Оставленный в тени.
Последний аккорд музыки еще дрожал в раскаленном воздухе площади, когда я склонилась в низком поклоне. Мое дыхание было прерывистым, кожа под алым шелком горела, а капельки пота скатывались по спине, как ледяные горошины. Я слышала восторженный рев толпы, свист и оглушительные возгласы — сотни глаз всё еще были прикованы к моему телу, к золотым цепочкам и прозрачной вуали. Но для меня это был лишь шум далекого прибоя. Единственное, чего я хотела — это исчезнуть.
Стараясь двигаться плавно, чтобы не вызвать подозрений, я начала отступать в тень декораций. Как только пестрая завеса отделила меня от помоста, я рванулась в гущу людей. Ноги, привыкшие к тяжелым сапогам, путались в длинной юбке, но я пробиралась сквозь толпу, пока чья-то рука не вцепилась в мой локоть.
Я вскинула руку, готовая ударить, но увидела бледное, искаженное ужасом лицо Клары.
— Давай быстрей! — выдохнула она, не давая мне опомниться.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается липкое предчувствие беды.
— Что случилось? Зеркало у них? Где остальные?
— Все ждут у ворот, — Клара потянула меня за собой, переходя на бег. — Эдмунда поймали.
Я замерла. Мир вокруг на мгновение потерял краски, а звуки праздника превратились в невнятный гул. Кровь прилила к лицу, а затем резко отхлынула, оставляя после себя мертвенный холод. Дрожь, начавшаяся в кончиках пальцев, мгновенно охватила всё тело.
— Нужно же... — я дернулась назад, в сторону Цитадели, в сторону, куда уводили пленных. Мысли забились в голове, как пойманные птицы.
— Нет, Нора, бежим! — Клара почти силой потащила меня в сторону восточного выхода. — Послушай меня! Мы не бросим его, клянусь! Но сейчас, если мы не уйдем, они перекроют город, и тогда мы точно ничем ему не поможем.
Я закусила губу до крови, заставляя себя переставлять ноги. Мы бежали по узким переулкам, подальше от огней и смеха. Сердце колотилось о ребра так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Алый шелк моей юбки развевался на ветру, как кровавое знамя нашего провала.
Когда мы добежали до ворот, там уже ждали остальные. Питер сжимал поводья лошадей, Сьюзен и Люси сидели в седлах, тревожно вглядываясь в темноту улиц.
— А где Эдмунд? — первой спросила Люси, её голос сорвался на высокой ноте. Она переводила взгляд с меня на Клару, надеясь увидеть брата за нашими спинами.
— Его поймали, — коротко бросила Клара, хватаясь за поводья своей лошади.
— Что?! — Питер шагнул вперед, его лицо в лунном свете казалось мертвенно-бледным. — Как это произошло? Мы же договаривались...
— Так, ребят, время поджимает, — вклинился Уилл, нервно оглядываясь на городские стены. — Скоро сменится караул, и нас тут запрут, как крыс в бочке.
— Да плевать мне на время! — выкрикнула я, срывая с лица проклятую вуаль. — Вы не понимаете? Он там!
— Его повесят... — глухо произнес Питер, глядя куда-то сквозь нас. Эта фраза прозвучала как приговор, окончательный и не подлежащий обжалованию.
Я ахнула, чувствуя, как в груди разрастается пустота. Виселица. Пока город будет праздновать совершеннолетие принца, жизнь Эдмунда оборвется на глазах у ликующей толпы.
— Нужно забрать его. Сейчас же! — я шагнула к Питеру, но он перехватил мой локоть, резко дернув на себя. Его пальцы впились в мою кожу, как стальные клещи.
— Нет, не сейчас, — отрезал он. Его голос был сухим и безжизненным. — Если мы вернемся в лоб, мы все погибнем. Нас слишком мало.
— Но мы не можем просто уехать! — я пыталась вырваться, ненавидя его за это хладнокровие.
— Мы поможем ему, Нора. Но не сейчас, — Питер посмотрел мне в глаза, и я увидела в них такую же невыносимую боль, какую чувствовала сама. — Его не казнят прямо сейчас. Праздник в самом разгаре, никто не станет порчать торжество кровью до рассвета. У нас есть несколько часов, чтобы перегруппироваться у Гвендолин и придумать, как вытащить его из темницы. Сейчас — быстро в седла!
— Ну уж нет, ребятки, — внезапно подал голос Уилл. Мы все обернулись к нему. Пират уже сидел на своем коне, поправляя сумку с добычей. — Я на такое не подписывался. Вытаскивать смертника из Цитадели Визия — это билет в один конец. Я получил, что хотел, а вы — свой шанс.
Он посмотрел на нас, и на его лице промелькнуло что-то похожее на сочувствие, которое тут же сменилось привычной циничной ухмылкой.
— Удачи, — он приложил два пальца к виску в прощальном жесте и, пришпорив коня, поскакал прочь, растворяясь в тенях пустыни.
— Ублюдок... — процедила я сквозь зубы.
Тишина, наступившая после его ухода, была тяжелее свинца. Мы остались одни против целого города. Я посмотрела на алый шелк на своих плечах — костюм, который должен был стать нашим спасением.
Тяжело вздохнув, я залезла на коня. Мои пальцы судорожно сжали поводья. Я не смотрела на Питера, не смотрела на плачущую Люси. Мой взгляд был устремлен на высокие башни Цитадели, которые вонзались в ночное небо.
Я сорвалась с места, пуская лошадь в галоп.