Ловушка из детских слез.
Внутри дома Марка было так тихо, что я слышала собственное сердцебиение, отдающееся в ушах мерным, тяжелым ритмом. Прохлада, разлившаяся по коридору, немного отрезвляла, прогоняя винный туман, но стоило мне сделать шаг в сторону комнаты, где спали остальные, как воздух за моей спиной будто вздрогнул.
Тихий, едва различимый всхлип. Он был таким тонким и жалобным, что я замерла на месте, не в силах шевельнуться. Сначала я подумала, что это ветер играет в щелях старого дома или Люси плачет во сне, но звук повторился — отчетливый, надрывный, полный самого настоящего, нечеловеческого горя.
Нахмурившись, я медленно, сантиметр за сантиметром, обернулась к выходу. Я застыла от увиденного. Мои пальцы невольно впились в ткань плаща, а дыхание перехватило. На пороге, прямо на крыльце, залитом призрачным, мертвенно-бледным светом луны, стояла маленькая девочка.
Она казалась совсем крошечной на фоне бескрайней черной пустыни. В порванном белом платьице, с грязными, спутанными волосами, она стояла и плакала, растерянно смотря по сторонам и чуть пошатываясь от слабости. Она выглядела так, будто бежала от кого-то долго, очень долго, пока силы окончательно не покинули её маленькое тело.
Тревога ледяной волной разлилась где-то внутри меня. Разум твердил, что в этой проклятой пустыне, в нескольких милях от границы владений Теней, не может быть одиноких детей. Но сочувствие, это проклятое человеческое сочувствие, всегда было во мне превыше осторожности. Я не могла просто закрыть дверь. Не могла оставить её там.
Я начала медленно подходить к ней, стараясь не напугать.
— Эй... малышка? — мой голос прозвучал хрипло.
Увидев меня, девочка резко рванулась вперед. Прежде чем я успела что-то сообразить, она мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Её ледяная ладонь обожгла мою кожу таким холодом, что это было похоже на резкий удар. Я невольно вздрогнула, по телу пробежал крупный озноб, но я не отстранилась.
— Помоги! Помоги, пожалуйста! — она шептала эти слова, захлебываясь слезами, и её огромные глаза, полные надежды и ужаса, смотрели прямо в мою душу.
Я окончательно опешила. Паника внутри начала бороться с желанием защитить. Я попыталась осторожно потянуть её внутрь, за порог, туда, где за стеной спали сильные и вооруженные Пэвенси.
— Стой, стой, успокойся, ладно? — я перехватила её маленькую ручку. — Давай зайдем в дом. Там есть вода, там безопасно. Давай...
Я оглянулась вокруг, ища глазами кого-нибудь, но коридор был пуст и безмолвен.
— Нет! — девочка отпрянула, едва не повалив меня с ног. Она мотала головой так сильно, что волосы закрыли её лицо. — Там моя мама! Она ранена... Помоги, пожалуйста! Прошу, она умирает! Там, в песках!
Она говорила это с такой невыносимой мольбой в голосе, с таким надрывом, какой невозможно подделать. Я невольно выдохнула, чувствуя, как внутри всё разрывается от выбора. Мозг кричал: «Это ловушка! Зови Эдмунда! Зови Питера!». Но умоляющие глаза девочки били меня мелкими, но пугающе точными ударами прямо в сердце. Если там действительно раненая женщина, а я останусь здесь трусить... я никогда себе этого не прощу.
— Ладно, — я сжала её ладонь в ответ, стараясь передать хоть немного тепла. — Ладно. Давай быстро найдем твою маму и сразу вернемся в дом, ладно? Только быстро.
Девочка мгновенно закивала, её слезы будто высохли в одно мгновение. Она развернулась и побежала прочь от крыльца, вглубь ночной пустыни, увлекая меня за собой.
— Тут недалеко! Бежим!
Я снова оглянулась на дом. Темный силуэт здания казался теперь единственным безопасным островом в этом океане мрака. Я чуть помялась, чувствуя, как интуиция вопит об опасности, но всё-таки последовала за ней.
Мы бежали через пески. Ветер свистел в ушах, а луна то и дело скрывалась за бегущими облаками, погружая мир в полную темноту. Мы прошли уже довольно приличное расстояние — дом Марка превратился в маленькую, едва различимую точку на горизонте.
Внезапно я остановилась. Девочка, которая только что была в паре шагов впереди, будто растворилась. Я потеряла её из виду.
— Малышка? — позвала я, и мой голос утонул в пустоте пустыни. — Эй! Ты где?
Тишина в ответ была такой плотной, что её можно было почувствовать кожей. Тревога накрыла меня с головой, превращаясь в настоящий, первобытный страх. Я начала оглядываться, вертясь на месте в надежде увидеть хотя бы край её белого платьица. Песок под ногами казался зыбким, а тени от редких камней — живыми.
«Дура, какая же ты дура, Нора...» — пронеслось в голове.
Вдруг за моей спиной раздался отчетливый, сухой шорох песка. Словно кто-то или что-то сделало тяжелый, уверенный шаг прямо ко мне.
Я резко обернулась, едва не потеряв равновесие, и ахнула от увиденного. Сердце пропустило удар, а затем пустилось в безумный пляс, вышибая остатки воздуха из легких. Перед глазами всё поплыло, и я поняла, что то, что я видела на крыльце, было лишь началом кошмара...