Цена сострадания.
Воздух вокруг меня словно заледенел, превратившись в колючий, неподвижный кисель. Прямо передо мной, в нескольких футах, возвышалась Тень. Она больше не притворялась ребенком. Это был огромный, бесформенный сгусток абсолютной тьмы, который, казалось, впитывал в себя скудный свет звезд. На месте лица у этого существа не было ничего, кроме двух пылающих алых глаз. Они смотрели не на меня — они смотрели сквозь плоть, прямо в мою душу, выискивая там страх, чтобы напитаться им.
Я чувствовала эту ауру злобы. У Тени не было губ, но я кожей ощущала её омерзительную, торжествующую ухмылку. Я хотела закричать так, чтобы сорвать связки, хотела развернуться и бежать без оглядки, но тело меня не слушалось. Ноги налились свинцом, а голос застрял в горле сухим комом. Я лишь смогла издать слабый, задушенный ах, делая инстинктивный шаг назад. Я просто оцепенела. В тот момент я была уверена, что это конец. Что мой путь закончится здесь, в холодных песках, под пристальным взглядом этого кошмара.
Я уже готова была попрощаться с жизнью и закрыть глаза, когда тишину пустыни разрезал резкий, дробный звук бега по песку.
Повернувшись на шум, я увидела чудо. Пэвенси и Клара неслись ко мне со стороны дома Марка. В лунном свете блестела сталь их мечей. Сьюзен, бежавшая чуть впереди, на ходу выхватила стрелу. Одним плавным, отточенным движением она натянула тетиву и выпустила снаряд. Стрела пропела в воздухе, пройдя, казалось бы, прямо сквозь черную дымку существа.
Тень внезапно издала пронзительный, потусторонний визг. Хотя физически стрела не могла ранить туман, магия, заключенная в оружии Сьюзен, явно обожгла её. Тень зашипела, извиваясь, словно раненая змея. Когда ребята были уже совсем рядом, существо резко взметнулось вверх, расправив свои призрачные лохмотья, и мгновенно скрылась где-то в черном небе, растворившись среди облаков.
Я подняла голову, до боли всматриваясь в вышину, ожидая, что она обрушится на нас снова, но небо осталось пустым.
— Нора! — первой ко мне подлетела Клара. Она на ходу убрала меч и мертвой хваткой вцепилась в мои плечи, разворачивая к себе. — Всё хорошо? О боже, Нора, я думала, что уже всё... Мы увидели, как ты уходишь, мы едва успели!
Она крепко, до хруста костей, обняла меня, и я почувствовала, как её дрожь передается мне. Но я всё еще стояла в глубоком оцепенении. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Перед глазами всё еще стояли те алые точки, а в ушах звенел плач «девочки». Я не могла проронить ни слова, только тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как холод пустыни наконец пробирается под плащ.
Клара чуть отстранилась, заглядывая мне в лицо. Её глаза были полны ужаса и беспокойства.
— Нора? Ты меня слышишь? Ты ранена?
Я продолжала молчать, глядя куда-то сквозь неё. Из этого состояния меня вывел Эдмунд. Он подошел молниеносно. Не говоря ни слова, он схватил меня за локоть и рывком дернул на себя, заставляя сфокусировать взгляд.
— Ты что творишь?! — прорычал он. Его голос вибрировал от ярости, которую он даже не пытался скрыть. — Зачем ты идешь куда-то одна, а? Ты совсем лишилась рассудка? А если бы мы не успели? Если бы мы проснулись на минуту позже?
Жесткая хватка на моей руке и его крик подействовали как ледяной душ. Я наконец моргнула, и реальность сфокусировалась на лице Эдмунда. Он был страшен в своем гневе. Его губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах метались искры — не те алые, как у Тени, а живые, человеческие, полные яростного беспокойства.
— Ты вообще когда-нибудь думаешь о последствиях, Блэквуд?! — продолжал он, не отпуская моего локтя. — Или тебе доставляет удовольствие заставлять нас рисковать жизнями, вытаскивая тебя из каждой канавы, в которую ты решаешь залезть из-за своей глупости?
Я невольно поежилась под его тяжелым взглядом. Его слова били больно, но я слишком устала, чтобы огрызаться. Гордость, которая раньше заставила бы меня вырвать руку, сейчас просто испарилась, оставив после себя только серый пепел.
— Я... — начала я, но голос сорвался, превратившись в невнятный шепот.
В этот момент Сьюзен подошла к нам. Она мягко, но уверенно положила руку на плечо брата и чуть оттолкнула его, высвобождая мой локоть. Затем она притянула меня к себе, обнимая за плечи одной рукой.
— Эдмунд, хватит, — сказала она своим спокойным, «королевским» тоном, который всегда действовал на него усмиряюще. — Ей и так не по себе. Она едва не погибла. Дай ей чуть прийти в себя, прежде чем устраивать допрос.
Эдмунд шумно выдохнул, раздувая ноздри. Он снова бросил на меня испепеляющий взгляд, в котором, помимо гнева, промелькнуло что-то еще — какая-то тень страха, которую он тут же подавил. Ничего не сказав больше, он резко развернулся на каблуках и, чеканя шаг по песку, пошел прочь в сторону дома.
Питер, который всё это время стоял на страже, всматриваясь в темноту, подошел к нам и коротко кивнул.
— Возвращаемся. Марк был прав — Тени не спят. И они знают, что мы здесь.
Мы шли к дому в полном молчании. Сьюзен поддерживала меня под руку, а Клара шла с другой стороны, постоянно проверяя, не упаду ли я. Я же смотрела в спину удаляющемуся Эдмунду. Его темный силуэт на фоне рассветного неба казался неприступной скалой.
Я понимала, что он прав. Моя доброта едва не стоила нам всем жизни. Но в то же время я чувствовала, как внутри снова растет та самая стена. Слишком много упреков, слишком много боли на один квадратный метр этой пустыни. Спас ли он меня? Да. Снова. Прощу ли я ему то, как он смотрит на меня — как на обузу? Я не знала.
Когда мы переступили порог, я не пошла в общую комнату. Я чувствовала на себе взгляды Питера и Люси, полные сочувствия, но мне нужно было одиночество. Я скрылась в той маленькой кладовой, где сидела раньше, и рухнула на диван. Мое тело трясло мелкой дрожью. Я закрыла глаза, и единственное, что я видела — это взмах меча Эдмунда в темноте и его злые, испуганные глаза.
Пустыня не прощала ошибок. И, кажется, Эдмунд тоже не собирался их прощать.