15
Мы сидели на скучной алгебре.
Кто-то выходил к доске, мел неприятно скрипел, цифры и формулы заполняли половину доски, а голос учителя тянулся ровной, убаюкивающей линией. Класс постепенно погружался в сонное, вязкое состояние.
А я листала телефон, подбирая макияж к Хэллоуину.
Яркие образы сменяли друг друга — тёмные стрелки, размазанная «кровь», блёстки, линзы… Всё это казалось таким далёким от происходящего вокруг, почти как другой мир.
— Тебе серьёзно больше нечем заняться? — тихо спросила Вика, покосившись на меня. В её голосе слышалась усталость и лёгкое раздражение, будто её цепляло не столько моё занятие, сколько сама ситуация. — У тебя в жизни и так сплошной хоррор.
Я оторвалась от экрана и повернулась к ней, чуть прищурившись, с лёгкой усмешкой.
— Ты просто не умеешь веселиться. Надо отдыхать от рутины.
Слова прозвучали легко, почти беззаботно.
— Ты ещё не знаешь, как я веселилась раньше… пока не оказалась в пансионате, — вздохнула она и записала решение, быстро, уверенно, будто это было единственное, что сейчас не вызывало у неё раздражения.
Я на секунду замерла, рассматривая её профиль.
В её голосе проскользнуло что-то непривычное — не насмешка, не колкость, а почти… ностальгия.
— Но ты же говорила, что у тебя проблемы с деньгами из-за отца… — тихо напомнила я, чуть наклонившись ближе.
— А веселиться можно только за деньги? — усмехнулась Вика, даже не посмотрев на меня. Улыбка вышла лёгкой, но в ней чувствовался вызов.
Я прищурилась, уголки губ сами поползли вверх.
— Значит, ты отрывалась незаконно? — улыбнулась я, уже представляя, как это могло выглядеть.
— Так интереснее, — коротко ответила она, наконец бросив на меня взгляд. В её глазах мелькнул знакомый огонёк — тот самый, опасный и притягательный. — Была бы возможность — взяла бы тебя на тусовку со своими друзьями.
Она чуть откинулась на спинку стула, будто на секунду выпала из реальности.
— Даже скучаю по Дане и Владу… Те ещё персонажи.
В её голосе снова прозвучало это странное тепло, смешанное с лёгкой грустью.
И на мгновение алгебра, пансионат и все наши проблемы будто отступили — уступая место её прошлой жизни, о которой она почти не рассказывала.
— А у меня не было друзей… — пожала я плечами, стараясь сказать это легко, будто это не имело значения. Но внутри всё равно что-то неприятно кольнуло.
— Тогда на каникулах устроим тебе посвящение.
Она сказала это так просто, почти небрежно, но слова зацепили.
Тепло разлилось где-то внутри, тихо, неожиданно.
Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь.
По-настоящему.
Остаток дня я ходила с этой немного глупой, но искренней улыбкой, будто внутри что-то изменилось, стало легче.
После допзанятий мы заметили, как наши девочки почти бегом направились в комнату.
Слишком быстро. Слишком слаженно.
Я нахмурилась.
— И куда это они? — тихо спросила девушка, прищурившись, провожая их взглядом.
— Такое чувство, будто нас просто вычеркнули… — обиженно пробормотала я, ощущая, как это тепло внутри чуть гаснет, сменяясь неприятным осадком.
Вика на секунду посмотрела на меня.
И в её взгляде мелькнуло что-то жёсткое.
— Пошли.
Коротко.
Решительно.
И этого было достаточно, чтобы я без слов двинулась за ней.
В коридоре Катя уже стучала в нашу дверь — быстро, нетерпеливо, будто каждая секунда имела значение. Остальные стояли рядом, напряжённые, переглядывались, словно уже знали что-то важное.
— А вот и вы! — сказала Адель и в её голосе смешались облегчение и волнение.
Мы быстро зашли внутрь. Дверь за спиной закрылась с тихим щелчком, отрезая нас от коридора и оставляя в тесной, напряжённой тишине.
— Короче, мы решили сесть на хвост маньячке! — возбуждённо объявила Катя . Её глаза горели, она буквально светилась адреналином.
Я приподняла бровь, чувствуя, как внутри всё сразу напряглось.
— Что? И как?
— Будем по очереди сидеть в лесной хижине и наблюдать. Путь к её логову проходит мимо неё! — она говорила быстро, захлёбываясь идеей, будто уже видела, как всё срабатывает идеально.
Слова повисли в воздухе.
Лес.
Хижина.
Наблюдение.
Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
— Это слишком опасно… — тихо сказала я, но даже мне самой показалось, что мой голос звучит слабее, чем обычно.
Потому что внутри уже боролись два чувства: страх… и понимание, что, возможно, другого выхода у нас нет.
— Да нормально всё, — махнула рукой Адель словно речь шла не о ночных вылазках в лес, а о чём-то совершенно обыденном.
Я напряглась.
— Я считаю, что нам идти не стоит, — резко сказала Вика, В её голосе не было сомнений, только холодная уверенность. — Даша может что-то заподозрить.
В комнате на секунду повисла тишина.
Катя смотрела на неё внимательно, будто пыталась понять — это осторожность или просто упрямство.
Прошло пару секунд.
— Ладно, — наконец сказала она. — Тогда оставайтесь на связи.
Они вышли.
Дверь закрылась чуть громче, чем нужно.
И сразу стало тихо.
Слишком тихо.
— Почему мы не пошли? — не выдержала я, поворачиваясь к Вике. Внутри всё ещё кипело — смесь тревоги, обиды и непонимания.
— Потому что это глупо, — коротко ответила она. Даже не посмотрела на меня. — У нас своё расследование.
Её спокойствие раздражало.
Но в то же время… заставляло задуматься.
Вечер тянулся медленно.
Мы ждали звонка.
Минуты растягивались, превращаясь в что-то вязкое и тяжёлое.
Тишина давила.
Мы почти уснули, когда телефон Вики резко зазвонил.
Она тут же схватила его.
— Наконец-то, — сказала она в трубку, и в её голосе прозвучало облегчение, смешанное с напряжением.
Я приподнялась на локтях, наблюдая за ней.
Каждое её слово, каждая пауза — всё казалось важным.
Разговор длился минут десять.
Долгих.
Когда она наконец отключилась, то повернулась ко мне.
И по её лицу я сразу поняла — что-то есть.
— Мужчина с такой идеей действительно появлялся в городе. Его высмеяли. Имени никто не помнит. Единственный, кто может знать — профессор, который тогда был лаборантом. Но контакты утеряны.
Её голос звучал ровно, но я заметила, как она чуть сжала телефон в руке.
Значит, всё не так просто, как она пытается показать.
Я медленно выдохнула.
— Значит, нам нужен этот профессор.
Слова прозвучали почти автоматически.
Как единственная ниточка, за которую ещё можно было ухватиться.
— Он больше не работает, — Вика устало провела рукой по волосам. — И дальше копать мой знакомый не стал.
Тишина.
Короткая.
Но тяжёлая.
— Мы в тупике… — простонала я, падая на кровать и утыкаясь лицом в подушку. Всё напряжение последних дней навалилось разом, давя, не давая нормально дышать.
Девушка пару секунд молчала.
Потом вдруг выдохнула, будто приняла какое-то решение.
— Тогда отвлечёмся.
Я повернула голову, глядя на неё.
— Пойдём на вечеринку, — добавила она уже спокойнее. — А потом займёмся бумажками и подсказками.
Её голос стал легче.
Почти… обычным.
И это неожиданно подействовало.
Будто на секунду можно было вынырнуть из всего этого —
из страхов, тайн, леса, пропавших девочек —
и просто сделать вид, что мы обычные.
Хотя бы на один вечер.
Утром меня разбудил звонок.
Резкий звук будто выдернул из сна — голова ещё тяжёлая, мысли путаются, глаза не хотят открываться.
— Да?.. — сонно пробормотала я, едва нащупав телефон.
Но стоило услышать голос на другом конце, как сон мгновенно слетел.
Я резко приподнялась, сердце забилось быстрее.
Вика тоже шевельнулась рядом, недовольно что-то пробормотала, просыпаясь.
— Сейчас попробую, — зевнула я, но в голосе уже появилась собранность. Быстро отключилась.
Не раздумывая, я вскочила с кровати и направилась к выходу, даже не пытаясь привести себя в порядок.
— Куда ты в пижаме? — хрипло спросила девушка, приподнимаясь на локтях. Голос ещё сонный, но в нём уже звучало напряжение.
Я обернулась на секунду.
— Помогать нашим. Они застряли с охраной.
Слова прозвучали быстро, на выдохе.
— Они только вернулись? — Вика нахмурилась, окончательно просыпаясь.
— Да. — Я уже тянулась к ручке двери. — И ты могла бы помочь отвлечь охранника.
Я посмотрела на неё чуть внимательнее.
Потому что сейчас это было не просто «помочь».
Сейчас всё снова становилось серьёзным.
Мы быстро справились: девочки прошли в пансионат и почти сразу скрылись в своей комнате, будто боялись, что их вот-вот окликнут или остановят.
Мы с Викой шли следом медленно, уже без спешки, шоркая тапочками по холодному полу.
Тишина коридора после всей этой суеты казалась особенно резкой.
— Они не спали всю ночь, а энергии больше, чем у нас… — пробормотала я, зевая и потирая глаза. Голова всё ещё гудела после резкого пробуждения.
Девушка только тихо хмыкнула, но по её виду было понятно — она тоже устала, просто не показывала этого.
Через какое-то время мы все уже находились в одной комнате пансионата.
Обстановка изменилась — вместо напряжения теперь витало волнение и суета.
Кто-то перебирал одежду, кто-то спорил, кто-то смеялся.
Подготовка к костюмированной вечеринке — Хэллоуину — неожиданно вытеснила всё остальное. Хотя бы на время.
Я подошла ближе к Саше, наблюдая за тем, как она что-то аккуратно раскладывает.
— Саша! Ну пожалуйста! — я почти взмолилась, наклоняясь к ней ближе. — Я видела, какие гримы ты делаешь!
В голосе уже звучало нетерпение, смешанное с детским восторгом.
Хотелось хоть на вечер забыть про всё это.
Про лес.
Про Дашу.
Про страх.
— Я умею делать только себе, а не кому-то, — отмахнулась она, даже не поднимая взгляда, будто заранее знала, что её будут уговаривать.
Но просто так я сдаваться не собиралась.
Всё-таки я смогла её уговорить.
Не одна — с помощью Иры.
Мы вдвоём буквально давили, уговаривали, шутили, пока Саша наконец не сдалась, закатив глаза, но всё-таки согласившись.
Мой грим занял больше всего времени.
Слои, детали, линии — Саша работала сосредоточенно, почти не разговаривая.
Я сидела неподвижно, чувствуя, как с каждой минутой меняется не только лицо… но и настроение.
Когда всё закончилось, я посмотрела в зеркало — и на секунду даже не узнала себя.
Это того стоило.
— Ну, девочки, вы у нас сегодня просто бомбочки, — сказала Катя, обняв Иру.
— Руки, — вздохнула Ира и ловко увернулась, но в её голосе всё равно проскользнула улыбка.
В комнате стало шумно, легко, почти весело.
Но я…
Я ждала другого.
Я перевела взгляд на Вику.
Ждала.
Хоть что-то.
Слова. Усмешку. Замечание.
Но она молчала.
Просто смотрела.
Долго.
И от этого взгляда внутри стало странно не по себе.
Словно она заметила больше, чем остальные.
Но ничего не сказала.
До тусовки оставались считанные минуты.
Мы сидели в комнате, окружённые суматохой последних приготовлений, и просто болтали, стараясь отложить все тревоги на потом.
— Ну, к слову обо всём этом… что между вами происходит? — улыбнулась Ира, внимательно оглядывая меня и Вику, словно пытаясь прочитать не только лица, но и мысли.
Я хотела что-то сказать, сердце вдруг сжалось от предвкушения и лёгкой неловкости.
— Ну…
— Ничего! — резко, как всегда, перебила меня Вика. Голос был твёрдым, но в глазах мелькнула едва заметная искорка, будто признание проскользнуло мимо слов.
— Ладно, ладно, чего так отвечать-то, — пожала плечами Катя, вставая с кровати с лёгкой улыбкой, будто мир вокруг нас был вполне нормальным, несмотря на все странности.
В этот момент внутри меня всё сжалось.
Сердце как будто сдавило руками, а в груди подступила странная горечь.
Я ждала хотя бы намёка, малейшего признака, что для Вики я хоть что-то значу.
Но её резкое «Ничего!» прозвучало как холодный удар — будто мои слова, чувства и ожидания вообще ничего не стоят.
И в этой молчаливой пустоте, между строк её ответа, я ощутила обиду.
Не злость, не ярость, а именно обиду — тихую, болезненную.
Меня будто вытолкнули за предел того, что важно, и оставили стоять в стороне, незаметной и лишней.
И на мгновение мне показалось, что всё, что я чувствую, растворилось в этом тёплом, но холодном взгляде, который не успел коснуться меня.
Мы вышли из комнаты и оказались в коридоре, залитом мягким светом ламп и мерцающих гирлянд.
Тыквы с вырезанными ухмылками смотрели на нас с подоконников, а воздух наполнялся сладким ароматом печенья и пряностей — как будто сам осенний вечер шептал о празднике.
Каждый шаг отдавался в груди лёгким волнением.
Смех девочек из соседних комнат смешивался с шорохом костюмов и тихой музыкой, и на мгновение всё вокруг стало ярче, теплее, легче.
Казалось, сегодня действительно будет лучший день.
Вечер, когда можно хотя бы на время забыть про лес, про тайны, про маньяка и пропавших девочек.
Когда груз страхов и тревог, который мы тащили с собой, словно растворялся в этом мерцающем свете, оставляя место только для смеха, радости и маленьких мгновений счастья.
И на мгновение стало так легко, будто весь мир сжал руки в кулак, а теперь отпустил нас гулять по своим маленьким радостям.
Мы зашли в тёмный зал, где повсюду висели фонари — оранжевые, фиолетовые, зелёные, словно маленькие огоньки заколдованного леса.
Мрачная обстановка не пугала, напротив, она придавала празднику особую атмосферу, делая его загадочным и волшебным.
— Как прикольно! — выдохнула я, разглядывая красивые гирлянды, мерцающие в темноте. Сердце словно забилось быстрее от волнения и предвкушения.
Сначала прозвучала приветственная речь, тихая и торжественная, а потом свет полностью погас.
И в этом полном мраке начали появляться разноцветные вспышки — зелёные, синие, красные, плавно сменяющие друг друга. Музыка захватила пространство, в нём стало невозможно стоять на месте.
Мы с девочками образовали свой круг и начали отрываться, танцевать, смеяться, пока энергия не зашкаливала.
Особенно красиво двигалась Ира.
Её тело словно перетекало из одного движения в другое — ни одного резкого рывка, всё плавно и идеально.
Мы с Сашей пытались догнать её, но наши шаги выглядели немного сумбурно, неумело.
И всё же в этом хаосе было весело, словно мы вместе создавали маленький мир, полный смеха, света и музыки.
Вика и Адель сначала стояли у стены, словно наблюдая за происходящим со стороны чужого спектакля.
Адель — робко, с лёгким смущением, едва шевеля плечами, как будто боялась привлечь к себе внимание.
Вика же — с лёгкой ухмылкой на лице, с искоркой вызова в глазах, всем своим видом демонстрировала: «Эта вечеринка? Полный отстой».
Никто и не ожидал, что на такой тематической тусовке вдруг включат медленный танец.
И тут Саша подошла к Адель, словно весёлый вихрь, схватила её за руку и плавно вытащила на танцпол.
Они закружились в ритме музыки, смех и лёгкое волнение переплетались с плавными движениями, и Адель словно расцвела прямо на глазах у всех.
Катя не стала терять ни секунды и пригласила Иру, шагнув к центру зала с той уверенностью, которая сразу притягивала взгляды.
В этот момент зал казался живым, полным света, смеха и магии, а мы все будто оказались внутри танца, где каждый шаг и каждое движение были частью праздничного волшебства.
Я стояла и смотрела по сторонам, сердце то и дело подскакивало от лёгкого волнения и ожидания.
В душе тёплой искоркой жила надежда: вот-вот Вика подойдёт и пригласит меня на танец… но ничего не происходило.
Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я резко обернулась и увидела Карину.
Её грим был безупречен — яркий, дерзкий, ни в чём не уступающий моему.
— Что же ты одна? Никто не приглашает? — поинтересовалась она с лёгкой улыбкой, глаза искрились задором.
— Нет, у меня есть пара для танца, — проговорила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё кипело от маленькой обиды и нетерпения.
Я пошла подальше, к стене, где стояла Вика надеясь, что она наконец заметит меня.
Каждый шаг отдавался лёгким трепетом в груди — одновременно ожидание, надежда и маленькая, почти невидимая тревога.
— Что, никто не пригласил? — усмехнулась девушка, её глаза искрились весельем и лёгким вызовом.
— Как никто? Ты. — Я даже не дала ей вставить слово: схватила за руку и уверенно потянула к себе.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно всему залу, но к счастью, мы не упали и мягко влились в ритм музыки.
Волна мелодии окутала нас, и мы просто поддались танцу, словно весь мир вокруг исчез, оставив только нас двоих.
— Слушай… — начала я, едва касаясь её руки, — почему ты не пригласила меня раньше?
— Фая… — Вика наклонилась ближе, её голос стал мягким, почти шёпотом, — я просто не хотела, чтобы кто-то видел. Чтобы это стало тем, что обсуждают все вокруг. Я хотела, чтобы этот момент был только для нас.
— Значит… всё то, что ты говорила, что между нами ничего нет… — я прижалась ближе, с трудом выдавливая слова, — это было не совсем правда?
— Это правда… и не правда одновременно, — тихо ответила Вика, слегка улыбнувшись. — Я не отталкивала тебя. Просто не хотела, чтобы кто-то подумал, что я легко даю себя видеть или что мы демонстрируем свои чувства перед всеми. Это слишком личное, понимаешь?
— блять, это же обидно — прошептала я, чувствуя, как сердце стучит быстрее. — Я думала что я не важна для тебя
— Никогда, — прошептала она, сжимая мою руку и прижимая к себе. — Я просто берегла нас.
Всё очень странно, но в это так хочется верить
— Но почему тебе так важно, что остальные не видят? — тихо спросила я, ощущая, как её рука держит мою. — Почему мнение других так важно для тебя?
— Потому что… — замялась, глаза её светились мягким отражением света, — я не хочу, чтобы кто-то формировал наши отношение по своим представлениям. Я хочу, чтобы всё между нами было честным, настоящим. Без сплетен, без давления, без посторонних глаз. Это наше, только наше, и мне важно сохранить это так.
Но отношений никаких и не было
— А почему изначально ты говорила, что хочешь отношений без обязательств? — спросила я, сердце начало биться чуть быстрее. — Это тоже было для защиты?
— Частично, — Вика чуть наклонилась ближе, чтобы мы слышали только друг друга. — Я боялась, что если сразу признаюсь, кто-то заметит мою уязвимость и начнёт этим играть. Я хотела убедиться, что нам комфортно
Сейчас был идеальный момент… идеальный для поцелуя.
И, кажется, не только я это поняла — мы одновременно тянемся друг к другу.
И тут, как удар в самое сердце, свет резко вырубают.
Я не видела ничего — абсолютная тьма поглотила зал. Единственное, что удерживало меня в этом хаосе, — руки девушки, её тепло и сила, её дыхание рядом. Гул, поднявшийся в пансионате, вибрировал в груди, словно сам воздух наполнился тревогой.
— Фая, держись возле меня, — услышала я её тихий, но твёрдый шёпот. Она притянула меня ближе, и пальцы её руки сжали мою так крепко, что я почувствовала: мы вместе, и пока мы рядом, мне не страшно.
Из толпы раздались крики и возгласы:
— Это квест? Это, наверное, сюрприз от учителей!
— Не очень похоже на проделки преподавателей, — прошептала я, но сама почувствовала дрожь в голосе. Вика инстинктивно притянула меня ещё ближе, словно хотела защитить от невидимой угрозы.
И вдруг раздался странный, низкий голос — то ли через рупор, то ли через микрофон:
— Вот мы все с вами и встретились!
Сразу же послышался противный, глухой хохот, от которого по коже побежали мурашки. Я не видела лица Вики, но ощущала её напряжение, каждый дюйм её тела был настороже.
— Вы попали в западню. Без нашего разрешения никто не покинет это помещение! — произнёс голос, и в этот момент сердце сжалось от ужаса и адреналина, а темнота казалась бесконечной, словно сама комната пыталась нас проглотить.
Голос был знаком, но искажен, словно звучал через реверберацию и странное эхо, которое делало его чужим и опасным.
— Признавайтесь! У кого находится книга с заклинаниями и карта! — слова сотрясли воздух, а сердце заколотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.
Я начала задыхаться, ноги предательски подкашивались, а ладони вспотели. Казалось, воздух исчезает, оставляя только тревогу. Но рядом была Вика — её рука крепко сжала мою талию, и эта опора давала хоть каплю спокойствия.
— Никто отсюда не выйдет, пока не признается! Ну?! — голос накатывал волной, всё громче и громче, пробирая до костей.
— Если никто не признается, я выберу из толпы трёх человек, и они уйдут со мной. В неизвестность! Время пошло! Не признаётесь — Саша уходит с нами, Карина и Дима! Ну! — слова звучали как приговор.
Начался медленный, мучительный отсчёт. Каждое мгновение растягивалось до бесконечности. Мы молчали, затаив дыхание. Сердце сжималось в груди от страха. Рисковать жизнью подруги было невозможным, но признаться… и выдать тайну книги — казалось, страшнее смерти.
Я ощущала каждую секунду, каждое движение в комнате, каждый шорох чужих тел, и страх переплетался с адреналином так сильно, что мир сжался до этих темных стен и безысходного голоса.
Я открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то в ответ, но Вика мгновенно зажала мне рот рукой.
— Ты с ума сошла? Этим лучше не сделаешь, — прошептала она мне прямо на ухо. Её голос был спокоен, но в нём сквозила твердость, словно она удерживала меня от неминуемой опасности.
В этот момент резко включился свет. И я моргнула, пытаясь привыкнуть к яркости. На сцене, где ещё секунду назад раздавался зловещий голос, никого не было. Только пустой микрофон стоял на своем месте.
Зал пансионата заполнили обычные подростки — смех, шорохи, переливы разговоров. Вся та жуткая атмосфера, дрожь в груди и нависшая угроза, казавшаяся реальной, растворилась за секунду.
Вика отпустила мой рот и посмотрела на меня укоризненно, чуть нахмурив брови. Я сглотнула, чувствуя, как дыхание всё ещё прерывисто вырывается из груди.
К нам почти бегом подбежала Катя, а за ней Ира, их глаза сверкали смесью тревоги и облегчения. Мир снова казался странно привычным, но дрожь в теле и лёгкая тревога ещё не отпускали меня.
— Вы свет включили? — приподняла бровь Вика, внимательно осматривая зал, будто проверяя, не повторится ли только что пережитый кошмар.
— Да, дверь вообще была не заперта. Мы тихо вышли и дошли до кладовки с электрикой, — спокойно объяснила Катя хотя в её глазах ещё мелькало возбуждение от недавнего страха.
— Но здесь никого не было. Откуда тогда звук? — я огляделась, ощущая лёгкое дрожание в теле. Всё ещё казалось, что кто-то наблюдает.
— Скорее всего, из того микрофона под потолком. Через него можно говорить из кабинета охраны или директора, — пояснила Ира, и я невольно вздрогнула, представляя, как кто-то мог следить за каждым нашим движением.
— Тогда вы — в охрану, а мы — к директорам, — твёрдо сказала Вика, сжимая мою руку на мгновение, будто уверяя: вместе справимся.
Мы с Викой и Сашой помчались по коридору, ощущая, как адреналин разгоняет кровь. Шорох шагов, лёгкий гул музыки с прошлой вечеринки и стук наших сердец сливались в одно напряжённое эхо.
А Адель, Ира и Катя уже скрылись на первый этаж, готовые действовать в своей части плана. Каждый шаг был острым и точным, как будто мы балансировали на грани между обычной школой и настоящим опасным приключением.
Мы резко ворвались в кабинет директора, почти выбивая дверь, и застали пустоту. Воздух был тяжёлым, пахло пылью и свежим проветриванием — окно распахнуто. Значит, кто-то был здесь совсем недавно.
— Кто-то залез и вылез через окно? — с опаской спросила Саша, будто пыталась представить всю картину происходящего.
Вика прищурилась, её глаза сверкнули настороженно:
— Возможно.
Мы вернулись в нашу комнату пансионата, тяжело опустились на кровати, и тишину нарушали лишь редкие, тяжёлые вздохи. Внутри каждого из нас крутились догадки, догадок было слишком много, а доказательств — слишком мало.
— Как ей удаётся всё так чисто провернуть и нигде не спалиться? — с раздражением выдохнула Катя, сжимая руки в кулаки.
— Мне кажется, это кто-то из наших. Не может посторонний проникнуть сюда и не оставить следов, — потёрла глаза Вика, её голос дрожал, несмотря на уверенность.
— Кто? Вообще нет подозрений… Но это точно не Даша, — вздохнула Ира, её лицо стало бледным, как будто страх начинал заполнять комнату.
— Ладно. Сейчас надо поспать, а завтра попробуем разобраться, — тихо, но решительно сказала Вика
Мы разошлись по комнатам. Я смыла грим, переоделась и вернулась. Девушка сидела на своей кровати, разглядывая старую карту, найденную ранее.
— Что ты пытаешься разглядеть на ночь глядя? — тихо зевнула я, падая рядом.
— Я чувствовала, что на этом празднике что-то будет. Эта ситуация от нас не отстанет, — ответила она, ходя по комнате, сжатые губы выдавали тревогу.
— Тебе не кажется, что ты переутомилась? Уже бредишь этим, — тихо заметила я, подходя ближе, чтобы быть рядом, ощущая её напряжение.
Она остановилась, развернулась и посмотрела мне прямо в глаза — как тогда, во время медленного танца. Я задержала взгляд, сердце бешено колотилось.
Постояв так несколько минут, Вика резко отошла и села на кровать. Я неловко вернулась на своё место, чувствуя легкое разочарование и тревогу одновременно.
Поздней ночью я проснулась — 3:40. В комнате девочек раздался крик. Сердце сжалось. Я мгновенно подскочила и шлёпнула Вике по плечу:
— Быстро!
Мы вылетели из комнаты и помчались по коридору пансионата. Дверь была открыта, свет включён. Саша кричала, её голос рвал душу.
Мы вбежали и увидели, как она забилась в угол возле кровати, сжимая себя руками. Ира пыталась успокоить её, но безуспешно — крик Саши был слишком сильным.
В комнату ворвались директор Герман и директриса Мария. За дверью собрались остальные ученицы, глаза полны страха и любопытства.
— Что происходит? — спросила Мария, её голос звучал строго, но тревожно.
— Саша, тише, что случилось? — подошёл Герман. Но Саша отстранялась, цепляясь только за меня, прячась от взрослых. Я чувствовала её ужас, который пробирал до костей.
— Мы проснулись от её крика, — тихо сказала Ира— Кто-то пытался на неё напасть. Мы включили свет, и силуэт выбежал из комнаты.
— У неё психическая травма. Её нельзя оставлять в пансионате, — сказал Герман, его голос тяжёлым камнем лёг на наши плечи.
— Скорая уже в пути, — добавила Мария, не отводя взгляда от Саши.
— Какая больница? Это тот же маньяк! Он обещал забрать Сашу ещё на вечеринке! — кричала Адель, её руки дрожали от ярости и страха.
— Мы сейчас ничем не поможем, — спокойно, но твёрдо ответил директор.
— Вы снова пытаетесь всё замять! — взорвалась Ира, её голос звенел в коридоре.
В комнату ворвались два врача с носилками. Они осторожно направились к Саше. Она вцепилась в меня, я — в неё, сердце разрывалось от безысходности.
— Не смейте к ней приближаться! — закричала Адель, пытаясь прорваться сквозь поток взрослых.
— Вы не имеете права, — Вика встала перед нами, словно щит, грудью защищая всех.
Нас растолкали в стороны, и Сашу, как беззащитного ребёнка, уложили на носилки. Она пыталась вырваться, её голос ломался от страха. Мы стояли рядом с Ирой, истерично наблюдая, как нашу подругу уносят, сердце сжималось от беспомощности и ужаса.
——————————
На ночь)