Цель достигнута.
Горизонт больше не дрожал в пустом мареве. Теперь там, впереди, сквозь золотистую пыль и жаркий воздух, отчетливо проступали очертания огромных ворот. Восточный город — сердце земель Визия — вырастал из песков, словно исполинский каменный цветок. Его башни, облицованные чем-то сверкающим, отражали солнце так ярко, что на город было больно смотреть без прищура.
— А что будет, если мы просто скажем правду? — вдруг нарушила тишину Клара. — Вдруг он поймет, зачем нам это нужно, и просто отдаст зеркало? Ведь тени угрожают всем, не только нам.
Питер не выдержал и коротко, невесело рассмеялся. В его смехе не было издевки, скорее горький опыт человека, который слишком часто видел изнанку власти.
— Клара, ты слишком наивна, — ответил он, поправляя перевязь меча. — Это Визий. Люди вроде него не делятся силой ради общего блага. Узнав нашу истинную цель, он нас сразу убьет, даже не дослушав до конца. Для него Зеркало Правды — это не инструмент спасения, а источник контроля. Так что для всех мы — просто случайные путешественники, сбившиеся с пути.
Нора, сидевшая передо мной, казалось, была сосредоточена на чем-то более приземленном. Она лениво жевала вяленое мясо, которое достала из сумки, и смотрела на приближающиеся стены с долей скепсиса.
— А если он всё-таки узнает? — спросила она, не оборачиваясь.
— Вряд ли, — уверенно отозвался Питер. — Он великий маг, а не бог. Он вообще, по сути, не узнает, что мы будем в городе. Стражи на воротах ежедневно пропускают сотни людей. Они не будут докладывать владыке о каждых новых бродягах. Так что, я думаю, у нас будет достаточно времени, чтобы найти всё, что хотим, и хорошенько передохнуть.
— М-м, понятно, — пробормотала она, продолжая жевать.
Разговор потек дальше. Люси и Сьюзен начали обсуждать, как лучше вести себя на рынке, чтобы не привлекать внимания, Питер прикидывал направление к дому Гвендолин, а я просто наслаждался тем, что ритм лошадиного шага стал более спокойным.
Вдруг Нора сделала то, от чего я даже немного опешил. Она, не оборачиваясь, медленно отвела руку назад и протянула мне кусок вяленого мяса. Я посмотрел на её ладонь, потом на затылок, подозрительно прищурившись. После всех наших стычек и её вечных колючек такой жест выглядел почти сюрреалистично.
— Решила отравить меня, синеглазая? — хмыкнул я, хотя внутри кольнуло какое-то странное, непривычное тепло.
— Ну, не хочешь — не ешь, — бросила она, но руку не убрала. Напротив, она замерла, выжидающе глядя на меня через плечо, и в её взгляде не было привычного вызова. Только какая-то странная, тихая забота, которую она явно пыталась скрыть за маской безразличия.
Я открыл рот и принял еду прямо из её рук. Мясо было жестким и соленым, но сейчас оно казалось мне вкуснее любого королевского пира в Кэр-Паравале. Нора на этом не остановилась. Следом она протянула мне ломоть хлеба, так же аккуратно вкладывая его мне в рот, пока я держал поводья.
Я был по-настоящему удивлен. Если бы она кинула в меня этим хлебом или просто швырнула кусок в лицо, я бы даже не моргнул — это было бы в её стиле. Но то, что она кормила меня... это выбивало почву из-под ног сильнее, чем любая атака Тени. Это было так просто, так по-домашнему, что я на секунду забыл, что мы находимся во враждебных землях на пороге войны.
— Нет, всё, — я нарочно отвернул голову, когда она в третий раз потянулась ко мне с новым куском.
Нора нахмурилась, и в её глазах снова вспыхнули знакомые искорки.
— Нет, ешь, — твердо сказала она.
— Нет, говорю, я наелся, — я попытался изобразить строгость, хотя сдерживать улыбку становилось всё труднее.
— Ешь, говорю! — она почти приказала, настойчиво тыча куском мне в губы.
Я вскинул брови, собираясь ответить ей какой-нибудь очередной колкостью о её деспотичном характере, но в этот момент голос Питера, прозвучавший подобно грому, оборвал нашу маленькую перепалку.
— Пришли.
Мы все одновременно подняли головы. Шутки и мелкие споры мгновенно смолкли, сменившись тяжелым, гулким предчувствием. Мы стояли в тени огромных, окованных медью ворот Восточного города. Стражники в сверкающих доспехах, вооруженные длинными алебардами, смотрели на нас сверху вниз с высоты стен. Воздух здесь пах благовониями, каленым металлом и чем-то еще — тонким, едва уловимым ароматом магии, от которого волоски на руках вставали дыбом.
Наконец-то. Пришли.