё хуже — узкая, разбитая, словно специально созданная, чтобы проверить нас на прочность. Колёса вязли в грязи, машина рывками продвигалась вперёд, иногда проваливаясь в ямы так, что внутри всё сжималось.
Каждый такой толчок отзывался внутри новым всплеском тревоги.
— Нет, я не понимаю… — вдруг заговорила Женя, и её голос был слишком громким в этой тишине. — Вот скажите мне, кто вообще додумался построить пансион в такой… дыре?
Она нервно усмехнулась, но смех вышел натянутым.
— Ни пройти, ни проехать… — продолжала она, с раздражением глядя на грязь, облепившую стекло. — Машина вся в хлам! И кто её потом мыть будет, а? Я, что ли?
Колёса снова провернулись в пустоту, брызги грязи разлетелись в стороны.
— Просто шикарно… — процедила она сквозь зубы.
А дорога всё тянулась вперёд — тёмная, скользкая, будто ведущая не к пансиону, а куда-то глубже.
— А кто тебе виноват, что ты решила «срезать» и поехать через лес, а не по нормальной дороге? — вздохнула Саша, едва не ударившись головой о потолок, когда машину в очередной раз подбросило на кочке.
Её голос звучал устало, с примесью раздражения, но без настоящей злости — скорее, как попытка хоть как-то разрядить то напряжение, которое всё ещё висело между нами после болота.
Машину трясло так, будто она вот-вот развалится на части. Каждая яма отзывалась внутри неприятным толчком, а ремень безопасности болезненно врезался в плечо.
— Ой, всё, не начинай… — буркнула Женя, не отрывая взгляда от дороги. Её пальцы всё ещё крепко сжимали руль, будто она боялась, что стоит ослабить хватку — и мы снова сорвёмся куда-то не туда.
Но Саша только фыркнула, уткнувшись лбом в стекло.
— Зато «быстрее будет», да? — тихо добавила она.
Никто не ответил.
Путь мы, конечно, сократили.
Вот только вместе с этим угробили машину до неузнаваемости.
Грязь облепила её со всех сторон — стёкла, двери, колёса. Казалось, она въелась даже внутрь, пропитала воздух, запахла сыростью, болотом, чем-то гнилым.
Фары едва пробивали темноту, а дорога впереди больше напоминала размазанную тень, чем что-то реальное.
И вот, наконец, показались ворота пансиона.
Как всегда — прикрыты.
Не закрыты. Не заперты. Просто… сделано вид, что всё под контролем.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается глухое, тяжёлое раздражение.
Им было плевать.
Абсолютно.
Они прикрывают ворота, создают иллюзию безопасности — будто сюда невозможно просто так попасть. Будто всё под контролем. Будто всё нормально.
А на деле…
уходят.
пропадают.
И всем всё равно.
— Конечно… — тихо вырвалось у меня, больше себе, чем кому-то ещё. — Главное — чтобы выглядело, что всё закрыто.
Голос прозвучал глухо, сжато.
Я отвела взгляд от ворот, но ощущение не ушло.
Наоборот — только усилилось.
Как будто за ними нас ждало не спасение.
А что-то, что мы ещё не до конца понимали.
— Так, ну приехали мы сюда… — Женя медленно огляделась по сторонам, хлопая глазами, будто всё ещё не верила, что мы действительно добрались. — И какой смысл? Ты думаешь, что их здесь держат?
В её голосе сквозило сомнение. Не насмешка — скорее попытка зацепиться за что-то логичное, нормальное, в этой всей ненормальной ситуации.
Я на секунду замялась.
Потому что честный ответ был прост: я не знала.
— Нуу… — протянула я, чувствуя, как слова даются с трудом. — Я пока не знаю, что именно мы будем делать. Но для начала… просто зайдём. В свои комнаты. Осмотримся.
Я потянула ручку двери машины и вылезла наружу.
Холодный воздух сразу ударил в лицо. Сырость липла к коже, пропитывала одежду, и только сейчас я по-настоящему почувствовала, насколько мы все вымотаны.
— Переоденемся хотя бы… — добавила я, захлопывая дверь. — Мы сейчас выглядим как… будто нас из болота вытащили.
Хотя, по сути, так и было.
— А кто виноват в том, что мы застряли? — Эрика пожала плечами, но в её голосе прозвучала колкость.
Я обернулась.
— Ну да, конечно. Никто не виноват, — хмыкнул кто-то из нас, устало, без прежней резкости.
Саша тихо фыркнула, отряхивая руки от засохшей грязи.
— Тебе легко говорить, ты машину не толкала.
Эрика только закатила глаза, но спорить не стала.
Мы все выглядели одинаково — грязные, потные, уставшие до предела. Одежда липла к телу, волосы сбились, лица были серыми от усталости и напряжения.
Никто больше не говорил.
Мы просто молча направились к зданию.
Шаги глухо отдавались в тишине, ворота лениво скрипнули за спиной, будто неохотно пропуская нас внутрь.
И с каждым шагом это место казалось всё более… чужим.
Не просто старым или заброшенным.
А каким-то неправильным.
Как будто оно смотрело на нас в ответ.
Мы прошли через ворота почти незаметно.
Охрана даже не подняла толком головы. Лишь мельком взглянула — и тут же потеряла к нам интерес. В её взгляде не было ни подозрения, ни внимательности — только усталая привычка. Она увидела меня и Сашу, которые уже не раз вот так проскальзывали мимо неё, и, не задумываясь, решила, что остальные — просто с нами.
Своих.
От этого внутри неприятно кольнуло.
Слишком легко.
Слишком… опасно легко.
Я на секунду замедлила шаг, обернулась. Охранница уже снова уткнулась во что-то своё, будто нас и не было.
— Отлично… — тихо пробормотала я себе под нос. — Просто прекрасно.
Мы вошли внутрь.
И первое, что ударило — это контраст.
Снаружи пансион выглядел почти заброшенным: серые стены, облупившаяся краска, тьма, липнущая к окнам. А внутри…
— Хмм… современненько… — протянула Женя, медленно поворачивая голову по сторонам. В её голосе звучало искреннее удивление, перемешанное с настороженностью. — А с виду и не скажешь.
Свет был мягким, ровным. Чистые стены, аккуратные полы, всё выглядело слишком… ухоженно. Почти стерильно.
Как будто это место пыталось казаться нормальным.
Но ощущение не отпускало.
— Так… — Саша чуть нахмурилась, вытаскивая ключи. Её пальцы были всё ещё в грязи, и металл тихо скрежетал в замке. — Сначала зайдём к ребятам. Надо хотя бы переодеться…
Она нервно дёрнула ключ, но тот не сразу повернулся.
— Мы сейчас как будто из какого-то кошмара вылезли… — тихо добавила она, уже себе под нос.
Я стояла рядом, ощущая, как одежда неприятно липнет к коже. Холод уже пробрался внутрь, но вместе с ним шла усталость — тяжёлая, давящая, от которой хотелось просто сесть на пол и не двигаться.
Саша снова попыталась провернуть ключ.
Щёлк.
Дверь поддалась.
— Наконец-то… — выдохнула она, чуть расслабив плечи.
Сзади кто-то тяжело переступил с ноги на ногу. Каждое движение давалось с усилием — мы были выжаты до предела.
Но даже сейчас…
Даже стоя в тёплом, светлом коридоре…
Ощущение не исчезало.
Будто за этой аккуратностью, за этим «современно» и «чисто» скрывалось что-то другое.
Что-то, что мы пока не видели.
Но уже чувствовали.
– — Ага… — протянула Эрика, прищурившись и медленно переводя взгляд с меня на Сашу. — То есть вы с Викой ещё и отдельно от всех живёте… но при этом вы просто друзья?
Она приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло что-то между насмешкой и любопытством.
Я на секунду замерла.
— Это… — слова застряли где-то в горле. — Это долгая история.
Саша рядом нервно кашлянула, будто тоже не знала, что добавить.
— Очень долгая, — быстро подхватила она, и мы почти одновременно рванули внутрь комнаты, будто за дверью можно было спрятаться не только от чужих взглядов, но и от самих вопросов.
Дверь захлопнулась.
Тишина.
Только тяжёлое дыхание и шорох одежды.
Мы начали переодеваться почти молча. Влажная, грязная одежда с неприятным ощущением отлипала от кожи, оставляя после себя холод и липкость. Хотелось избавиться от неё как можно быстрее, как от чего-то чужого.
— Бери всё, что хочешь… — Саша открыла дверцы шкафа, и те тихо скрипнули. — В чём тебе удобнее будет.
Я кивнула, не сразу решаясь даже прикоснуться к чистым вещам — настолько мы были сейчас… не в порядке.
Пальцы всё ещё дрожали.
Но постепенно, шаг за шагом, становилось легче. Сухая ткань, тепло, привычные движения — всё это понемногу возвращало ощущение реальности.
Перед тем как пойти в душ, я на секунду остановилась.
Потом вышла обратно в коридор.
Девочки стояли там же, переговариваясь вполголоса. В свете ламп их лица казались бледнее, чем обычно.
Я подошла к двери нашей с Викой комнаты и открыла её.
Внутри было тихо.
Слишком тихо.
— Я думаю… — я обернулась к ним, заставляя себя улыбнуться, хотя улыбка вышла немного усталой. — Вика не будет против, если вы возьмёте что-то из её вещей.
На секунду я задержалась в дверях.
Комната выглядела так же, как мы её оставили. Аккуратно. Спокойно.
— Берите, что нужно, — добавила я уже мягче.
И, не дожидаясь ответа, развернулась.
Мне срочно нужен был душ.
Смыть с себя грязь. Холод. И это странное ощущение, которое никак не отпускало.
Взяв чистые вещи, я почти бегом заскочила в душ.
Тёплая вода обрушилась на плечи, и я на секунду просто закрыла глаза. Грязь стекала вместе с усталостью, с липким страхом, с этим неприятным ощущением, которое прилипло ко мне после болота. Я стояла дольше, чем собиралась — просто потому что не хотелось выходить обратно в реальность.
Но пришлось.
Когда мы вышли в коридор, девочки уже стояли там — более-менее приведённые в порядок. Волосы ещё влажные, лица свежие, но в глазах всё равно оставалась та самая тень.
Никто до конца не расслабился.
— Какой у нас план? — спросил Влад, скрестив руки на груди. В его голосе уже не было паники, но и уверенности тоже.
Я достала телефон.
— Есть вариант… — я на секунду замялась, глядя на экран. — Попробовать найти по геолокации Вику. А с ней и Катю… Адель… Иру.
Пальцы быстро заскользили по экрану.
Сердце неприятно дёрнулось.
— Есть… — тихо выдохнула я. — Я их вижу.
Я подняла голову.
— Выезжаем.
Я махнула рукой, и в голосе уже появилась жёсткость. Решение принято.
Мы почти бегом покинули помещение.
На улице холод снова ударил в лицо, но теперь он только подгонял.
Машина рванула с места, как только мы захлопнули двери.
Яростно нажав на педаль газа, я будто пыталась выжать из неё всё, что осталось. Грязь, облепившая кузов, казалось, отваливалась сама по себе от скорости, разбрызгиваясь в стороны.
Мы с Сашей просто вжались в сиденья.
Каждый поворот ощущался слишком резко.
Каждая кочка — слишком сильно.
Но хуже всех, без вариантов, было Владу.
Сзади его мотало так, что он едва удерживался.
— Я сейчас… — начал он, но машина снова подпрыгнула, и он только зажмурился. — Всё, молчу.
Никто не засмеялся.
Нервы были на пределе.
Сначала мы остановились у той самой избушки.
Той, от которой уже становилось не по себе.
— Здесь? — спросила Женя, не глуша двигатель.
Я взглянула на экран.
Точка была дальше.
— Нет… — покачала я головой. — Ещё дальше. Едь прямо. Вглубь.
И мы снова сорвались с места.
Лес становился гуще. Темнее. Дорога — хуже.
Пока наконец деревья не начали редеть.
Мы выехали на окраину.
Я резко выдохнула.
— Здесь.
Машину оставили у трассы.
Дальше — пешком.
Воздух был холоднее, чем раньше. Тишина — плотнее.
Мы пошли вперёд.
— Как-то всё это… пугающе выглядит… — поморщилась Эрика, обхватывая себя руками.
— Да расслабься ты, — Даня хлопнул её по плечу. — Почувствуй себя героиней какого-нибудь фильма, бро.
Она только скривилась, но ничего не ответила.
Мы прошли буквально метров пять.
И остановились.
Перед нами был бункер.
Настоящий.
Серый, вросший в землю, будто его пытались спрятать от всего мира.
— Так… — Женя резко остановилась. — Нам придётся ещё и под землю спускаться? Нет. Нет-нет. Так не пойдёт. Я не согласна.
Её голос стал резче, почти паническим.
Но никто не остановился.
Даня просто молча подошёл к ней.
— Эй— ты что—
Он даже не стал объяснять.
Просто подхватил её на руки.
— Даня! Ты серьёзно?! Поставь меня! — она дёрнулась, но он уже шёл к входу.
— Поздно, — коротко бросил он.
И первым начал спускаться вниз.
Мы переглянулись.
И пошли следом.
Один за другим.
Как гусеница, цепляясь за холодные ступени, уходя всё глубже.
Под землю.
Где воздух становился тяжелее.
И тишина — громче.
Пройдя совсем немного, мы упёрлись в дверь.
Старая. Металлическая. Тяжёлая.
Я остановилась перед ней.
Рука дрожала так сильно, что я не сразу смогла ухватиться за ручку. Внутри всё сжалось, будто заранее знало — за этой дверью нет ничего хорошего.
Но я всё равно открыла.
Скрип.
Дверь поддалась.
И лучше бы… лучше бы я этого не видела.
В нос сразу ударил тяжёлый, затхлый воздух. Сырость, металл, что-то ещё — резкое, неприятное, от чего внутри всё перевернулось.
А потом я увидела их.
Все пропавшие.
Они сидели одной большой, сжатой кучей у стены, словно их просто свалили туда и забыли. Цепи тянулись от их рук, от шеи, звенели при каждом слабом движении. Кто-то даже не поднял головы.
Многие были истощены.
Лица — серые, глаза — пустые.
Кто-то едва держался в сознании.
Кто-то, возможно… уже нет.
Меня накрыло волной ужаса.
И злости.
Внутри что-то резко оборвалось.
В этой куче я заметила Катю… и Иру.
Ира была без сознания, её голова безвольно свисала, волосы закрывали лицо. Катя смотрела на нас… просто смотрела. В её глазах не было ни слёз, ни крика — только полная, пугающая беспомощность.
Саша уже была рядом с Адель, осторожно тряся её за плечи.
— Адель… эй… слышишь меня? — её голос дрожал, но она пыталась держаться.
А потом я увидела её.
Вика.
Она была отдельно.
В другом углу.
И это выглядело ещё хуже.
Железный ошейник на шее, тяжёлая цепь, уходящая в стену. Она сидела, едва держась, тело покачивалось, будто она вот-вот упадёт.
И кровь
На лице. На одежде. На руках.
Мир сузился до одной точки.
До неё.
Я даже не помню, как оказалась рядом.
— Боже… Вика… — голос сорвался, дыхание сбилось. — Что с тобой?.. Это они… да?..
Слёзы сами потекли.
Я обхватила её лицо ладонями — холодное, слишком холодное. Осторожно, будто боялась причинить ещё боль.
Она посмотрела на меня.
Её глаза…
Измотанные. Потухшие. Полные боли, которую невозможно передать словами.
Она даже не смогла ничего сказать.
Только чуть качнулась.
Как будто держалась из последних сил.
— Нет… нет, только не сейчас… — прошептала я, почти умоляя. — Вика, смотри на меня… слышишь? Смотри на меня.
Я слегка встряхнула её, стараясь не навредить.
— Пожалуйста… не закрывай глаза… только не сейчас…
Где-то позади звенели цепи, ребята пытались их освободить, голоса сливались в шум, но я уже почти ничего не слышала.
Только её дыхание.
Слабое.
Прерывистое.
— Всё… всё, мы здесь… — слова путались, но я продолжала говорить, цепляясь за них сама. — Всё закончилось… слышишь?.. Мы тебя вытащим… я тебя вытащу…
Я прижалась лбом к её лбу, стараясь удержать её в реальности.
— Только не уходи… пожалуйста… оставайся со мной…
— Я… я… я люблю тебя… барби… — её голос был едва слышен, словно шёл откуда-то издалека.
И она обмякла.
— Я тоже! — слова вырвались из меня срывающимся криком. — Тоже тебя люблю! Люблю тебя..
Я рухнула на колени, обнимая Вику так крепко, будто могла удержать её здесь одной силой рук. Мне было всё равно, что я снова пачкаюсь, что кровь и грязь впитываются в одежду.
Сейчас существовала только она.
Только её дыхание.
Сзади звенели цепи, кто-то торопливо говорил, кто-то звал по именам. Ребята уже освобождали Катю и Иру. Катя, пошатываясь, пыталась удержаться на ногах, Ира приходила в себя, морщась и щурясь от света.
— Держись… держись… — шептала я, уткнувшись лицом в её окровавленную майку.
И вдруг…
Я почувствовала движение.
Слабое.
Её рука.
Она медленно, с усилием провела по моей спине.
— Я… с тобой… — её голос был хриплым, прерывистым. Каждый вдох давался ей тяжело.
Она обняла меня в ответ.
Слабо.
Но этого было достаточно, чтобы внутри что-то снова вспыхнуло.
Я резко подняла голову, вглядываясь в её лицо.
— Я тебя сейчас освобожу… подожди… — торопливо заговорила я, руки уже тянулись к ошейнику.
Металл был холодным.
Жёстким.
Я дёрнула раз.
Другой.
— Ай… тише… — Вика вздрогнула и с трудом втянула воздух. — Я пыталась… не получается…
Она закашлялась, и от этого звука у меня внутри всё сжалось.
— Нет… должно получиться… — почти шёпотом сказала я, продолжая пытаться. Пальцы соскальзывали, не слушались, дрожали от спешки и страха.
И в этот момент—
— Ну надо же… как мило.
Голос.
Резкий.
Чужой.
Он разрезал всё пространство, как нож.
Я замерла.
— Какая любовь… — в этом голосе было столько яда, что от него хотелось отшатнуться.
— Любовь до гроба, противно — усмехнулся уже мужской голос.
Медленно.
Очень медленно.
Я обернулась.
Они стояли в проёме двери.
Директриса.
И её помощник.
Словно всё это время они просто наблюдали.
Смотрели.
Ждали.
У меня внутри что-то похолодело.
Но страх…
Страх очень быстро сменился другим.
Злостью.
Настоящей.
Жгучей.
Я медленно поднялась, всё ещё заслоняя собой Вику.
Пальцы сжались в кулаки.
— Это вы… — голос дрожал, но уже не от паники. — Это всё вы сделали…
Сердце колотилось так сильно, что заглушало всё остальное.
Но я не отступила.
Ни на шаг.
Потому что теперь…
Мы их нашли.
И назад дороги уже не было.
— Как хорошо… тебя, Фая, даже искать не пришлось, — голос директрисы был сладким, но от этой «сладости» по коже полз холод. — Я же знала, что ты как шавка на побегушках прибежишь к своей любимой Вике…
Герман побежал на меня
Дальше — как в тумане.
Слова будто растворились.
В глазах потемнело.
Мир качнулся.
Я почувствовала, как теряю равновесие, и последнее, что успела — это рухнуть прямо на Вику.
Когда я очнулась, первое, что я почувствовала — боль.
Жёсткий металл впивался в шею.
Я резко вдохнула, но тут же зашипела — ошейник натёр кожу, каждый вдох отзывался неприятным давлением.
Я дёрнулась.
Цепь звякнула.
Холодный звук эхом разнёсся по подвалу.
Я оглянулась.
И внутри всё опустилось.
Все.
Абсолютно все были прикованы.
Саша, Катя, Ира, Влад, Даня… даже те, кого мы только что пытались освободить.
Теперь мы были рядом с ними.
Та же куча.
Те же цепи.
Тот же кошмар.
— Куда мы влипли… — Эрика схватилась за голову, зажмурилась так сильно, будто пыталась проснуться. — Мы же просто хотели помочь девушке Вики…
Её голос дрожал.
— Да не ссы… — Катя тяжело выдохнула, откинув голову назад. — Всё будет хорошо… или не будет…
Горькая усмешка скользнула по её губам.
— А кто это вообще такие?.. — Влад нахмурился, переводя взгляд с одного лица на другое. — Мы-то тут при чём?
Он посмотрел на Катю, ожидая ответа.
Я попыталась подняться.
Тело не слушалось.
Слабость навалилась с новой силой, голова закружилась, и я снова чуть не упала.
— Зря стараешься… — рядом хрипло прозвучал голос Вики.
Я повернула голову.
Она сплюнула кровь в сторону и устало прислонилась к стене.
Даже сейчас…
Даже в таком состоянии…
Она выглядела так, будто уже поняла всё.
И приняла.
— Чего они хотят?.. — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Я… я им всё отдам… всё, что угодно… лишь бы они нас отпустили…
Слова звучали жалко.
Беспомощно.
Но я не могла иначе.
Я не хотела верить в худшее.
Вика медленно повернула голову ко мне.
Её взгляд был тяжёлым.
Слишком тяжёлым для таких слов.
— Фая… — тихо сказала она. — Мы жертвы.
Сердце пропустило удар.
— Если ничего не сделать… — она закрыла глаза, опираясь на холодную стену. — Мы не выберемся живыми.
Тишина.
Тяжёлая.
Давящая.
— Не тешь себя надеждами…
Её голос почти исчез под конец.
Но я всё равно его услышала.
И в этот момент…
Мне показалось, что я слышу не просто слова.
А крик.
Беззвучный.
Где-то глубоко внутри неё.
И от этого стало только страшнее.
Очнулись, ничтожные детишки, — начала цокать каблуками Панина и подошла ко мне. Она присела на корточки и подняла рукой мой подбородок. — Такая милая, но глупая мордашка. Чего тебе не сиделось дома-то? А сейчас бы могла собирать вещи. Теперь небось жалеешь, что прибежала на спасение своей принцессы, но уже поздно, — она начала смеяться.
Я лишь одёрнула лицо и отвернулась от неё.
— Вот ты какая, с характером, — она впилась когтями в мой подбородок и смотрела прямо в глаза. Просто пожирала взглядом.
— Ну чего ты там, у нас не так много времени, — окликнула её Герман
Она отошла от меня, и они начали рыться в моём портфеле.
— Ну вот, всё, что нам нужно. Ты готова стать самой молодой и красивой? — приобнял Герман, Марию.
— Таких ублюдков, как вы, нельзя назвать красивыми! — смотрела на них из-под лобья Вика. — Подруги моего отца, запитые алкашки, выглядят привлекательнее.
— Малая, ты, видимо, мало получила? — мужчина подошёл к ней и с размаху ударил кулаком по лицу. Вика начала откашливаться кровью. Изо рта, из носа, из ран на щеках. Больно было смотреть на эту картину.
— Вика! — пискнула я. Я оторвала клочок от своей майки и начала вытирать кровь. Она пыталась меня остановить. Даже сейчас скрывалась за образом хладнокровной девушки.
— Не надо, — уводила она голову в сторону, но я не прекращала.
Когда они вытащили все нужные принадлежности, начали что-то изучать в книге.
— Старпёр! Не мог всё понятным языком объяснить! — раздражённо говорил мужчина, агрессивно размахивая книгой.
— Тише ты! Не нервничай, а читай, — пихнула Мария его в плечо.
Краем глаза я увидела, как Катя смогла выбраться из железных наручников и готовилась к чему-то.
Я положила голову на плечо Вики, а она прижала меня к себе. Я не обращала внимания на посторонние звуки. Я просто закрыла глаза и плакала. До меня доходило осознание того, что живыми отсюда мы просто не выйдем.
Глаза пришлось открыть из-за того, что я почувствовала, что к нам кто-то подходит. Эта кровавая «парочка» стояла над нами и держала книгу. Глаза были полны злости.
— Мелкие стервятники! Где страница?! Где самая главная страница?! Это вы вырвали её! — присел на корточки передо мной мужчина. Его руки настолько сильно сжимали книгу, что выпирали вены.
— Мы ничего не трогали! — попыталась выкрикнуть Вика, но силы не позволяли этого сделать.
— Я… я… — не успела произнести ни слова, как Катя налетела со спины на мужчину.
— Сдохни, скотина! — кричала она, разбивая кулаки в кровь, пытаясь хоть что-то сделать.
Резко слышится выстрел.
— Катяя! — слышится крик Иры и истерика.
Я зажмурила глаза, а когда открыла, увидела лежащую на полу девушку. Руку пробила пуля. Она лежала и истекала кровью.
— Ты нормальная?! Хорошо хоть в руку выстрелила, — сказал Герма. Он оттащил девушку к холодной стене и бросил там.
Я видела, как морщилась Катя от боли, и сама истекала слезами.
В итоге эти ироды нашли то, что им нужно было. Рецепт всего зелья.
— Какого чёрта?! Что это за язык?! — воскликнула женщина в недоумении.
Мужчина подошёл к Вике и снял с неё ошейник. Она еле как поднялась. Не могла ровно стоять на ногах и опиралась о стену. Её толкнули в спину, и она упала.
— Какая же ты слабачка. Иди вперёд.
Девушку поставили перед книгой и заставили переводить.
— Я не знаю, что здесь написано, — вздыхала она и спокойно говорила, опустив глаза вниз.
— Да? А как же вы переводили все эти загадки?! — кулак директора прилетел прямо в живот. Она вся скрючилась и начала кашлять.
— Я не знаю… — шептала она.
— Не хочешь по-хорошему? Окей, будет по-плохому, — хмыкнула дама. И повернулась на меня. Сверкнув глазами, она подала знак, и тот подошёл ко мне.
Он отцепил мой ошейник и поднял за шею над землёй. Я начала задыхаться и пытаться ухватить ртом воздух. Силы были на исходе.
— Отпустите её! — что было мочи крикнула Вика
— Я… я посмотрю… — Вика наклонилась к книге и начала думать. — Надо… надо взять вот этот порошок и насыпать в чашу, — она повернулась ко всем.
— Ну так делай! — сказал мужчина, а меня откинул на пол. Я больно приземлилась. Сначала попыталась отдышаться, потом вспомнила про Катю и подползла к ней.
— Р… ш… им… — девушка что-то шептала себе под нос, что я не могла разобрать.
Я уложила её голову на свои колени и сорвала с себя топ. Хоть как-то обмотав рану, сделав подобие жгута, я начала говорить ей что-то, чтобы она успокоилась, и поглаживать по волосам.
Тем временем Вика пыталась как-то вытянуть время.
— И теперь надо… а здесь нет листьев клёна… — подняла она глаза на мужчину.
— Каких листьев?! — раздражённо фыркнул тот.
— Десять листьев клёна… надо выжать из них сок… — сглотнула она слюну.
— Твою м… И где сейчас взять эти листья?!
— По-моему, во дворе нашего пансионата растёт клён, если я не ошибаюсь, — сказала Саша.
— Если ты обманула, я тебя в эту землю втопчу! — сказал директор. Он переглянулся с директрисой и покинул комнату.
Настала гробовая тишина. Она просто стояла возле стены и смотрела на нас. На беззащитных, ни в чём не виноватых детей.
Я не выдержала такого давления — ни на себя, ни на полуотключившуюся Киру.
— Мымра старая! — я подошла сзади и толкнула её ногой вперёд. Она налетела на бетонную выпуклость. Но, к сожалению, ничего себе не повредила. Она попыталась налететь на меня…