Эхо лондонских коридоров.
После того как Клара и Питер вернулись со своей части поляны, мы сразу начали собираться. Короткий привал подошел к концу, и хотя мышцы после тренировки приятно ныли, я чувствовала необычайный прилив бодрости. Мы быстро распределили вещи, проверили седельные сумки, и я привычным движением запрыгнула на лошадь. Дождавшись, пока остальные займут свои места, Питер дал сигнал, и мы снова отправились в путь.
Копыта мерно постукивали по лесной тропе. Через некоторое время я заметила, как яркое золото солнца начало тускнеть, приобретая оранжевые и розовые оттенки. Солнце почти стало спадать за горизонт, окрашивая кроны деревьев в багрянец. Это значило только одно: скоро будет привал на ночь. И, честно говоря, я ждала этого момента с замиранием сердца. Усталость последних дней, смешанная с сегодняшней физической нагрузкой, давала о себе знать — я ужасно хотела спать, и воображение уже рисовало мне мягкий спальник на сухой траве.
Тишину нарушила Люси. Она выехала чуть вперед, поравнявшись с нами.
— Ну что? Как прошли ваши тренировки? — весело спросила она, переводя взгляд с Клары на меня.
Клара так и сияла, несмотря на пыль на щеках.
— Ооо, Питер многому меня научил! Я теперь хотя бы что-то умею, по крайней мере, понимаю, как не отрубить себе ногу при замахе.
Питер, ехавший рядом, одобрительно кивнул:
— Да, она неплохо справляется. У Клары отличная координация, ей просто нужно немного практики.
— Это очень хорошо, — Люси мягко улыбнулась. — В нашем путешествии это точно лишним не будет.
Сьюзен, которая до этого задумчиво смотрела на дорогу, вдруг повернулась в седле.
— Элеонор? — Я подняла на неё сонный, слегка затуманенный взгляд. — А у тебя как прошло? Эдмунд оказался хорошим учителем?
— Да врод... — я только начала отвечать, намереваясь сказать что-то нейтральное, но меня бесцеремонно перебил этот невыносимый, самодовольный голос Эдмунда, раздавшийся прямо у меня за спиной.
— Плохо, — отрезал он с такой уверенностью, будто выносил приговор в суде. — Постоянно меч роняла, стойку не держала, и удары были совсем не точными. В общем, работы там еще на годы.
Я чуть не задохнулась от возмущения. Резко обернувшись, я впилась в него взглядом, но Эдмунд лишь невинно приподнял бровь, сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица.
Сьюзен хитро прищурилась, переводя взгляд с одного на другого.
— Да ладно? Мне так почему-то не кажется. По-моему, вы оба выглядели довольно увлеченными.
— У меня вообще-то всё хорошо получалось! — выпалила я, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Ты так считаешь? — Эдмунд усмехнулся, поправляя поводья.
— Да! Мне еще чуть-чуть поучиться, и я выиграю тебя как разплюнуть. Попомни мое слово, Пэвенси, скоро ты будешь просить пощады.
— Ой, поверь, такого никогда не будет, — он картинно вздохнул. — Тебе не хватает холодного расчёта, Блэквуд. Слишком много огня.
— Да ну, Эдмунд? — внезапно вмешалась Клара. Мы все посмотрели на неё. Она ехала чуть позади и теперь лукаво улыбалась. — Я помню, что в Лондоне выигрывала всегда она. Ну, не прям всегда, но чаще всего — да.
Питер заинтересованно наклонил голову:
— А они что, дрались в школе?
Мы с Эдмундом переглянулись, одновременно нахмурившись. Сама мысль о том, что мы могли сойтись в рукопашную в школьных коридорах, была абсурдной, но наши «битвы» были куда изощреннее.
Клара, уже вовсю смеясь, покачала головой:
— Нееет, физически — нет. Но один раз... Эдмунд, помнишь, как ты вынес парту Элеонор из класса прямо перед звонком, чтобы она на полу весь урок сидела?
Я не выдержала и начала улыбаться, вспоминая тот сумасшедший день. Это было так по-детски, но тогда казалось концом света. Эдмунд тоже опустил голову, пытаясь скрыть лезущую на лицо улыбку, но его плечи мелко подрагивали от сдерживаемого смеха.
— Серьезно? Вынес парту? — Сьюзен прыснула, прикрывая рот рукой.
— Да! — Клара продолжала, захлебываясь от восторга. — И представьте, что сделала миссис Грин, когда зашла в класс?
Все приготовились услышать ответ, даже Питер притормозил лошадь, чтобы не пропустить ни слова.
— Она заставила Эдмунда встать, чтобы Элеонор села на его место! И в итоге Эдмунд сидел на полу весь урок, поджав ноги, и писал конспект на коленке, пока Нора торжествующе поглядывала на него сверху вниз.
По лесу разнесся дружный взрыв смеха. Даже вечно серьезный Питер расхохотался во весь голос.
— Эдмунд, бедолага! Карма настигла тебя быстрее, чем ты ожидал!
— И не говори, — Сьюзен вытирала выступившие от смеха слезы. — Сидеть на полу весь урок... Это же надо было так проколоться.
Эдмунд поднял на меня взгляд, в его глазах больше не было сарказма — только чистое, искреннее веселье.
— Да она сто пудов подговорила учительницу, — сказал он, продолжая улыбаться. — Миссис Грин всегда её обожала.
— Не правда! — я шутливо толкнула его ногой, насколько это было возможно, сидя на лошади. — Ты просто не учел, что у учителей тоже есть чувство справедливости.
Сонливость, которая мучила меня еще десять минут назад, внезапно отступила. Смех разливался по нашей маленькой компании, связывая нас общими воспоминаниями, которые казались теперь такими далекими и в то же время невероятно близкими. В этот момент, среди древних деревьев Нарнии, мы были просто подростками, у которых за плечами было общее прошлое — со всеми его глупостями, обидами и маленькими победами. И это было лучше любого отдыха.