Танцы под дождём.
Костер мирно потрескивал, бросая пляшущие оранжевые блики на лица моих спутников. Лес вокруг дышал ночной прохладой, а тихий шелест листвы действовал убаюкивающе. Я уже лежала, расстелив свой походный плащ прямо на мягком мху. Закрыв глаза, я чувствовала, как сознание медленно обволакивает туман, унося меня в долгожданное забытье. Сон почти коснулся меня своими крыльями, я уже видела первые размытые образы...
Но внезапно на лицо упала холодная капля. Потом вторая... третья. Я недовольно поморщилась, пытаясь отвернуться, но через мгновение по лесу зашуршал настойчивый, звонкий дождь.
— Прекрасно, этого нам только не хватало, — раздался сонный и ворчливый голос Питера.
Я нехотя открыла глаза, ощущая, как липкая усталость борется с раздражением. Привал был испорчен. Недовольно и устало вздохнув, я поднялась, отряхивая плащ. Дождь стал стремительно нарастать, превращаясь из мелкой мороси в настоящий ливень. Мы в спешке начали перевязывать лошадей, уводя их глубже под густые кроны вековых деревьев, чтобы потоки воды не пугали их и не вымачивали сёдла.
Закончив с лошадьми, остальные быстро перебрались под огромный, раскидистый дуб. Его мощные ветви, переплетенные между собой, создавали плотный купол, почти не пропускавший капли. Питер, Сьюзен, Люси, Клара и Эдмунд уселись близко друг к другу на сухом островке земли, стараясь уместиться на пятачке, который еще не успело размыть.
Я же замерла возле своей лошади. Убедившись, что она надежно привязана и защищена листвой, я не спешила под укрытие. Напротив — я сделала шаг вперед, выходя из тени деревьев прямо под хлесткие струи небесной воды. Холодные капли мгновенно пропитали одежду, побежали по спине, вызывая резкий вздох, но вместе с этим пришло странное чувство очищения.
— Элеонор, иди сюда быстрее! — крикнула Люси, ежась от сырости.
— Нора! Заболеешь же, дурная! Быстро иди под дерево! — Клара махала мне рукой, освобождая место рядом с собой.
Но я не хотела их слушать. После бесконечной дороги, пыли и тяжелых тренировок мне нужно было это — освежиться, смыть с себя всё лишнее. Посмотрев на них, я сложила руки на боках и дерзко улыбнулась, игнорируя потоки воды, стекающие по лицу.
— Да ладно вам! — крикнула я, перекрывая шум дождя. — Что вы как сахарные? Растаять боитесь? Лучше идите сюда, это же потрясающе!
— Еще чего, — буркнул Эдмунд из-под своей сухой крыши, скептически оглядывая мою насквозь мокрую фигуру.
Но, к моему изумлению, первой на мой призыв откликнулась Сьюзен. Всегда такая рассудительная и правильная, она вдруг поднялась, вышла под дождь и, раскинув руки в стороны, запрокинула голову. Её смех, тихий и мелодичный, смешался с шумом ливня.
— Классно... Прям... — начала она, задыхаясь от восторга.
— Свобода, — докончила я за неё, чувствуя, как между нами пробегает искра понимания.
— Да! — Сьюзен обернулась к остальным. — Ребят, ну давайте, что вы сидите! Это же Нарния, здесь даже дождь другой!
Она начала подходить к ним, смело хватая за руки Люси и Клару. Сначала девчонки сопротивлялись, вжимались в ствол дуба, стараясь остаться сухими, но Сьюзен была настойчива. Когда первая порция ледяной воды обрушилась на них, они взвизгнули, но через секунду, оказавшись мокрыми насквозь, вдруг расслабились. Забыв о приличиях и страхе простудиться, они начали кружиться, подставляя ладони небу.
Клара, хитро блеснув глазами, направилась к Питеру. Тот сидел, прислонившись к корням, и в его взгляде читалось явное опасение.
— Нет-нет-нет, даже не думай, Клара! — выставил он руки вперед.
Клара мертвой хваткой вцепилась в его ладонь, увлекая за собой.
— Ну давай же! Тебе понравится, обещаю!
— Клара, я не люблю дождь, — Питер пытался сопротивляться, но его голос уже дрожал от сдерживаемого смеха.
— Но ты любишь меня! — победно заявила она.
Питер, тяжело вздохнув и признав поражение, сдался и вышел в круг. Лес наполнился радостными криками и плеском. Люси бегала и кружилась, распугивая невидимых лесных духов, Клара и Питер, держась за руки, что-то весело обсуждали, а Сьюзен поддерживала их общий настрой.
Я стояла чуть в стороне, спокойно улыбаясь. Моя одежда липла к телу, тяжелые мокрые волосы тянули голову назад, но мне было всё равно. Повернув голову, я увидела, что под деревом остался только один человек. Эдмунд. Он сидел неподвижно, наблюдая за нами с каким-то странным, нечитаемым выражением лица. Моя улыбка стала еще шире.
Эдмунд предостерегающе закачал головой, едва я сделала первый шаг в его сторону.
— Даже не думай, синеглазая, — произнес он, но в его голосе уже не было прежней стали.
— Ты что у нас, особенный? — я подошла к нему вплотную, чувствуя, как с меня текут ручьи. — Давай, не порть всем праздник. Вставай!
Я схватила его за кисть руки двумя руками, изо всех сил пытаясь вытащить из-под навеса ветвей. Но Эдмунд сидел спокойно, словно был сделан из камня, и даже не шелохнулся. Я уже хотела отпустить его руку, бросить эту затею и вернуться к танцующим девчонкам, но в этот момент Эдмунд сделал то, чего я совсем не ожидала.
Он резко, почти молниеносно перехватил мою руку и мощным рывком притянул меня к себе. От неожиданности я потеряла равновесие и буквально влетела в его объятия, едва успев подставить ладони перед собой, чтобы не удариться лицом о его грудь. Его руки мгновенно легли мне на талию, крепко прижимая к себе.
— Что ты делаешь? — выдохнула я, чувствуя, как дыхание перехватило.
Он был близко. Слишком близко. Запретно близко. Я чувствовала жар его тела через промокшую ткань своей рубашки. Эдмунд не сводил с меня глаз. Медленно, почти осторожно, он поднял одну руку и убрал прилипшие, холодные пряди волос с моей шеи, обнажая татуировку. Его пальцы едва коснулись кожи, и по моему телу пробежал электрический разряд, заставивший забыть о холоде дождя.
— Что же ты со мной делаешь, Элеонор? — тихо спросил он. Его голос звучал как-то иначе — глубже, без привычной насмешки.
Я молчала. Слова застряли в горле. В этот момент я разрывалась между двумя желаниями: оттолкнуть его, чтобы сохранить остатки своей независимости, и остаться в этих руках навсегда, слушая, как бешено колотится его сердце под моей ладонью. Весь мир вокруг — смеющаяся Люси, шум ливня, крики Клары — перестал существовать. Остались только мы в полумраке под старым дубом.
— Что-то ты поплыла, синеглазая, — прошептал он, и в его уголках губ заиграла та самая знакомая ухмылка. — Где твои колкости? Куда делся твой ядовитый язычок?
Я встряхнула головой, пытаясь прогнать нахлынувшее оцепенение. Морок рассеялся. Взяв себя в руки, я резко уперлась ладонями в его плечи и оттолкнулась, восстанавливая дистанцию.
— Я... я просто растерялась. Кретин! — выпалила я, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий тон, хотя голос предательски дрогнул.
Эдмунд лишь негромко посмеялся, явно довольный тем, как легко ему удалось выбить меня из колеи. В этот момент к нам начали подходить остальные. Они дрожали от холода, были мокрые до ниточки, но выглядели ужасно счастливыми. С их лиц не сходили улыбки, а глаза сияли.
— Надеюсь, мы не помешали? — Клара перевела хитрый взгляд с меня на Эдмунда, поправляя вымокшие волосы.
— Ни капли. Да, Нора? — Эдмунд посмотрел на меня с таким видом, будто мы только что закончили светскую беседу о погоде. Он издевался. Снова.
Я иронично прищурилась, не удостоив его ответом. Подойдя к корням дерева, я села на землю, облокотившись на кору, и обхватила колени руками. Дождь продолжал шуметь, но теперь он казался мне не спасением, а свидетелем чего-то такого, что я еще не была готова признать даже самой себе. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и я знала: эта ночь только начинается.