Украденный покой.
Свет из окон безжалостно бил прямо в глаза, просачиваясь сквозь неплотно задернутые шторы и обжигая веки ярким, золотисто-белым пламенем. Я нахмурилась, чувствуя, как реальность против воли втягивает меня обратно из уютного омута сновидений. Слишком рано. Моё тело казалось налитым свинцом, а в голове всё ещё крутились обрывки ночного разговора, мешаясь с ароматом старых книг. Развернувшись на другой бок, я натянула одеяло до самого подбородка, пытаясь снова провалиться в спасительную темноту. Я точно сейчас не встану. Даже если дом Гвендолин начнет рушиться, я просто хочу спать.
Но, естественно, моим планам не суждено было сбыться. Тишина комнаты взорвалась оглушительным звуком — дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном.
— Подъём! — заорал Питер.
Его голос, бодрый и невыносимо энергичный, прозвучал как пушечный выстрел. Девочки — Сьюзен, Люси и Клара — резко вскочили с постелей, испуганно оглядываясь по сторонам. Я же даже не шелохнулась. Просто открыла один глаз, мрачно взирая на мир, и медленно перевернулась на спину, тяжело вздохнув.
Вслед за Питером в комнату зашел Эдмунд. Мой взгляд тут же зацепился за него. Выглядел он немногим лучше меня: глаза были сонные, а в движениях сквозила та самая заторможенность, которая выдает человека, поспавшего от силы пару часов. Он явно старался не показывать свою усталость перед братом, держал спину ровно, но я видела — он держится на одном упрямстве.
— Давайте, — продолжал Питер, не замечая нашего состояния. — Нам нужно сегодня пройтись по городу, разведать обстановку в Золотом квартале и найти того связного, о котором говорила Гвендолин. Времени в обрез.
— Обязательно так рано? — пробормотала Клара. Я услышала, как она протяжно зевнула, потирая лицо ладонями.
— И вправду, Питер... Сьюзен, подай, пожалуйста, воду, — сонно отозвалась Люси, сползая с кровати.
— Обязательно, — отрезал Питер, уже направляясь к окну, чтобы распахнуть шторы до конца.
В комнате поднялась суета. Послышался плеск воды, шелест одежды и негромкие споры о том, какой маршрут по Восточному городу безопаснее. Я же продолжала неподвижно лежать, глядя в потолок, на котором плясали солнечные зайчики. В этот момент я почувствовала, как матрас прогнулся под чьим-то весом.
Эдмунд подошел к моей кровати. Не говоря ни слова, он сел на край, а затем, словно лишенный последних сил, просто лег поперек, опустив голову мне на живот. Это было так естественно и в то же время так вопиюще неправильно в комнате, полной людей, что я на секунду затаила дыхание. Но остальные были слишком заняты своими сборами и ворчанием на Питера, чтобы обратить на нас внимание.
— Это ужасно. Я хочу спать, — тихо прошептала я, почти не шевеля губами.
Я положила одну руку ему на грудь, чувствуя сквозь тонкую ткань рубашки мерный, чуть замедленный ритм его сердца. Другую руку я запустила в его темные волосы, мягко перебирая спутанные пряди. Эдмунд не ответил, лишь издал приглушенный звук, похожий на стон облегчения. Я видела, как его плечи, до этого напряженные, как натянутая струна, начали медленно расслабляться под моими пальцами.
Шум вокруг нас стал отдаляться. Голос Питера, который что-то доказывал Сьюзен, превратился в неясный гул. Клара что-то уронила, Люси засмеялась, но для нас двоих время будто застыло в этом маленьком островке тишины посреди утреннего хаоса. Я продолжала играть с его волосами, чувствуя, как тепло его тела передается мне.
Я видела, как веки Эдмунда затрепетали и окончательно закрылись. Его дыхание стало глубоким и ровным. Он уснул. Прямо так, посреди комнаты, полной его семьи, доверив мне охранять его покой хотя бы на эти несколько минут.
Глядя в потолок, я почувствовала, как по моему телу тоже разливается блаженная истома. Мои пальцы, запутавшиеся в его волосах, постепенно замерли. Мысли начали путаться, превращаясь в неясные образы. Сопротивляться этому не было никакого смысла.
Я последовала его примеру. Мои руки окончательно расслабились, я глубоко вдохнула и начала проваливаться в сон.