Танец для врага.
В комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина. Все взгляды, словно по команде, скрестились на Уилле. Питер перестал мерить пол шагами и замер, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Его лицо превратилось в непроницаемую маску лидера, который готовится услышать самое безумное предложение в своей жизни.
Уилл обвел нас взглядом своих выцветших глаз и криво усмехнулся.
— Завтра будет праздник, — начал он, и в его голосе послышался азарт игрока, ставящего на кон последнюю монету. — Великий день. Сын Визия отмечает совершеннолетие, и город превратится в один большой котел с вином и музыкой. Стража будет расслаблена, толпа — пьяна.
Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Нам нужен тот, кто примет всё внимание на себя. Живая приманка, которая заставит всех смотреть в одну сторону достаточно долго, чтобы мы успели провернуть свои дела. Пока стража и гости будут пялиться на зрелище, я проведу вас к вашей цели. Как только возьмете то, что вам нужно, мы сразу свалим отсюда. Кони будут ждать у черного хода.
— Херовый план, — отрезал Питер, даже не дослушав. — Слишком много «если».
— Это всё, что у нас есть, парень, — пожал плечами пират. — В другие дни охрана Склепа удваивается.
— Праздник... — внезапно подала голос Клара. Она до этого сидела молча, забившись в угол дивана, но теперь её глаза лихорадочно блестели. Все перевели взгляд на неё. — Восточные танцы.
Она посмотрела прямо на меня, и у меня внутри всё похолодело.
— Нора. Ты можешь отвлечь их всех, если выступишь с танцем.
Я расширила глаза, чувствуя, как немеют кончики пальцев.
— Что? Да ни за что! — мой голос прозвучал почти испуганно. — Танцевать среди толпы этих людей, под взглядом Визия? Я не собираюсь этого делать. Клара, я не храмовая танцовщица.
— Это единственный вариант, — мягко, но настойчиво вставила Сьюзен. — Мы — чужаки. Нас узнают в лицо. Но танцовщица в маске, в ярком наряде... Никто не будет искать под ним девчонку, которая пришла грабить сокровищницу.
— Чушь какая-то! — взорвался Эдмунд. Он до этого стоял неподвижно, но теперь его сорвало с места. — Это бред. Можно что-то другое придумать. Поджог, драку, что угодно!
— Так придумай, — Сьюзен холодно взглянула на брата. Эдмунд открыл рот, но слова застряли у него в горле. Его ярость была бессильной, потому что он сам понимал — времени на поиск идеального решения у нас нет.
— Она нас всех погубит, если что-то пойдет не так, — процедил он сквозь зубы, меряя меня гневным взглядом.
— Я так не думаю, — Клара покачала головой. — Нора грациозна, она умеет двигаться. Немного грима, правильный костюм — и она станет неузнаваемой.
— Танцы... — Уилл задумчиво потер подбородок. — Да. Визий обожает восточные танцы. Особенно если это что-то редкое, чего нет в его гареме.
Клара иронично показала рукой в сторону Уилла, безмолвно говоря: «Видишь?».
Я молчала, чувствуя, как стены комнаты начинают на меня давить. Риск был запредельным. Одно неверное движение, один соскользнувший взгляд стражника — и нас всех развесят на городских воротах до захода солнца.
— Это не вариант! — Эдмунд уже почти кричал. — Отпускать её одну туда? Прямо в пасть к волку? А если её заметят? Если она не успеет сбежать? Нам же конец!
— Она пойдет не одна, — Уилл поднял ладонь, призывая к спокойствию. Я подняла на него взгляд. — Я ей устрою еще пару девочек из своих связей в городе. Группа танцовщиц вызывает меньше подозрений, чем одна солистка. Они помогут ей раствориться, если запахнет жареным.
В комнате снова стало тихо. Питер посмотрел на меня. В его взгляде не было приказа, только тяжелый, испытующий вопрос.
— Нора... ты согласна?
Я снова опустила взгляд. В голове пульсировала мысль: Слишком рискованно. Но за ней следовала другая, более горькая: Единственный путь. Если я откажусь, мы будем гнить в этом городе, пока нас не найдут шпионы. Если соглашусь — у нас появится призрачный, безумный, но всё же шанс.
— Я согласна, — выдохнула я, почти не узнавая собственный голос.
— Вот и отлично, — кивнул Уилл.
— Нет, не отлично! — выплюнул Эдмунд.
Я резко встала, не в силах больше выносить этот спор, этот воздух, пропитанный страхом и безнадегой. Мне нужно было уйти, просто двигаться. Я развернулась и направилась прочь из гостиной. Позади я услышала быстрые, тяжелые шаги — Эдмунд шел за мной, и его ярость была почти осязаемой.
Я шла по коридору, не разбирая дороги, сворачивая в случайные переходы дома Гвендолин. Гнев кипел во мне не меньше, чем в нем.
— Нора! Стой! — он догнал меня и схватил за руку. — Ты ведь понимаешь, на что идешь? Ты хоть представляешь, что они сделают, если поймут, кто ты?
Я не оборачивалась, продолжая идти и волоча его за собой.
— Другого выхода нет, Эдмунд. Смирись.
— Найдем! Мы найдем другой путь!
— Ох, знаешь, а я уже нашла! — я резко остановилась и взмахнула руками, наконец поворачиваясь к нему лицом. — Давай ты выступишь! Вдруг ты станцуешь лучше меня? Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь крутить бедрами перед Визием, пока я буду красть Зеркало!
Эдмунд фыркнул, его лицо исказилось от досады, но он не отпустил мою руку.
Внезапно я осознала, что зашла в тупик. Передо мной была стена с пыльными полками, заставленными пустыми горшками. Кладовка. Крошечное помещение, где пахло плесенью и сухой травой.
Я услышала, как за нашими спинами захлопнулась дверь — видимо, сквозняк или Эдмунд в порыве чувств задел её. Мы остались вдвоем в тесном, темном пространстве.
— Ты намеренно сюда шла? — спросил он, его голос стал тише, но не потерял своей остроты.
Я выдохнула, чувствуя, как из меня уходят силы.
— Конечно, нет!
Я наконец полностью повернулась к нему. В полумраке кладовки его глаза казались угольно-черными. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума.
— Слишком рискованно, Нора. Откажись, пока не поздно. Мы придумаем что-нибудь другое. Мы...
— Я справлюсь, — твердо сказала я, хотя внутри всё дрожало.
Эдмунд иронично, почти горько посмеялся.
— Нет! Ты не понимаешь их мира. Ты не понимаешь, на что они способны.
— Да! — я упрямо вскинула подбородок. — Я справлюсь, потому что я должна. Потому что я хочу вернуться домой. И ты хочешь.
Он злобно смотрел на меня, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки. Мы стояли так несколько секунд — два упрямца, запертые в тесной каморке, не желающие уступать ни дюйма.
Я опустила голову, не в силах больше выдерживать этот взгляд. Тишина между нами стала невыносимой, тяжелой от несказанных слов. Вздохнув, я оттолкнула его руку и вышла из кладовки, громко хлопнув дверью и оставляя Эдмунда там, в темноте.
Мне нужно было подготовиться. Завтра мне предстояло стать кем-то другим. Танцовщицей, чьи движения станут либо нашим спасением, либо нашим саваном.