Игра с висилицей.
Идя по раскаленным улицам Восточного города, я чувствовала, как шум и бесконечный гул начинают плавить мой мозг. От этого многоголосого хаоса уже невыносимо болела голова. Мы с Эдмундом честно пытались прислушиваться к разговорам прохожих, ловить обрывки сплетен у лотков со специями и вникать в споры торговцев, но всё было тщетно. Нам попадалась лишь бытовая чепуха: цены на зерно, жалобы на налоги и обсуждение чьей-то неверной жены.
Хоть моя одежда и была из тонкой ткани, жара брала свое. Воздух казался густым, как сироп, и пропитанным запахом пыли и перегретого камня. Я шумно выдохнула и резко остановилась. Эдмунд, заметив, что я больше не иду рядом, обернулся через плечо.
— Что встала? — в его голосе прозвучало раздражение, смешанное с усталостью.
Я, не отвечая, просто опустилась на ближайшую покосившуюся лавочку у стены какого-то дома.
— Я устала, — бросила я, обмахиваясь рукой. — Мы топчемся на месте уже три часа.
— Да что ты? — Эдмунд подошел ближе, заслоняя собой солнце. — Давай вставай, Нора. Нам нужно узнать хоть какую-то информацию до того, как сядет солнце. Питер не погладит нас по головке за пустые руки.
Я уже открыла рот, чтобы ответить ему что-то едкое о его любви к дисциплине, как вдруг со стороны главной площади послышались вопли. Крики, шум падающих лотков и какая-то бешеная суета в мгновение ока вспороли привычный шум рынка. Эдмунд резко повернулся, вглядываясь в толпу и щурясь от яркого света. Я вскочила с лавки, встав рядом с ним. Инстинкты вопили об опасности.
На другой стороне дороги, лавируя между телегами, бежал мужчина в темном рваном плаще. Он несся во весь опор, даже не оборачиваясь, сметая на своем пути корзины с овощами. Мы переглянулись с Эдмундом. Секундой позже раздались новые крики — это уже стража в блестящих доспехах, позвякивая оружием, лавиной неслась по следу беглеца.
— Это сойдет за информацию? — спросила я, провожая взглядом скрывающихся за поворотом преследователей.
— Пошли, — коротко бросил Эдмунд. Он мертвой хваткой вцепился в мой локоть и потащил в противоположную от стражи сторону.
— Эй! — я едва поспевала за его широким шагом. — А как же он? Мы что, просто бросим зацепку?
— Он побежал в сторону «Гнилого дна» — это район баров и притонов, — на ходу пояснил Эдмунд, не ослабляя хватку. — Стража перекроет главную улицу. Пойдем вкруговую через переулки.
Мы неслись через узкие проходы, едва не сбивая с ног редких прохожих. Зайдя в ближайший бар, название которого я даже не успела прочесть, я непроизвольно поморщилась. Внутри было душно, пахло кислым элем и дешевым табаком. Шум здесь был еще хуже: крики, пьяный смех и стук деревянных стаканов создавали дикую какофонию.
Оглядев полумрак помещения, я замерла. Возле массивного деревянного столба, в самой тени, прислонившись спиной к опоре, стоял тот самый мужчина в плаще. Он стоял тихо, пытаясь слиться с интерьером, его грудь тяжело вздымалась от бега. Я нахмурилась, уже готовая сделать шаг к нему, как вдруг двери бара распахнулись от удара сапогом.
Стража. Мы с Эдмундом синхронно повернулись к выходу.
— Ну-ка все подняли руки! — рявкнул один из вошедших.
Среди солдат прошелся высокий мужчина с холодным, хищным лицом. Похоже, главный среди них. Он окинул зал презрительным взглядом, поправляя перчатки.
— Спокойно, ребята, — заговорил он монотонно и так бесяче, что у меня зубы заскрипели. — Сбежал один преступник. И вроде как забежал сюда. Мы просто поищем его и всё. Никому не советую дергаться.
Эдмунд, стоявший вплотную ко мне, придвинулся к самому моему уху.
— Надо сваливать, — прошептал он едва слышно. — У меня меч под плащом. Если они начнут обыск, нам конец.
Я посмотрела на него, потом перевела взгляд на мужчину у столба. Тот поднял голову, его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но в тени сверкнули глаза. Он заметил мой взгляд и чуть зажмурился, словно прикидывая шансы. В этот момент я поняла: он знает что-то важное. И я не могла его упустить.
Медленно, стараясь не привлекать внимания стражи, которая была занята осмотром дальних углов, я начала подходить к нему.
— Нора! Что ты... — прошипел Эдмунд. Он сжал губы от злости, но, не желая оставлять меня одну, двинулся следом, прикрывая мою спину своей фигурой.
Когда между мной и преступником осталось всего пара шагов, я заговорила — тихо, так, чтобы звук не вылетел за пределы нашего маленького круга.
— Что ж, преступник, — я склонила голову набок, глядя на него из-под ресниц. — Какова твоя участь?
Мужчина дернулся, рука его метнулась под плащ, явно к кинжалу.
— Виселица, — выплюнул он сквозь зубы. — Только попробуй сдать, цыпочка. Ты не успеешь пикнуть, как я проткну тебя насквозь.
Я лишь улыбнулась, хотя сердце колотилось где-то в горле.
— Поможешь мне — помогу тебе, — отрезала я.
Он нахмурился, его взгляд метался между мной и стражниками у входа.
— Даже если ты меня убьешь, — продолжала я, — тебя всё равно сдадут с потрохами. Ты загнан в угол. А так у тебя есть шанс выжить.
Эдмунд схватил меня за плечо, бесцеремонно подтянув к себе, и прошипел мне в макушку, едва не кусая за ухо от ярости:
— Что ты творишь? Ты нас погубишь!
— Он может дать информацию, Эдмунд, это же очевидно! — ответила я так же тихо.
— Если нас поймают, Нора, нас тоже ждет виселица! — его пальцы больно впились в мою кожу.
— За что? — я вызывающе вскинула подбородок.
— За помощь в побеге государственному преступнику! Ты понимаешь, во что мы влипаем?
Я опустила взгляд и на секунду замерла. Логика Эдмунда была безупречной. Мы рисковали всем ради призрачного шанса. Но в этом мире, где всё против нас, осторожность была роскошью, которую мы не могли себе позволить.
Вдруг преступник подал голос.
— Что... что вам надо? — спросил он, глядя на нас обоих.
Я снова повернулась к нему, игнорируя тяжелый взгляд Эдмунда. Да, я рисковала. Но я была уверена, что этот человек — наш единственный билет за кулисы этого города.
— Информация, — твердо сказала я. — Нам нужно знать, что происходит в Цитадели и как туда попасть незамеченными.
Мужчина чуть сжал губы, его глаза бешено бегали по полу. Стража тем временем продвигалась всё ближе к нашему ряду.
— Ну же! — поторопила я.
— Я думаю! — огрызнулся он.
— Думайте быстрее! — вклинился Эдмунд, понимая, что отступать уже поздно. Он уже наполовину вытащил меч из ножен под плащом, готовый к любому исходу.
Мужчина выдохнул с раздражением, понимая, что деваться некуда.
— Хорошо, — бросил он. — Идите за мной. В задней части бара есть люк в погреб, оттуда выход в сточные канавы.
Эдмунд сразу показал головой, веля мне следовать за ним. Мы нырнули в тень, проскальзывая за барную стойку, пока стража отвлеклась на какого-то пьянчугу, устроившего потасовку.
Уже стоя у открытого люка, Эдмунд обернулся ко мне. В его глазах горел холодный огонь.
— Если мы умрем по твоей вине, Нора, я буду приходить к тебе в кошмарах. Каждый день, в каждом твоем сне, уж поверь мне на слово.
— Заткнись, — бросила я, прыгая в темноту первой.
Запах сырости и плесени ударил в нос, но это был запах свободы. По крайней мере, на ближайшие несколько минут.