16
— Вы животные! Животные! — голос Адель сорвался на хрип, будто рвал себе горло. — Саша!
Когда директор выпустил её из своей хватки, она метнулась вперёд — не как человек, а как раненое существо, у которого отнимают самое дорогое.
— Саша… — шептала я вслед, и это имя распадалось во рту пеплом.
Ира осела на кровать, будто из неё выдернули кости. Она смотрела в пустоту так, словно там показывали её собственный конец. Катя стояла посреди комнаты — бледная, с дрожащими руками. Она каждые несколько секунд поправляла волосы, как будто пыталась привести в порядок хоть что-то в этом хаосе.
— Выйдите, — сказала она тихо.
— Что? — переспросила директор Мария.
— Покиньте нашу комнату, — голос Кати стал твёрдым, режущим, как стекло.
Директор Герман и Мария переглянулись и вышли, разогнав подростков у двери. Толпа рассыпалась, но тишина, оставшаяся после них, была тяжелее крика.
— Я не понимаю… почему с нами? Почему Саша? Лучше бы меня! Меня! — я захлёбывалась словами, будто они жгли изнутри.
Мир начал ломаться. Воздуха не хватало. Тело выгнулось, судорога прошла по позвоночнику. Всё вокруг стало дальним, мутным.
Вика прижала меня к себе — крепко, отчаянно. Но паника не отпускала. Тогда она просто подняла меня на руки, как хрупкую вещь, которую боится разбить, и понесла в комнату.
Дальше — провал.
Утром я открыла глаза. Потолок был ослепительно белым, словно надгробная плита. Сквозь плотные шторы всё равно пробивался солнечный свет — слишком яркий для нашего горя.
На талии лежала чья-то рука.
Вика.
Она спала, дышала ровно, спокойно — как будто мир не рушился.
Я накрыла её ладонь своей. По щекам медленно покатились слёзы.
— Я не переживу, если нас разлучат… — прошептала я, боясь разбудить даже воздух. — Я так к тебе привязалась. Так надеюсь, что это не только я…
Вика зашевелилась.
— Кто нас разделит? — пробормотала она сонно. — Ты меня найдёшь где угодно.
— Идиотка… — я легонько ударила её по руке и встала, пряча слёзы.
Когда вернулась из душа, она сидела на кровати с гитарой. Мелодия лилась тихо, но проникала прямо под кожу. В ней было всё — страх, тоска, надежда.
— Красиво…
Она вздрогнула, будто я застала её за чем-то сокровенным.
— Я в душ. Собирайся.
Я выбрала серые джинсы и тёмный свитер. Ничего яркого. Сегодня яркость казалась предательством.
Мы заглянули к девочкам. Комната дышала отчаянием. Адель сидела спиной к нам, её плечи дрожали. Ира была похожа на тень самой себя. Катя молча листала телефон, но не видела экрана.
— Как она? — спросила я.
— Дозванивается родителям. Надеется на чудо, — выдохнула Катя
В этот момент Адель с силой швырнула телефон в пол.
— Почему, когда вы нужны, вас нет?! Ненавижу!
Телефон разлетелся на части — как и всё вокруг.
— Пойдём, — Вика мягко взяла меня за руку.
— Куда?
— В избушку. Первая подсказка ведёт туда.
Домик встретил нас холодом и запахом пыли. На втором этаже — запертая дверь.
— Цель есть, — прошептала девушка — Осталось попасть внутрь.
— Хорошо, что я ношу шпильки.
Замок щёлкнул — почти насмешливо.
Внутри — карты на стенах, старый стол, чаша с резьбой, свечи. Всё выглядело как начало обряда или конца истории.
— Это первый уровень, — сказала я.
— Тогда дальше поляна.
Лес встретил нас ветром. Он цеплялся за волосы, будто пытался остановить.
Мы искали долго. Я заметила рыхлую землю и начала копать.
— Опоздали, — раздалось за спиной.
Я обернулась.
— Пойдём. Здесь пусто.
Когда мы вернулись в пансионат, изнутри доносились крики.
— Вы несёте ответственность! — кричала мама.
— Мы платили за безопасность! — вторил отец.
— Мам? Пап?
Они повернулись так резко, будто увидели призрака.
— Слава богу… — мама выдохнула и тут же стала твёрдой. — Собирай вещи. Мы забираем тебя.
— Я не хочу. У меня здесь друзья.
— И кто? Вот эта нищая? — её взгляд полоснул по Вике
— Прошу выбирать слова, — спокойно сказала девушка.
— Она не нищая! — сорвалась я.
Отец вдруг пристально посмотрел на Вику
— Я тебя где-то видел…
Рукопожатие. Взрослое, сухое, лишённое чувств.
— Всё. Собирайся.
Голос мамы прозвучал резко, как щелчок выключателя. Будто этим словом она пыталась оборвать всё — разговоры, чувства, меня саму.
— Без Вики я никуда не поеду!
Я сказала это быстрее, чем успела подумать. Слова вырвались, как крик, застрявший внутри слишком долго. Горло сжалось, дыхание стало рваным.
— Так пусть едет с нами, — холодно сказала мама.
Слишком спокойно. Слишком равнодушно. Будто речь шла не о человеке, а о вещи, которую можно просто забрать с собой.
Я повернулась к ней.
К Вике.
— Поехали… пожалуйста, — голос предательски дрогнул. — Будешь жить с нами. Никаких запретов. Всё, что захочешь… только поехали.
Я сделала шаг к ней, почти не чувствуя пола под ногами. Внутри всё стягивалось в тугой узел — страх, отчаяние, надежда, которая больно царапала изнутри.
Она сглотнула.
Я увидела, как дёрнулось её горло. Как она отвела взгляд. Как будто уже приняла решение, которое сейчас раздавит меня.
— Фая… я не могу.
Тихо. Почти шёпотом. Но эти слова ударили сильнее любого крика.
— Я не брошу девочек.
И всё.
Что-то внутри меня треснуло.
Не громко. Не резко. Просто… сломалось.
Будто хрупкое стекло, которое держалось до последнего — и не выдержало.
— Тогда… — я даже не узнала свой голос. — Тогда я тоже не поеду.
Тишина стала тяжёлой. Давящей. Она навалилась на плечи, не давая вдохнуть.
— Вот вещи вашей дочери, — сухо сказала завуч Эвелина.
Её голос был чужим в этом моменте. Лишним. Как сквозняк в закрытой комнате.
Я резко обернулась.
Сумка. Куртка. Всё моё — уже собранное, уже отделённое от меня. Как будто за меня всё решили. Как будто меня уже нет здесь.
— Нет… — прошептала я.
Сначала тихо. Почти не слышно.
— Нет! Нет!
Голос сорвался. В груди что-то сжалось так сильно, что стало больно дышать. Я сделала шаг назад, потом ещё один, будто пытаясь убежать не от них — от реальности, которая наваливалась слишком резко.
— Я не поеду! Слышите?! Я не поеду без неё!
Слёзы жгли глаза, но я даже не пыталась их остановить. Всё внутри кричало, рвалось наружу, ломалось.
Я снова посмотрела на Вику.
Последний шанс.
Последняя надежда.
— Пожалуйста… — уже почти беззвучно.
И в этом «пожалуйста» было всё.
Меня подняли на руки — как ребёнка, как вещь, как груз. Наши с Викой пальцы сцепились до боли.
И начали разрываться.
Кожа скользила. Воздух стал густым.
— Я всегда на связи! — кричала она, захлёбываясь слезами. — Всегда с тобой! В твоём сердце!
— Нет! Я не хочу! — мой голос ломался, как тонкое стекло.
Дверь захлопнулась.
И вместе с ней — целая жизнь.
От лица Вики
.— Аааа! Чёрт! Почему?! По-че-му?!
Крик вырвался так резко, что даже сама испугалась собственного голоса. Он ударился о стены и вернулся ко мне эхом — таким же рваным, надломленным.
Я рухнула на кровать, почти не чувствуя тела, и вцепилась пальцами в волосы, сжимая так сильно, будто могла вытащить из головы всё это — мысли, воспоминания, её голос.
Боль.
Комната давила.
Слишком тесная. Слишком тихая. Слишком пустая без неё.
Стены будто медленно сдвигались, сжимая меня в ловушке, из которой не было выхода. Воздух стал густым, тяжёлым, липким — его не хватало, сколько бы я ни пыталась вдохнуть.
Я закрыла глаза, но стало только хуже.
Там — она.
Фая.
Её голос. Её взгляд. Её «пожалуйста».
Я резко перевернулась на спину и уставилась в потолок, как будто он мог дать ответы. Как будто где-то там было объяснение, которое сделает всё происходящее… хоть немного выносимым.
Но ничего.
Пусто.
Я не знаю, сколько так пролежала — минуту, час, вечность. Время потеряло смысл. Мысли ходили по кругу, как зверь в клетке, врезаясь в одни и те же стены.
«Я не брошу девочек.»
Эти слова снова и снова били по голове.
Если бы у безысходности был звук — это был бы мой хриплый, почти безумный смех, сорвавшийся с губ.
Стук в дверь.
Я дёрнулась.
Сначала не поняла, что это реально. Что это не очередной звук в голове.
Стук повторился.
Тише.
Осторожнее.
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Катя
— Что случилось? И… где Фая?..
Её голос был осторожным, почти боязливым. Как будто она уже знала ответ, но всё равно надеялась, что ошибается.
Я медленно подняла на неё глаза.
Внутри не осталось ничего, что можно было бы спрятать. Ни сил, ни маски. Наверное, в моём взгляде было всё — страх, пустота, растерянность, отчаяние, которое уже не кричит, а просто… есть.
Она остановилась в дверях.
На секунду.
Как будто этого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять.
Неловкая пауза повисла между нами. Тяжёлая. Давящая. Она звенела в ушах.
— Значит… это правда… её забрали, — тихо сказала она и осторожно села рядом.
Кровать прогнулась под её весом. Я почувствовала это слишком чётко. Всё чувствовалось слишком остро — даже такие мелочи.
Я сглотнула.
Горло сжалось так, будто внутри застрял камень.
— Я просто не понимаю… — голос дрогнул и сразу стал хриплым. — Почему именно со мной всегда происходит весь этот треш? Почему?!
Слова вылетали рваными кусками.
— За последние дни я почти сошла с ума. Почти… — я коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Только Фая не давала мне это сделать. Только она держала меня на поверхности.
Я сжала край одеяла, пальцы побелели от напряжения.
— А теперь… теперь её рядом нет.
Тишина.
Слишком громкая.
Слишком пустая.
Внутри — чёрная дыра.
Не та, что кричит или разрывает изнутри.
Хуже.
Та, которая просто поглощает всё.
Я посмотрела куда-то в сторону, не видя ничего перед собой.
— Знаешь, что самое паршивое?.. — прошептала я. — Она просила меня поехать.
Губы задрожали.
— Просила…
Я закрыла глаза и резко вдохнула, но воздух снова показался чужим, неправильным.
— А я осталась
— И теперь… — голос почти исчез. — Я даже не знаю, правильно ли я сделала.
Я опустила голову, уткнувшись лбом в колени, и впервые за всё это время позволила себе не держаться.
Плечи дрогнули.
Тихо.
Почти незаметно.
Но внутри всё окончательно рухнуло.
— Страшно теперь, что будет дальше…
И вдруг мысль ударила, как ток.
Я вскочила.
— Ира! Где Ира?!
— В комнате… А что?
— Кто-то знал про расследование. Сначала избавились от Саши. Потом от Фаи. Следующая — Ира!
Мы сорвались с места.
Дверь распахнулась.
Ира спокойно листала ленту, будто мир не трещал по швам.
— Вы чего носитесь? У вас крыша едет? — испуганно спросила она.
Катя опустилась перед ней на колени и схватила за руку.
— Просто пообещай… что не покинешь меня. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Будь рядом.
Ира смотрела то на неё, то на меня — в глазах растерянность.
— Кать, ты заболела? — она приложила ладонь к её лбу.
Но та только крепче сжала её пальцы.
В этот момент меня словно прорвало.
— Последняя загадка! Вот что нам нужно! Последняя! — выкрикнула я.
От лица Фаи
Я лежала на своей огромной двуспальной кровати — слишком мягкой, слишком просторной, слишком чужой.
От неё я отвыкла.
Передо мной — панорамное окно во всю стену. Внизу раскинулся город Огни, движение, жизнь.
Когда-то этот вид казался мне привычным. Родным.
Я скучала по этой комнате. По светлым стенам. По гувернантке Алисе. Даже по строгой Ольге, которая следила за каждым моим шагом.
Но теперь всё это — декорации.
Сердце ныло.
Мы с Викой расстались всего несколько часов назад. А кажется — прошла вечность.
Меня тошнит от мысли, что сегодня мы не поболтаем перед сном. Что она не пожелает мне спокойной ночи вживую. Что я не услышу её хриплый смех.
Её наглую усмешку.
То, как она, оставаясь со мной наедине, тихо называла меня «барби».
Как поправляла волосы и делала вид, что всё под контролем.
Мы знакомы совсем немного. Но именно с ней я хочу прожить каждую секунду.
Слеза скатилась по щеке. Потом ещё одна.
Я не всхлипывала — просто тихо рассыпалась.
Стук в дверь.
Я быстро вытерла лицо, поправила макияж.
— к вам Лия, Полина и Амалия, — сказала Алиса.
Они влетели в комнату с громкими голосами.
— Фая! Наконец-то! Мы так скучали!
Объятия.
Слишком наигранные.
— Ты не рада? — Амалия приподняла мой подбородок.
— Я бы лучше осталась там, чем здесь, — спокойно ответила я, втирая крем в ладони.
— Да ладно! Завтра светская вечеринка! — завизжала Полина.
— Я не пойду.
— Мы тебя не узнаём, — сказала Лия.
— Столько парней! Столько жертв! — засмеялась Амалия.
— Я сказала — не хочу.
— У тебя там кто-то появился? — толкнула меня Полина.
Я посмотрела прямо ей в глаза.
— Даже если и появился..
Лия опустила взгляд.
— Мы зайдём завтра в семь. Будь готова.
Они ушли.
Весь вечер я переписывалась с Кирой. Каждое её сообщение — как глоток воздуха.
И вдруг меня осенило.
Я вскочила. Переоделась. Схватила куртку.
— Ты куда? — спросил отец.
— К Амалии! У неё вечеринка! — бросила я и вызвала такси.
Но поехала не туда.
В лабораторию.
Восемь вечера. Закрытие — в девять.
Мы застряли в пробке. Полчаса ада.
За десять минут до закрытия я ворвалась внутрь.
— Девушка, вам кого? — спросила охранница.
— Я журналистка. Мне нужен адрес женщины, которая несколько лет назад работала здесь лаборанткой.
Меня направили по коридору.
Мне дали адрес.
Было поздно. Но страх оказался сильнее времени.
Двадцать второй этаж.
Звонок.
— Здравствуйте… у меня вопрос.
Женщина впустила меня. Я рассказала всё.
Она слушала молча.
— Я думала, про него уже забыли… Хороший был парень. С огромным будущим. Если бы ему поверили — в деньгах бы купалась. А фамилия простая… запомнилась. Панин.
Я замерла.
— Панин? Вы уверены?
— С памятью у меня всё в порядке.
Внутри что-то оборвалось.
Панин....
"Панин Герман"
"Панина Мария"
Это они те самые внуки
Под угрозой все дети в пансионате.
Сначала нужно узнать, в какую психиатрическую больницу увезли Сашу
Я дрожащими пальцами набрала номер.
— Адель! Срочно! Я могу помочь! Мне нужен адрес больницы, куда увезли Сашу?