Удобная подушка.
Свет слепил прямо в глаза. Яркий, беспощадный рассвет Восточных земель беспардонно врывался в сознание, вырывая из глубокого, беспробудного сна. Мы всё-таки проспали всю ночь. Я попытался зажмуриться и натянуть плащ повыше, чтобы хоть на пару минут скрыться от этого палящего солнца, но стоило мне попытаться пошевелиться, как я почувствовал странную тяжесть.
Когда я полностью открыл глаза и зрение сфокусировалось, я замер. Рядом со мной, а точнее — почти на мне, спала Нора. Она не просто примостилась где-то сбоку; за ночь она, видимо, решила, что я — самая удобная подушка в этой пустыне. Я лежал на спине, а она, уютно устроившись под моим боком, обнимала меня одной рукой, да еще и закинула на меня ногу, словно удерживая, чтобы я никуда не сбежал.
Удобно однако примостилась.
Меня это даже позабавило. Вчерашняя злость и напряжение окончательно испарились, сменившись каким-то тихим, почти уютным чувством. Невольно улыбнувшись самому себе, я положил руку на лоб и откинул голову обратно на песок, глядя в бесконечно синее небо. В этот момент мир казался правильным, несмотря на магию, тени и войну.
Я почувствовал, как она зашевелилась. Нора чуть приоткрыла глаза, щурясь от солнца, и сонно моргнула. Пару секунд она просто лежала, возвращаясь в реальность, а потом подняла голову и осознала, в какой позе находится. И, главное, на ком.
Сначала она просто нахмурилась, пытаясь сообразить, как это произошло. А затем её глаза широко раскрылись от шока, и она буквально отпрянула от меня, как от удара током, путаясь в полах своего плаща.
Я не сдержался. Тихий смех вырвался из груди сам собой. Я закрыл лицо руками, перекатываясь на бок, и смеялся до колик, представляя, как нелепо мы выглядели со стороны.
— Ой, да хватит а! — Нора нахмурилась еще сильнее, её щеки мгновенно залил густой румянец. — Смейся-смейся, а то подавишься и умрешь ненароком.
Я сел, всё еще похихикивая и вытирая выступившие слезы.
— Я еще и виноват? — я иронично поднял брови, глядя на неё. — Я, между прочим, всю ночь работал твоей кроватью и не жаловался на затекшие конечности.
Она лишь цокнула, демонстративно игнорируя мою подколку. Встав в полный рост, Нора начала яростно обтряхивать одежду от песка, стараясь не смотреть в мою сторону. Она оглядела лагерь — все остальные еще спали, растянувшись на песке. Тишина пустыни нарушалась только тихим пофыркиванием лошадей.
— Когда мы успели остановиться? — спросила она, наконец справившись с пылью на куртке. Её голос всё еще был немного хриплым после сна.
— Ночью еще, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Ты так сладко сопела, что просила меня не будить тебя. Сказала, что очень хочешь спать.
Нора замерла, подозрительно прищурившись.
— И ты, такой благородный, решил не будить? Не узнаю тебя, Эдмунд.
— Ну конечно, — я усмехнулся, отряхивая брюки. — Я проявил высшую степень милосердия. Теперь ты мне должна всю свою жизнь, не меньше.
— Еще чего! — фыркнула она, но в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на благодарность, которую она тут же скрыла за привычной колкостью. Сказав это, она развернулась и пошла к лошадям, проверяя наше снаряжение.
Я тоже отряхнулся, чувствуя, как утренний зной уже начинает вступать в свои права. Пора было завязывать с отдыхом. Я громко хлопнул в ладоши, и звук эхом разнесся между дюнами.
— Подъем, ребят! — крикнул я. — Солнце уже высоко, нужно отправляться, если не хотим зажариться заживо.
Питер проснулся первым. Он вскочил, потирая лицо ладонями, и несколько секунд озадаченно оглядывался.
— Вот это мы вырубились... — пробормотал он, отряхиваясь. — На всю ночь аж. Я думал, мы просто часок прикорнем.
Люси, Сьюзен и Клара начали медленно вставать, щурясь и потягиваясь. Утренняя суета быстро охватила лагерь. Мы не стали тратить время на завтрак — запасы воды были важнее, а еду можно было перехватить и в седле.
Когда я подошел к лошадям, Нора уже стояла там, жадно пья воду из фляги. Увидев, что мы приближаемся, она аккуратно закрыла воду, убрала её в сумку и ловко запрыгнула на Филиппа. В её движениях уже не было вчерашней вялости — она была собрана и готова к пути.
Остальные так же незамедлительно залезли на своих лошадей. Лица у всех стали серьезными. Шутки кончились вместе с тенью дюн. Мы решили не медлить больше. Окончательно отдохнем уже на месте, когда доберемся до Гвендолин.
— Вперед, — скомандовал Питер, указывая мечом на горизонт, где сквозь дымку уже начали проступать очертания высоких башен Восточного города. — Сегодня мы должны быть там.