14
На стене вспыхнуло изображение.
Лес.
Наш лес — но не тот, к которому мы привыкли.
Он выглядел иначе: ярче, насыщеннее, почти нереально красивым. Цветы казались живыми, свет — мягким, почти золотым, а деревья — слишком идеальными, будто их кто-то нарисовал.
Мы замерли.
С открытыми ртами.
Словно не просто смотрели — а погружались внутрь этого изображения.
И тогда зазвучал голос.
Мужской. Хриплый. С надрывом, который невозможно подделать.
— Когда-то давно, лет пять назад, когда умерли мои дети, а неблагодарные внуки не захотели мне помогать…
Я невольно сжала пальцы.
В голосе было что-то… неправильное.
Не просто боль. Что-то глубже. Темнее.
— …я не справился с горем и переехал подальше от города — в этот прекрасный, процветающий лес.
Картинка на стене чуть дрогнула.
Свет стал тусклее. Тени — длиннее.
— С самого начала он показался мне странным, неизведанным, хранящим в себе множество тайн…
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
Слишком знакомые слова.
Слишком близкие к тому, что мы уже видели.
Крестики на картах.
Скрытая комната.
Записка.
— Эти тайны словно ждали меня… своего открывателя.
Последние слова прозвучали тише.
Почти шёпотом.
И в этот момент мне вдруг стало не по себе.
Потому что это звучало не как воспоминание.
А как… начало чего-то.
.Голос продолжал звучать — глухо, с хрипотцой, будто каждое слово вытаскивали из глубины воспоминаний.
— Я поселился на окраине, построил небольшой уютный дом и занялся любимым делом…
На стене сменялись кадры: аккуратный деревянный дом, тёплый свет в окнах, книги, сложенные стопками.
Слишком спокойно. Почти идиллия.
— Я люблю читать. Мои полки были заставлены старинной мифологией, книгами о чёрной магии и фантастикой…
Слово «чёрной магии» прозвучало чуть тише.
Как будто он сам не до конца хотел его произносить.
Я невольно переглянулась с Викой
Внутри неприятно кольнуло.
— В один дождливый день я поехал в город забрать оставшиеся вещи из квартиры…
Изображение сменилось: серое небо, тяжёлые капли дождя, размазанные по стеклу машины огни.
Всё выглядело холодным. Отстранённым.
— Возвращаясь, решил свернуть… и оказался на другом конце леса.
Голос стал медленнее.
Осторожнее.
— Так я и наткнулся на усадьбу.
На стене возник дом.
Большой. Старый. Слишком тихий.
Он действительно выглядел ухоженным — ровные дорожки, чистые окна…
Но в этом было что-то неправильное.
Слишком пусто.
Слишком… безжизненно.
— Она выглядела ухоженной, но хозяев, как я понял, не было…
Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.
— Я вошёл внутрь… и начал изучать комнаты.
Картинка дрогнула.
Свет внутри дома оказался другим — тусклым, серым, будто его не касалось солнце.
— Изнутри дом казался мрачнее…
Теперь мы видели коридоры.
Пыльные стены.
Потолки, в углах которых тянулась паутина.
Старые люстры, покрытые слоем времени.
— …пыльные стены, потолки, люстры в паутине…
Голос будто стал ближе.
Тише.
— …портреты людей с пятнами крови.
У меня перехватило дыхание.
На стене один за другим появлялись портреты.
Лица.
Спокойные. Сдержанные. Почти живые.
И на каждом — тёмные, расплывшиеся пятна.
Кровь.
— Я шёл вдоль стены, вглядываясь в лица на картинах…
Камера будто двигалась вместе с ним. Медленно.
Лицо за лицом.
— На всех была изображена одна и та же семья.
Последние слова повисли в тишине.
И в этот момент мне стало по-настоящему не по себе.
Потому что ощущение было такое…
будто эти лица смотрят прямо на нас.
Голос не прерывался.
Он тянул нас за собой — глубже, дальше, туда, где уже невозможно просто «посмотреть и забыть».
На стене сменялись картины.
— Первая картина: «Литани Сергей и Литанина Татьяна, их прелестная дочь Маргарита», 1800 год.
Я всмотрелась.
Семья.
Обычная. Спокойная. Даже… счастливая.
— Шестая картина: «Литанин Сергей и Литанина Татьяна, их прелестная дочь Маргарита», 1890 год.
Картинка сменилась.
И в комнате стало холоднее.
Разница была… неправильной.
Девочка.
Она выросла.
Лет на тридцать.
Её лицо стало взрослым, черты — жёстче, взгляд — глубже, будто за эти годы она увидела слишком многое.
Но родители…
Они не изменились.
Совсем.
Ни морщины. Ни усталости. Ни времени.
Как будто их просто… вырезали из прошлого и вставили в настоящее.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— И так ещё несколько полотен подряд. Этот факт меня насторожил.
Насторожил?
Да это было ненормально.
Пугающе.
— Дальше я забрёл в огромную библиотеку…
На стене появилась другая сцена.
Высокие стеллажи.
Тысячи книг.
Пыль, которая словно лежала здесь веками.
— Пытаясь достать яркую книгу с верхней полки, я уронил на себя тяжёлый, пыльный том страниц на тысячу…
Я невольно вздрогнула, будто услышала глухой удар.
— Любопытство взяло верх.
Конечно.
Всегда берёт.
— «Заклинание вечной молодости».
Слова прозвучали отчётливо.
Слишком отчётливо.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод.
— Я не верил, что такое возможно… но всё же начал изучать текст.
Голос стал медленнее.
Тише.
Будто он сам вспоминал тот момент с опаской.
— Собрал нужные ингредиенты… и решился на эксперимент.
Вика рядом со мной напряглась.
Я это почувствовала.
— Прошло пять лет — я не постарел ни на день.
В комнате стало совсем тихо.
Даже слишком.
— В свои шестьдесят два я выглядел максимум на сорок.
Я резко вдохнула.
И впервые за всё время подумала не о страхе.
А о том…
что если это правда?
И сразу же — другая мысль.
Гораздо холоднее.
Если это правда…
то какой ценой?
Голос стал тяжелее.
Глуше.
Будто последние слова давались ему через силу.
— Я решил заработать на этом и стать первооткрывателем…
На стене мелькнули кадры города. Люди. Огни.
И он среди них — чужой.
— Поехал в город, обратился к властям, в лаборатории… но мне не поверили.
Я невольно сжала пальцы.
— Перед ними стоял не старик, а молодой мужчина… и всё же они считали меня безумцем.
Горькая усмешка в голосе.
Такая… настоящая.
— Единственные, кто заинтересовались, — мои внуки.
Я это почувствовала.
— Но этим людям я не хотел раскрывать тайну. Они были недостойны.
Слова прозвучали резко. Жёстко.
— Тогда они отправили меня «отдохнуть» в санаторий…
Я нахмурилась.
— Вернувшись раньше срока, я понял, что они обманули меня…
Пауза.
Короткая.
Но от неё внутри всё сжалось.
— …и выпили весь эликсир.
Тишина.
Настоящая.
Густая.
— Я знал, что действие проходит через несколько лет. Тогда я спрятал всё необходимое по лесу…
На стене мелькнули знакомые очертания.
Карты.
Крестики.
— …а в тайной комнате — карты и книги.
Я резко подняла взгляд на Вику
Она — на меня.
Мы обе поняли.
Это.
Та самая комната.
— Туда же спрячу и эту кассету.
Голос становился слабее.
Как будто он знал, что времени осталось мало.
— Я верю, что кто-то найдёт её… и остановит их.
Я почувствовала, как сердце снова ускорилось.
Не от страха.
От осознания.
— Из книги я вырвал нужные страницы… но некоторые рецепты остались.
Вика тихо выдохнула.
— Они будут экспериментировать… и погубят мир.
Слова ударили.
Сильно.
— Вы должны что-то сделать…
Запись оборвалась.
Резко.
Без завершения.
Я ещё несколько секунд смотрела на пустую стену.
Словно ждала, что он продолжит.
Но нет.
Тишина.
Я медленно выдохнула.
— Это не совпадение… — прошептала я.
Голос звучал иначе.
Твёрже.
Потому что теперь всё стало ясно.
Скрытая комната.
Карты с крестиками.
Кубки.
И лес.
— Это всё связано, — добавила я, переводя взгляд на девушку
И где-то глубоко внутри появилась новая мысль.
Холодная.
Чёткая.
Мы больше не просто ищем ответы.
Мы уже внутри этой истории.
Мы с Викой сидели молча минут десять.
Не просто молчали — словно застыли.
Как будто слова больше не имели значения, а всё, что было важно, уже прозвучало… и теперь медленно оседало внутри.
Комната пансионата казалась другой.
Теснее. Тише.
Воздух будто стал тяжелее.
— Я не верю, — резко сказала Вика, вскакивая со стула. — Бессмертие… Что ещё они придумают, чтобы над нами издеваться?
Она начала ходить по комнате.
Резко. Быстро.
Каждый шаг — как попытка сбросить напряжение, которое уже не помещалось внутри неё.
Я смотрела на неё.
И впервые за долгое время видела не уверенность.
А растерянность.
— А я верю, — тихо сказала я.
Слова прозвучали спокойно.
— И хочу помочь.
Она остановилась.
Резко.
Посмотрела на меня так, будто пыталась понять — я серьёзно или просто не осознаю, во что ввязываюсь.
— Я тоже хочу, — медленнее сказала она. — Но сначала нужно убедиться, что это не чья-то игра.
В её голосе появилась твёрдость.
Та самая, к которой я привыкла.
— Этот мужчина приезжал в город. Его должны были запомнить… — я чуть наклонилась вперёд, собирая мысли. — Сорокалетний мужчина рассказывающий про эликсир долголетия, точно бы отложилась в памяти.
Вика прищурилась.
Она уже думала.
Я видела это.
— И что ты предлагаешь? — спросила она. — Нас из пансионата просто так не выпустят.
Я на секунду замолчала.
Сердце всё ещё билось быстро, но теперь — иначе.
Не от страха.
От ощущения, что мы на пороге чего-то важного.
— Можно попросить знакомых… проверить по связям, — тихо сказала я.
Слова прозвучали осторожно.
Но в них уже была уверенность.
Вика задумалась.
По-настоящему.
Её взгляд стал глубже, сосредоточеннее, будто она перебирала варианты один за другим, отбрасывая слабые.
Тишина между нами больше не давила.
Она… работала.
— Есть один знакомый… Стас, — Вика произнесла это чуть медленнее, будто взвешивая каждое слово. — Он хотел стать моим продюсером. Довольно влиятельный человек. Думаю, если соглашусь на сотрудничество, он поможет.
Я чуть приподняла бровь.
— Продюсер? Ты что, звезда? — усмехнулась я, пытаясь разрядить напряжение.
Она бросила на меня короткий взгляд.
Без раздражения. Но и без привычной лёгкости.
— Это неважно, — отрезала она. — Главное — договориться можно. Просто так он ничего делать не станет.
В её голосе прозвучало что-то ещё.
Сдержанность.
И… нежелание.
Я медленно выдохнула.
Поднялась со своего места и подошла ближе.
— Вик… — тихо сказала я.
Она не смотрела на меня.
Я поймала её за взгляд, заставляя всё-таки встретиться глазами.
— Ты же сама сказала, что хочешь помочь.
Пауза.
Короткая.
Но в ней — слишком многое.
— Обратись к нему. Ради меня.
Слова прозвучали мягче, чем я планировала.
И честнее.
На секунду она замерла.
Как будто именно это и было тем, чего она не ожидала услышать.
Её взгляд чуть изменился.
Стал… глубже.
Сложнее.
— Ты даже не представляешь, во что это может вылиться, — тихо сказала она.
Не резко.
Не защищаясь.
Скорее… предупреждая.
Я не отступила.
— Тогда объясни, — так же тихо ответила я.
И в этот момент между нами снова повисло то самое напряжение.
Но уже другое.
Не колючее.
А тянущее.
Как будто сейчас решалось не только то, обратится ли она к Стасу…
Но и что-то между нами.
Она пристально посмотрела на меня.
Долго.
Тяжело.
Так, будто пыталась прочитать не только мои слова — а всё, что за ними скрыто.
— Мне от этого никакой выгоды.
Холодно. Чётко.
Как приговор.
Но я не отступила.
Наоборот.
Сделала шаг вперёд.
Ещё один.
И медленно опустилась перед ней на колени.
В комнате стало тихо.
Слишком тихо.
Я чувствовала её взгляд на себе — острый, внимательный, почти обжигающий.
Секунда растянулась.
Вторая.
И я подалась ближе.
Поцелуй вышел горячим. Не осторожным.
Словно я не просила — а убеждала.
Не словами.
Чем-то гораздо сильнее.
На мгновение всё исчезло.
Комната. План. Опасность.
Осталось только это напряжение между нами — живое, пульсирующее, почти болезненное.
— другое дело, — тихо усмехнулась Вика.
Её голос стал ниже.
Она резко притянула меня к себе, обхватила за талию — уверенно, без колебаний — и повалила на кровать.
Мир снова качнулся.
Резко.
Я едва успела вдохнуть.
Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.
Каждое движение отзывалось внутри теплом, которое уже невозможно было игнорировать.
Но дело было не только в этом.
В её прикосновениях чувствовалось всё, что она до этого скрывала:
раздражение,
ревность,
страх,
и это странное, упрямое притяжение, от которого мы обе уже не могли отмахнуться.
Она была слишком близко.
Слишком настоящая.
И в этот момент стало ясно:
мы давно перешли ту границу, за которой всё становится сложнее.
И опаснее.
Не только из-за того, во что мы ввязались.
А из-за нас самих.
От лица Иры
Сегодня мы весь день держались отдельно от Фаи и Вики.
И это ощущалось странно.
Непривычно.
Мы специально отступили в тень… и теперь наблюдаем со стороны.
И, кажется, это сработало — на нас никто не обращал внимания.
Мы сидели в комнате пансионата.
Тишина была напряжённой, будто перед чем-то важным.
— Я считаю, нам нужно пробраться в её комнату и всё узнать! — напористо заявила Катя
Как всегда. Без полутонов.
Я подняла на неё взгляд.
— И как ты это собираешься сделать? — спокойно, но с явным сомнением спросила Адель
Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
— В прошлый раз, когда мы лезли в кабинет директора, всё закончилось плохо.
Слишком плохо, чтобы об этом забывать.
Но Катя только улыбнулась.
Самодовольно.
— Нет, сегодня всё просчитано. Через десять минут она выходит на пробежку. Делает круги вокруг пансионата, иногда бежит к реке. Час её точно не будет.
Она говорила быстро, уверенно, будто уже проиграла всё в голове десятки раз.
— Адель постоит в холле на шухере, а мы проберёмся внутрь.
Улыбка стала шире.
Опаснее.
— Конечно, кто же ещё, — вздохнула Адель, закатив глаза.
Но не отказалась.
Никто из нас не отказался.
Потому что всем было понятно — мы уже слишком глубоко в этом.
— Время идёт. Спускайся, дорогая, — Катя хлопнула её по плечу.
Адель пробормотала что-то себе под нос и вышла, закрыв за собой дверь.
Я проводила её взглядом.
И на секунду внутри кольнуло.
Слишком много рисков.
Слишком мало гарантий.
— Ну что, дамы, нам в комнату к Даше! — Катя обняла нас с Сашей за плечи и буквально потащила к выходу.
Её энергия была заразительной.
И пугающей.
Мы вышли в коридор.
Шаги звучали слишком громко.
Свет казался тусклее обычного.
— Это точно её дверь? — в сотый раз переспросила Саша, нервно оглядываясь.
Я остановилась.
Посмотрела на табличку.
Потом на Катю
— Если нет — узнаем очень быстро, — тихо сказала я.
И, сама не ожидая, как сильно сжала кулаки.
Потому что в глубине души уже понимала:
обратной дороги снова не будет.
— Точно. — Катя достала из кармана тонкую металлическую шпильку и начала возиться с замком, её пальцы двигались быстро и уверенно, будто она уже много раз делала это раньше. — Готово.
Мы переглянулись и, с лёгкой дрожью от предвкушения, вошли.
Комната выглядела обычно: стол, заваленный тетрадями и распечатками, на кровати ноутбук и аккуратно брошенная футболка. Всё казалось спокойным, почти привычным.
— Ничего особенного… — пробормотала Саша, оглядываясь вокруг с лёгкой тревогой.
Но у меня внутри не отпускало ощущение, что самое важное скрыто где-то не на виду. Как будто всё это только маска.
— Что там? — спросила Катя, не отрывая взгляда от экрана, пальцы её бегали по клавишам с неумолимой решимостью.
Я подошла ближе и, с лёгким волнением, начала просматривать фотографии.
— Это же Фая… ну вылитая! — сказала я, перелистывая изображения одну за другой. Сердце колотилось быстрее, а руки дрожали от того, как удивительно похоже всё выглядело.
— Вот это Фая, а вот это — нет… — нахмурилась Саша, всматриваясь в каждое фото с заметным напряжением.
Я не могла оторвать глаз. Каждое изображение было живым, почти как будто Фая была здесь, рядом, в комнате, смотрела на нас. Внутри всё сжалось от странного, тревожного чувства, будто тайна, которую мы ищем, уже касалась нас.
И тишина между нами стала ещё тяжелее, наполненная ожиданием, страхом и удивлением одновременно.
— Кажется, я понимаю, о чём вы. — Я подошла к Кате, которая уже сумела взломать ноутбук Даши. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все в комнате. На экране мелькали фотографии девушек, удивительно похожих на Фаю, и внутри меня что-то сжалось от странного, тревожного ощущения.
— Если ей нужны девушки такой внешности, как у нашей барби, — тихо пробормотала Саша, прищурившись, — то зачем остальные ученицы? И в основном пропавшие — тихони и отличницы…
Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, словно подтверждали то, чего мы все боялись подумать.
— Разберёмся позже. Надо быстро закончить. — Катя вставила флешку и начала копировать файлы. Её пальцы летали по клавишам уверенно, почти машинально, но в комнате стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь лёгким треском ноутбука.
Я аккуратно сфотографировала тумбу с распечатанными снимками, стараясь не задеть ничего лишнего, и вернула всё на место. Руки слегка дрожали — от волнения, от адреналина, от осознания того, что мы на пороге чего-то действительно страшного.
Пока Катя заканчивала, мы ещё раз обошли комнату. Осмотрели каждый угол, каждый предмет, каждую мелочь. И… больше ничего подозрительного.
Но в груди всё равно что-то сжалось — ощущение, что важное скрыто где-то рядом, но его ещё предстоит найти.
Тихо закрыв дверь, мы вышли в коридор.
Сердце ещё стучало после напряжённой операции, дыхание слегка перехватывало.
Навстречу почти бегом шла Адель и внезапно врезалась в Катю
— Я к вам! Даша задержалась у охраны, хотела предупредить, — её голос дрожал от волнения, но в нём слышалась решимость.
— Значит, вовремя, — усмехнулась Катя, и мы с Сашей скрылись в полумраке коридора пансионата, чувствуя, как тёмные тени стен будто подстраиваются под нас, скрывая наши силуэты.
От лица Фаи
Дверь резко распахнулась.
Я вздрогнула и сразу отстранилась от Вики. Её тело рядом согревало и одновременно держало на грани — слишком близко, слишком остро.
В комнату вошли девочки.
Их лица выражали лёгкое удивление — любопытство, скепсис и что-то ещё, почти незаметное, но читаемое.
— Мы не помешали? — с ехидной улыбкой спросила Ира, держась за ручку.
Вика слегка сжала кулаки, но глаза её блестели — смесь раздражения, тревоги и чего-то… неопределённого.
Я перевела взгляд на Иру и невольно улыбнулась.
— Нет. Но в следующий раз стучите, — так же ехидно ответила Вика, медленно вставая с кровати. Каждое её движение было словно вызов, уверенное и слегка раздражённое.
— У нас есть информация. И она вряд ли хорошая… — замялась Катя, её голос дрожал чуть заметно, словно она боялась наших реакций.
— Говори уже, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. Я подошла ближе, почти наклонилась над ноутбуком, словно так могла почувствовать правду сильнее.
— Ноутбук есть? — спросила она.
— Сейчас. — Я достала свой и передала ей. Сердце колотилось так, что казалось, оно стучит в ушах.
Мы все сели на кровать, почти касаясь друг друга плечами. Теснота усиливала ощущение напряжения.
Катя вставила флешку и открыла папку.
Я замерла.
— Фотографии Фаи… и что? — нахмурилась Вика, глаза её сужены, взгляд острый, как лезвие.
— Но это не я. Точнее я… но не везде. — Я скрестила руки на груди, ощущая, как холод пробирается по спине. — Откуда это?
— Это было на ноутбуке Даши, — пожала плечами Катя, но я видела в её глазах напряжение и тревогу.
— И ещё вот это. — Ира показала фото, сделанное в комнате.
Мы переглянулись.
Тишина повисла тяжёлая, почти физически ощущаемая.
— Я чувствовала, что она ненормальная, — тихо сказала Вика, и едва заметно сжала мою руку.
Секунда. Две. И внутри что-то дернулось, тепло смешалось с паникой.
— И что теперь? — растерянно спросила я, сердце колотилось, дыхание сбивалось, а глаза метались между ними.
Комната была полной, но пустой от ощущения страха и ожидания.
Каждое мгновение будто висело на волоске, а правда, которую мы увидели, казалась ещё более холодной и опасной.
— Мы не уверены, что она та самая. Нужно искать дальше. Но и с неё глаз не спускать, — спокойно ответила Саша, голос её был ровный, но внутри чувствовалась стальная решимость.
— Конечно не спускать! И предъявить ей всё! — вспыхнула Вика, и её слова буквально искрились напряжением. В глазах мелькнула смесь гнева, тревоги и того непередаваемого притяжения, что всегда возникало между нами.
— Не сейчас, — вздохнула Катя, стараясь сгладить накал, но её пальцы нервно терли флешку в руках, будто сама техника держала её напряжение.
Весь вечер мы обсуждали ситуацию.
Каждое слово висело в воздухе как будто тяжелым свинцом.
Решили: Даша может быть причастна. Пока — осторожность. Мы с Викой остаёмся в этой комнате. Встречаемся по вечерам, чтобы не привлекать внимания, чтобы всё происходило тихо, почти незаметно.
Ночью мы лежали в темноте, слыша только собственное дыхание.
— Странная она. Зачем ей твои фотографии? — тихо спросила девушка, голос её почти шепот, но в нём проскальзывало любопытство и тревога.
— Заметь, не только мои. Там были девушки, очень похожие на меня. — Я повернулась к стене, пытаясь спрятать лицо и внутреннюю дрожь. — Но тебя волнуют только мои.
Она промолчала, но в воздухе повисло напряжение, почти ощутимое.
— Спокойной ночи, — буркнула она, отвернувшись, но я слышала, как её дыхание слегка сбилось, и как сердце, казалось, бьётся чуть быстрее.
Утром я потянулась — с плеча слетела лямка ночной рубашки.
— Серьёзно? С утра пораньше? Мне и так плохо, — пробормотала Вика, отворачиваясь, голос её был хрипловат от сна, но в нём звучала лёгкая раздражение, смешанная с тем странным теплом, которое я всё ещё ощущала от прошлой ночи.
— Тебе всегда есть к чему придраться, — фыркнула я и встала, чувствуя лёгкую игривую уверенность, будто этот день уже заранее предвещал что-то интересное.
Сегодня на мне был новый жёлтый клетчатый костюм и короткий белый топ. Я крутнулась перед зеркалом, ловя себя на том, что улыбаюсь — немного самоуверенно, немного нервно.
В дверь постучали.
— Не слишком откровенно для девушки, за которой следит подозрительная учительница? — спросила Катя, заходя внутрь и вытирая влажные волосы полотенцем. Её взгляд блеснул иронично, а улыбка выдавала смесь насмешки и заботы.
— В самый раз. — Я ещё раз покрутилась перед зеркалом, ощущая, как ткань костюма приятно облегает тело, а настроение подсказывает: сегодня можно немного позволить себе беззаботности.
— И куда ты собралась? Меня ждать не будешь? — её голос был мягким, но в нём сквозила лёгкая тревога.
Я вздохнула и плюхнулась обратно на кровать, ощущая, как день постепенно наполняется предвкушением.
Когда мы вышли в коридор, он был украшен гирляндами и бумажными тыквами, свет мягко отражался от оранжевых огоньков, и настроение стало почти волшебным.
— Хэллоуин? Уже? — удивилась я, с трудом сдерживая улыбку.
— Время летит, — пробормотала Вика, её голос был тихим, но в нём проскальзывала лёгкая насмешка. Она сорвала с шкафчика приглашение, словно открывая маленький секрет.
— «Школьная дискотека в честь Хэллоуина. Завтра вечером». Класс! — Я уже открывала в телефоне идеи костюмов, сердце билось чуть быстрее от предвкушения веселья.
— Ты серьёзно пойдёшь? — спросила Вика, прищурившись.
Вообще странно что такой праздник как хэллоуин тут празднуется
— Нам нужно отвлечься. — Я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легче. Сегодня можно хотя бы на мгновение забыть о тайнах, тревогах и планах. Сегодня был день, когда можно позволить себе быть обычной девочкой.
— Помню прошлую вечеринку… было весело. — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась. Это была Карина, с привычной дерзкой улыбкой на лице.
— Карина, иди куда шла, — устало сказала Вика, не отрывая взгляда от меня, но в её голосе сквозило лёгкое раздражение.
— Вика, милая, это вообще-то наше с Фаей дело. — Карина подмигнула мне и медленно ушла, оставив лёгкий шлейф насмешливой энергии.
— За мной охотится весь пансион? — пробормотала я, доставая учебники, сердце всё ещё немного колотилось от внезапного появления Карина.
— Красивая и недоступная… — Вика усмехнулась, с лёгким блеском в глазах. — Ну, почти недоступная.
Я невольно улыбнулась, ощущая тепло от этих слов и лёгкое щекочущее напряжение между нами.
— Когда тебе должен позвонить твой продюсер? — осторожно спросила я, переводя тему, чтобы вернуть разговор к более серьёзному.
Вечером Вика ходила по комнате, телефон прижат к уху. Я тихо наблюдала за ней, отмечая каждое движение, каждую интонацию.
— Да, я согласна. Обещания держу. Но работать сможем только летом, после выпуска. — Её голос был уверенным, но в нём слышалось лёгкое напряжение.
Вот что меня действительно интересовало — зачем Вике продюсер. Неужели всё ради нашей проверки?
— Хорошо. Жду звонка. — Она отключилась и села на край кровати, опустив плечи, будто тяжесть решения наконец спала с них.
— Всё. Завтра вечером нам всё расскажут. — Я улыбнулась, ощущая смесь волнения и надежды.
— Надеюсь, мы скоро докопаемся до правды.