Старые связи.
Пустыня была просто невыносима. Казалось, за эти дни я должна была привыкнуть к жаре, но нет — каждый новый час под палящим солнцем ощущался как личная пытка. Воздух дрожал, превращая горизонт в зыбкое марево, от которого резало глаза. Единственным утешением было то, что теперь у нас было вдоволь воды. Марк не поскупился, и наши фляги были полны до краев. Идти нам оставалось еще добрых два дня, и я молилась всем известным богам, чтобы они пролетели как можно быстрее.
Я сидела в седле впереди Эдмунда, невольно прислонившись спиной к его груди. После вчерашнего это казалось чем-то само собой разумеющимся, хотя голова всё еще чуть гудела от выпитого вина, напоминая о моей минутной слабости. Покачивание лошади убаюкивало, и если бы не обжигающий ветер, я бы, наверное, снова провалилась в сон.
— Чего молчим? — раздался бодрый голос Клары, которая ехала чуть левее на лошади Питера. — Ребят, так и помереть можно с вами от скуки. Ну серьезно, вы сегодня какие-то совсем пришибленные.
Я нехотя приоткрыла один глаз и закатила его так сильно, что стало больно. Началось. Клара просто не могла выносить тишину дольше десяти минут.
— Ой, ну не надо, — проворчала я, стараясь не шевелить головой. — И так голова болит. Тишина сейчас как раз кстати, поверь мне.
— Меньше пить надо было вчера, — парировала она с ехидной ухмылкой.
Я лишь цокнула языком, не находя сил на достойный ответ.
— Ну серьезно, что с вами? Эдмунд, Нора? Где ваши колкости? — продолжала подначивать нас сестра. — Вы уже несколько дней не развлекаете нас своей «химией». Мы тут все уже заждались очередного раунда ваших словесных поединков.
Я возмущенно выдохнула, чувствуя, как щеки начинают гореть — и на этот раз не от солнца. Вокруг послышался дружный смех. Сьюзен тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой, Питер улыбнулся, и даже Эдмунд за моей спиной издал короткий смешок. Его грудная клетка при этом вибрировала, и это ощущение странным теплом отозвалось где-то внутри меня.
— Питер, — подала голос Люси, когда смех утих. Она выглядела серьезной, её взгляд был устремлен вперед, туда, где пески сменялись каменистыми предгорьями. — А как мы проберемся к Визию? Он же черный маг. Вряд ли мы его порадуем своим присутствием, если просто постучим в ворота.
Питер чуть нахмурился, перехватывая поводья.
— В его Восточной стране, в приграничном городе, живет одна старая знакомая... — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Мы знали её еще во времена Золотого Века. Это старая травница, госпожа Гвендолин.
— Гвендолин?! — Клара даже подалась вперед. — Та самая, что лечила тебя после битвы при Беруне? Она еще жива?
— В Нарнии время течет иначе для тех, кто владеет древними знаниями, — спокойно ответил Питер. — Я уверен, она всё еще там. Она живет на самой окраине, в домике у скал. Я думаю, мы сможем скрытно добраться до её дома и переждать там несколько дней. Будем выходить в город под видом простых путников, узнаем слухи, поймем, как охраняется цитадель Визия. И когда узнаем всё, что нам нужно, двинемся к самому магу.
— И что потом? — Эдмунд подал голос, его тон стал деловым и холодным. — Зеркало отберем?
— Тебе лишь бы отобрать что-то, — буркнула я себе под нос, надеясь, что он не услышит.
Но Эдмунд, конечно же, услышал. В следующую секунду я невольно ахнула — его пальцы на моей талии резко, но аккуратно ущипнули меня, заставляя выпрямиться в седле.
— Эй! — прошипела я, оборачиваясь и пытаясь испепелить его взглядом.
— Тихо, — коротко бросил он с едва заметной победной ухмылкой, не отрывая взгляда от дороги.
Я хотела было высказать ему всё, что думаю о его методах воспитания, но ответ Питера заставил меня замолчать.
— Да, — твердо произнес Верховный Король. — Придется как-то забрать. Зеркало Правды — это ключ к победе над Тенью. Визий вряд ли отдаст его по доброй воле, если он действительно так тесно связан с темными силами, как говорят легенды.
Я замолчала, вспоминая последние слова Марка. «Не верьте Визию... в его душе столько тьмы, что даже тень боится приближаться». Если этот маг настолько силен, то наш план «прокрасться и отобрать» казался мне либо самоубийством, либо верхом безумства.
Мы ехали дальше, и тишина снова окутала нас, но теперь она была другой — напряженной и тяжелой от грядущих решений. Я чувствовала, как рука Эдмунда всё еще слегка прижимает меня к себе, словно напоминая, что в этом безумном походе я не одна. И почему-то от этой мысли мне стало немного спокойнее, несмотря на все предупреждения пьяного смотрителя пустыни.