На волоске от безумия.
В доме Гвендолин пахло старой пылью и сушеными травами, но сейчас этот уютный аромат казался мне удушающим. Мы снова были в той же комнате, где еще утром всё казалось возможным, где план Уилла выглядел авантюрой, а не смертным приговором. Теперь же стены словно давили на плечи, сдвигаясь с каждым тиканьем часов.
Я стояла за ширмой, дрожащими пальцами распутывая завязки алого костюма. Шелк, который еще час назад сверкал под огнями факелов, теперь валялся у моих ног бесформенной кровавой кучей. Мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью. А если мы не успеем? Если Визий уже узнал о пропаже Зеркала и в ярости приказал убить Эдмунда, не дожидаясь рассвета? А если нас выследили?
Я тряхнула головой, прогоняя видение Эдмунда в кандалах, и вышла к остальным. На мне снова была привычная походная одежда, но это не принесло облегчения. Я села на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под моим весом.
— Так каков план? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
Тишина была мне ответом. Питер сидел у окна, глядя на темные очертания Цитадели, и его профиль казался высеченным из камня. Сьюзен нервно перебирала тетиву своего лука, а Люси и Клара жались друг к другу на диване.
— У нас же есть план? — повторила я, обводя всех взглядом. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока солнце взойдет.
— Я не знаю, Нора... — глухо отозвался Питер, не оборачиваясь. — Уилл ушел. Зеркало у нас, но за него нас теперь будут искать по всей пустыне. Мы потеряли эффект неожиданности. Идти на штурм тюрьмы вчетвером — это самоубийство.
Я фыркнула. Прекрасно. Наш великий лидер опустил руки именно тогда, когда его брат считает минуты до рассвета.
— Завтра утром его должны повесить, — подала голос Клара, её голос дрожал, но она старалась держаться. — Обычно казни проводят на рассвете, на Главной площади. Это будет публичное зрелище. Может...
Она не успела договорить. Мысль, которая до этого лишь призраком бродила на задворках моего сознания, вдруг оформилась в четкую картинку. Сумасшедшую, дерзкую, почти невыполнимую — но это был единственный шанс. Единственный способ превратить публичную казнь в наш путь к спасению.
— Сьюзен, — я резко повернулась к ней.
Она подняла на меня свои полные печали глаза.
— Да, Нора?
— С какого максимального расстояния ты можешь попасть в цель? В движущуюся или очень тонкую цель?
Сьюзен нахмурилась, профессиональный интерес на мгновение вытеснил скорбь.
— Сто двадцать метров, если не будет сильного ветра. А что?
Я кивнула, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость.
— У меня есть идея.
Все взгляды скрестились на мне. Даже Питер медленно повернулся от окна.
— Я не знаю, получится ли... — начала я, стараясь говорить спокойно, чтобы они не приняли мой план за истерику. — Завтра на площади будет толпа. Визий хочет шоу. Когда Эдмунду накинут веревку на шею, мы с Питером будем стоять в этой толпе, спрятав лица под плащами. Мы будем максимально близко к помосту, но нас не будет видно в этом человеческом море.
Я перевела взгляд на Сьюзен.
— Ты должна занять позицию на одной из часовых башен или на крыше торговых рядов. Когда палач выбьет опору из-под его ног... ты должна выстрелить. Твоя стрела должна перебить веревку раньше, чем его шея сломается.
Люси охнула, прикрыв рот ладонью. В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит пламя в лампе.
— А после, — продолжала я, — как только он упадет, ты должна выпустить вторую и третью стрелы в стражников на помосте. Это даст нам с Питером те несколько секунд, которые нужны, чтобы пробиться к Эдмунду, подхватить его и уйти в переулки. Клара и Люси в это время должны быть у западных ворот с конями.
Питер долго молчал, обдумывая мои слова. Его пальцы судорожно сжимали рукоять меча.
— Рискованно, — наконец произнес он.
— Да, — не стала отрицать я.
— Но что-то в этом есть. Визий не будет ждать нападения прямо во время казни. Он уверен в своем могуществе.
— Главное — успеть, — прошептала Клара. — Если Сьюзен промахнется хоть на дюйм...
— Есть проблема, — Сьюзен покачала головой, глядя на свои руки. — Я смогу сделать этот выстрел. Перебить веревку — это я смогу. Но чтобы занять позицию на крыше торговых рядов, мне нужно пройти через северный пост. Там полно стражи, и они будут начеку после сегодняшнего инцидента в сокровищнице. Маленький шанс, что я успею пробраться туда незамеченной до начала церемонии.
Я опустила взгляд, теребя край одеяла. Мы все понимали, что просим её о невозможном. Она будет одна, на виду у всех лучников Визия, и после первого же выстрела её местоположение будет раскрыто.
— Но я постараюсь, — твердо закончила Сьюзен. — Ради Эдмунда.
Никто больше ничего не сказал. Тишина снова накрыла комнату, но теперь это была не тишина отчаяния, а тишина сосредоточенности. Мы все были погружены в свои мысли, прокручивая в голове этот безумный сценарий, где жизнь Эдмунда зависела от куска пеньковой веревки и меткости одной девушки.
Я чувствовала, что задыхаюсь. Выдохнув, я поднялась и вышла из комнаты, не глядя на остальных. Мне нужно было побыть одной.
Я вышла во внутренний дворик Гвендолин. Ночь над Восточным городом была неестественно красивой: тысячи звезд рассыпались по бархатному небу, а луна заливала пески холодным серебром. Где-то там, за высокими стенами Цитадели, Эдмунд сидел в темноте, не зная, придем ли мы за ним.
Я прислонилась лбом к прохладному камню стены. Завтра всё решится. Либо мы уедем из этого города все вместе, либо... О втором варианте я запретила себе даже думать. Мои руки до сих пор пахли тем дешевым маслом, которое Клара втирала мне в кожу для танца. Я ненавидела этот запах. Я ненавидела этот город. И больше всего на свете я ненавидела то чувство беспомощности, которое сковывало меня сейчас.