Шёпот звезд.
Лес изменился. Яростный шум погони и звон стали остались где-то далеко позади, поглощенные густой чащей. Мы уже не мчались так сильно, боясь загнать лошадей. Теперь мы шли спокойным шагом, мерно покачиваясь в такт движениям коней. Ночь была по-настоящему темной, глубокой, как океан, и путь нам освещал лишь призрачный, холодный свет луны и россыпь звезд, которые в Нарнии казались крупнее и ярче, чем дома.
Я чувствовала, как напряжение последних часов медленно покидает мои мышцы, оставляя после себя звенящую пустоту и слабость. Прислонившись к Эдмунду, я расслабленно сидела в седле, глядя вперед, туда, где в серебристом мареве угадывались спины Питера и Клары. Его левая рука уверенно лежала на поводьях, а вторая крепко обнимала меня за талию, прижимая к себе так надежно, словно он боялся, что я могу просто раствориться в этом ночном тумане.
— Ты как? — послышался тихий, почти невесомый шепот прямо возле моего уха. Его дыхание коснулось моей кожи, вызывая невольную дрожь, которая не имела ничего общего с холодом.
— Хорошо, — ответила я, хотя голос все еще немного подрагивал.
— Точно? — Эдмунд не унимался. Я почувствовала, как он большим пальцем чуть погладил меня по талии сквозь тонкую ткань рубашки. Это движение было таким собственническим и одновременно нежным, что у меня перехватило дыхание. — Тебе не сделали больно? Кроме губы?
Я чуть опустила голову, глядя на его руку. Весь мой привычный барьер из сарказма и колкостей рухнул. Тьма, плен и этот мерзкий смех разбойников вытрясли из меня всё напускное. Я решила впервые за долгое время дать волю настоящим эмоциям.
— Я думала... — мой голос надломился, и я замолчала на секунду, сглатывая комок в горле. — Я думала, вы не придете за нами. Что Питер решит, что миссия важнее двух девчонок... и что они...
Он не дал мне договорить.
— Я бы никогда тебя не оставил, Нора. Слышишь? Никогда, — он прошептал это мне в самую макушку, и в его голосе было столько скрытой мощи и клятвенной серьезности, что у меня по спине пробежали мурашки. — Я всегда приду за тобой, где бы ты ни была. Даже если мне придется перевернуть всю Нарнию или спуститься в самую бездну.
От этих слов внутри меня разлилось густое, обволакивающее тепло. Та самая дрожь, которая била меня в лагере разбойников от ужаса, теперь сменилась другой — сладкой и пугающей одновременно. Те эмоции, которые он заставлял меня чувствовать... Это было похоже на падение в пропасть, где нет дна, но тебе совсем не страшно. Я вдруг отчетливо осознала, что стала зависима от этих ощущений. От его голоса, от его резкости, которая всегда сменялась этой неожиданной мягкостью только для меня. Я стала зависима от него самого.
Я повернула к нему лицо. В полумраке ночи его черты казались высеченными из мрамора, строгими и прекрасными. Наши лица были так близко, что я чувствовала тепло его кожи. Эдмунд замер. Его взгляд, обычно проницательный и острый, сейчас медленно перевел фокус с моих глаз на мои искусанные, разбитые губы. На мгновение мне показалось, что мир вокруг нас окончательно остановился: перестал шелестеть лес, замолкли копыта Филиппа, и остались только мы двое под этим безучастным звездным небом.
— Спасибо, — прошептала я ему, едва шевеля губами.
Это «спасибо» было за всё: за спасение, за то, что нашел, за то, что сейчас держит так крепко. Эдмунд ничего не ответил, но я увидела, как в его глазах отразился свет луны, и в этом блеске было больше признаний, чем в любых словах.
Я медленно отвернулась, снова облокотившись на его грудь и устремив взгляд вперед. Тишина леса снова сомкнулась вокруг нас, но теперь она была уютной. Я закрыла глаза, слушая мерный топот копыт и чувствуя, как его рука на моей талии дает мне силы дышать дальше. Мы ехали навстречу неизвестности, навстречу пустыне и Темному Магу, но прямо сейчас, в этом седле, я чувствовала себя на своем месте.