Оплошность.
Площадь перед замком Визия напоминала разверзнутый зев вулкана, изрыгающий шум, жар и безумие. Казалось, здесь собрался весь город: тысячи людей теснились, толкаясь локтями, выкрикивая здравицы и жадно взирая на помост. Воздух был пропитан запахом дешевого вина, пота и тяжелых восточных благовоний, от которых в горле становилось сухо. Где-то высоко на балконах Цитадели виднелись золоченые фигуры знати, а в самом центре, на возвышении, восседал Визий — неподвижный, как идол, с глазами, холодными, как застывшая смола.
Мы с Питером и Уиллом замерли в тени массивной колоннады, стараясь не дышать. Каждая секунда ожидания вгрызалась в нервы. Люси и Сьюзен уже должны были быть на позиции у конюшен. Нам оставалось лишь дождаться момента, когда капкан захлопнется.
— Ну же, где они... — процедил Питер сквозь сжатые зубы. Его рука то и дело дергалась к рукояти меча, спрятанного под плащом.
И в этот миг музыка изменилась. Барабаны ударили резче, ввинчиваясь в сознание тревожным ритмом. На середину площади, прямо в кольцо света, выбежали несколько девушек. Толпа взревела, подаваясь вперед. Началось. Я увидел, как Клара, стоявшая в первых рядах зрителей, едва заметно кивнула нам, поправляя капюшон.
А затем вышла она.
У меня перехватило дыхание, а сердце, казалось, на мгновение просто перестало биться. Это была не та Нора, которую я знал — колючая, резкая, вечно готовая к бою. В алом шелке, который вспыхивал в свете факелов, как живое пламя, она казалась призраком из древних легенд. Золотые цепочки на её талии звенели в такт шагам, рассыпая искры, а полупрозрачная вуаль скрывала всё, кроме её глаз.
Но именно эти глаза — синие, глубокие и полные такой отчаянной решимости, что становилось больно — выдавали её. Она двигалась плавно, словно плыла в густом тумане, и каждый её жест приковывал взгляды сотен мужчин. Я почувствовал, как внутри закипает глухая, первобытная ярость. Мне хотелось броситься туда, накрыть её своим плащом и увести прочь от этих сальных взглядов, от этого унизительного маскарада. Но я мог только стоять и смотреть, как она рискует собой, превращаясь в живую мишень, чтобы мы могли выжить.
— За мной, — голос Уилла вырвал меня из оцепенения.
Питер уже сорвался с места, следуя за пиратом. Я бросил последний взгляд на Нору — она как раз вскинула руки, и монеты на её запястьях отозвались тонким звоном — и заставил себя развернуться.
Мы двигались быстро, огибая праздничную суету. Уилл вел нас какими-то крысиными тропами, через узкие щели между зданиями и низкие арки. Я крутил головой, пытаясь запомнить повороты, но лабиринт Восточного города был безжалостен — вскоре я окончательно запутался в этой паутине камня. Мы замерли у высокой глухой стены, увитой сухим плющом. Уилл начал выстукивать по камням какой-то ритм, прислушиваясь к пустоте внутри.
Стена затрещала. Со скрежетом, от которого мурашки пошли по коже, один из блоков медленно сдвинулся в сторону, открывая зев потайного хода.
— Давайте быстрее, — прошептал Уилл, оглядываясь. — Я буду ждать здесь. Десять минут, не больше.
Мы нырнули внутрь.
Помещение, в котором мы оказались, ослепляло. Это был огромный зал, вырубленный прямо в скале, и каждый его дюйм был забит сокровищами. Золотые монеты горами лежали на полу, рассыпаясь под ногами с тихим звоном. С потолка свисали люстры из цельных кристаллов, отбрасывая радужные блики на странные артефакты: посохи, венчанные черепами невиданных зверей, мечи, светящиеся тусклым синим светом, и кубки, из которых, казалось, до сих пор шел пар. Здесь хранилась вся магия и все грехи Визия. Воздух был тяжелым, с привкусом озона и старой пыли.
— Ладно, давай искать, — выдохнул я, погружая руки в ближайшую кучу золота. Монеты обжигали кожу холодом.
Мы лихорадочно перерывали этот драгоценный хлам. Минуты капали, как кровь из раны. Где-то там, наверху, Нора танцевала свой смертельный танец, и каждая задержка могла стать для неё роковой.
— Вот оно! — голос Питера заставил меня вскинуть голову.
Он стоял у постамента из черного оникса, сжимая в руках массивное серебряное зеркало. Его поверхность не отражала зал — в нем клубился густой серый туман.
— Всё, уходим! — скомандовал брат.
Мы бросились назад к потайной двери. Как только мы выскочили наружу, стена с глухим стуком встала на место, скрывая сокровища. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Справились.
— Осталось Кларе знак подать, — произнес я, вытирая лоб.
— За мной, я знаю короткую дорогу к площади, — бросил Уилл.
Мы почти бежали. Когда до площади оставалось пара сотен метров, Питер остановился, тяжело дыша.
— Так, Эдмунд, иди за Кларой и Норой. Мы с Уиллом и зеркалом пойдем к коням кружным путем. Так будет быстрее и безопаснее для артефакта. Встретимся у восточных ворот.
Я кивнул и, не теряя ни секунды, бросился в толпу. Пробираться сквозь человеческое море было пыткой. Я ориентировался по ярким огням сцены. Наконец, я увидел рыжую макушку Клары — она стояла там же, вцепившись в перила. Я уже хотел подойти к ней и подать сигнал, как вдруг воздух разрезал резкий, до боли знакомый голос.
— Эй! Стой! Это он! Тот недомерок из бара!
Я застыл. Сердце рухнуло в пятки. Обернувшись, я увидел двух стражников — тех самых, что рыскали в притонах. Они узнали меня даже в этой толпе. Глупая, фатальная случайность.
— А ну-ка, стоять! — крикнул один из них, выхватывая меч.
Они были еще на приличном расстоянии, но медлить было нельзя. Я рванулся к Кларе, буквально врезаясь в неё и резко поворачивая к себе. Она вскрикнула от неожиданности.
— Слушай сюда, — прошипел я ей прямо в лицо, перекрывая гул музыки. — Придется импровизировать.
— Что случилось? — её глаза расширились от ужаса.
— Меня заметили. Стража на хвосте. Питер и Уилл уже у коней. Забирай Нору, как только она закончит, и уходите немедленно! Я присоединюсь позже. Я отвлеку их на себя, иначе они перекроют все выходы!
— Но Эдмунд... — начала она, хватая меня за рукав.
— Давай, Клара! Уводи её! — крикнул я, вырываясь.
Я развернулся и бросился бежать в противоположную от сцены сторону, намеренно толкая людей и привлекая внимание. Тяжелый топот кованых сапог за спиной говорил о том, что приманка сработала.
Я петлял по переулкам, чувствуя, как легкие начинают гореть. Один поворот, другой... Внезапно из тени выросла еще одна фигура стражника. Я попытался увернуться, но силы были на исходе. Меня схватили за шиворот и с силой прижали к холодной каменной стене.
— Добегался, крысеныш, — прорычал стражник, вдавливая локоть мне в горло. Его напарники подоспели секундой позже.
— В темницу его! Визий будет доволен. Завтра на рассвете на виселицу пойдешь.
Я попытался вырваться, ударил одного из них ногой, но тут же почувствовал резкую, ослепляющую боль в затылке. Мир перед глазами взорвался мириадами искр, а затем внезапно погас.