Ловушка на троих.
В доме Пэвенси и Клара уже заканчивали последние приготовления. Сумки были стянуты ремнями, фляги наполнены до краев, а Лилия в последний раз проверяла, всё ли мы взяли из её лечебных запасов. Я уже стоял полностью готовый, подтянув ножны и накинув дорожный плащ. Тело ощущалось легким, рана больше не напоминала о себе даже тянущей болью — мазь Лилии действительно творила чудеса.
— Где её носит? — Клара раздраженно выдохнула, пытаясь в одиночку поднять тяжелый тюк с одеялами. — Могла бы помочь сумки донести, а не пропадать где-то.
— Может, случилось что-то? — Люси обеспокоенно заглянула в окно, но со двора не доносилось ни звука.
Я чувствовал, как внутри шевелится привычное беспокойство, замаскированное под раздражение. Нора обладала удивительным талантом находить неприятности даже там, где их быть не могло по определению.
— Я проверю, — бросил я, направляясь к двери.
Не дожидаясь ответа, я вышел на крыльцо. Воздух был свежим, утренним, наполненным ароматами влажной травы. Я направился прямиком к конюшне, ожидая увидеть Нору, сражающуюся с какой-нибудь строптивой лошадью или просто засмотревшуюся на нарнийских бабочек. Но подойдя ближе, я не увидел никого. Только массивная дубовая дверь была плотно закрыта, что само по себе было странно — обычно её оставляли приоткрытой для проветривания.
Вдруг в небольшом окошке, забранном тяжелыми коваными решетками, мелькнула светлая макушка. Ванесса обернулась на звук моих шагов и, увидев меня, буквально прилипла к решетке, активно замахав рукой. Я нахмурился, чувствуя, что назревает какой-то очередной абсурд, и подошел вплотную.
— О, Эдмунд! Мы уже думали, что умрем тут от старости! — Ванесса выглядела виноватой, но в её глазах плясали искорки смеха. — Дверь случайно закрылась, а открывается она только снаружи. Мы в ловушке.
Я замер, переваривая услышанное. Перед глазами так и встала картина: суровая и грозная Нора Блэквуд, сидит взаперти в конюшне просто потому, что хлопнула дверью. Я не сдержался. Грудь сдавило от приступа неконтролируемого смеха.
— Прости, Ванесса, но... — я снова зашелся в хохоте, представляя лицо Норы в этот момент.
— Да хватит уже, открывай давай! — раздался из глубины конюшни резкий, недовольный голос.
Нора подошла к окошку, и её лицо, стиснутое между решетками и плечом Ванессы, выражало такую степень ярости, что я почти почувствовал, как воздух вокруг неё начинает искрить.
Я чуть успокоился, но улыбка всё еще блуждала по моему лицу. Подойдя к окну, я по-хозяйски облокотился локтем о подоконник, глядя на них сверху вниз.
— За что сидим, дамы? — спросил я, и моя улыбка в этот момент наверняка была самой негодяйской в истории Нарнии. Нора выглядела так, будто была готова прогрызть решетку, чтобы добраться до моей шеи. — Нарушаем общественный порядок? Незаконный захват сена?
— Очень смешно, Пэвенси, — прошипела она, сузив свои синие глаза. — Если ты сейчас же не откроешь эту дверь, я обещаю, что по дороге к Хранителю ты будешь спать в самых колючих кустах, которые я только найду.
Я всё еще был на веселе, наслаждаясь моментом её полной беспомощности.
— Ладно, ладно, не кипятись. Как она открывается-то?
— Потяни за ту веревку, — подала голос Ванесса, указывая рукой куда-то вправо от двери. — Только аккуратно, засов там старый, его иногда заедает.
Я увидел толстую пеньковую веревку, свисающую с балки. Потянув за неё, я услышал тяжелый скрежет металла. Дверь чуть приоткрылась, и я, перехватив её рукой, распахнул её полностью, пропуская свет в пыльное нутро конюшни.
— Нужно придержать её чем-нибудь, чтобы снова не закрылась, — предупредила Ванесса, выходя на свет и отряхивая платье от сена.
Я повернулся, чтобы найти какой-нибудь камень или полено, которое могло бы послужить упором. Но стоило мне на мгновение ослабить хватку, как дверь, издав протяжный скрип, пошла обратно. Я инстинктивно убрал руку, чтобы не прищемить пальцы, и — бам! — тяжелая дубовая створка снова с грохотом встала в пазы.
Наступила тишина. Я медленно повернулся к окошку. Смеяться мне больше не хотелось.
— А ты за что сидишь? М? — раздался рядом язвительный голос Норы. — Нарушение правил гравитации? Избыток самомнения?
— Хватит, Нора, — буркнул я, дергая за ручку. Бесполезно. Веревка с этой стороны не работала, а засов снаружи захлопнулся намертво.
— Да ладно, смешно же, что ты! — парировала она, явно наслаждаясь моим фиаско и возвращая мне все мои же издевки с процентами. — Где твоя негодяйская улыбка, Эдмунд? Куда подевалось величие Короля?
— Да я не специально! — я раздраженно пнул дверь носком сапога. — Сейчас уже подойдут остальные, услышат, что мы пропали, и вызволят нас.
Нора лишь демонстративно закатила глаза, и с тяжелым вздохом плюхнулась обратно на гору свежего сена. Ванесса, сохранившая удивительное спокойствие, лишь улыбнулась и присела рядом с ней.
— Вон, бери пример с Ванессы, — я снова прислонился к окну, стараясь сохранить хоть каплю достоинства.
Они обе недоуменно посмотрели на меня.
— В каком смысле? — спросила Нора.
— Она всегда на веселе, даже когда заперта в четырех стенах с тобой, — хмыкнул я.
— Я тебя сейчас точно прибью, — пообещала Нора, но в её голосе уже не было прежней злости, скорее привычное ворчание.
Я лишь улыбнулся. Она снова злилась, снова метала молнии, и всё это — благодаря мне. В этом было что-то странно правильное, возвращающее нас к нашей обычной динамике.