Засада.
Мы блуждали по лесу уже несколько часов, и каждый шаг лошади отдавался тупой болью в пояснице. Казалось, Леса Забвения, о которых предупреждал Хранитель, полностью оправдывали свое название: тропы петляли, деревья выглядели пугающе одинаковыми, а густой мох скрадывал звуки копыт, создавая иллюзию, что мы стоим на месте. Моя спина окончательно затекла, превратившись в одну сплошную ноющую мышцу, а глаза слипались — то ли от накатившей усталости, то ли от катастрофической нехватки сна после той памятной ночи под дождем.
— Может, привал, а? — жалобно протянула Клара, поправляя сползающую сумку. Её голос звучал глухо и надтреснуто.
Питер, ехавший впереди и то и дело сверявшийся с Компасом Искренности, даже не обернулся. Его плечи были напряжены, он явно чувствовал груз ответственности, который возложил на него Хранитель.
— Нет, ребят, нужно до ночи дойти хотя бы на половину пути к пустыне. Мы не можем позволить себе роскошь отдыхать каждые три мили. Время играет против нас.
Я почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.
— Так и помереть можно, — буркнула я себе под нос, надеясь, что меня не услышат.
Но в лесной тишине даже шепот разносится далеко. Питер, обладавший поистине королевским слухом, чуть повернул голову, и на его губах промелькнула мимолетная, слегка ироничная улыбка.
— Не надо помирать, Элеонор. Эдмунд этого просто не переживет.
Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар, и это явно была не усталость. Эдмунд, ехавший чуть левее меня, моментально отреагировал, хотя его лицо осталось непроницаемым.
— Клара, ты рядом с ним же? Ударь его, пожалуйста, — холодно отозвался он, но в глубине его глаз я заметила те самые искры, которые появлялись всякий раз, когда мы начинали нашу бесконечную пикировку.
Лес на мгновение огласился общим смехом. Даже Люси прыснула в кулак, а Сьюзен покачала головой, глядя на братьев. Это короткое мгновение веселья немного разрядило густую атмосферу тревоги.
— Ну а что, я не прав? — продолжал подначивать Питер, явно довольный своей шуткой.
Но никто ничего не успел ответить.
Мир вокруг нас лопнул в одну секунду. Раздался резкий, сухой свист, и тонкая оперенная смерть — стрела — со свистом вонзилась в кору дерева прямо перед самым носом Люси. Дерево отозвалось глухим «тук», а Люси вскрикнула, резко натягивая поводья. Мы все замерли, как вкопанные, глядя на дрожащее хвостовое оперение снаряда.
— Засада! — рявкнул Питер, и его голос больше не был дружелюбным. Это был приказ воина. — Быстро уходим! Лесом, врассыпную!
Мы все одновременно дернули поводья, пришпоривая коней. Моя кобыла встала на дыбы и сорвалась в галоп, едва не выбив меня из седла. Ветер засвистел в ушах, ветки хлестали по лицу, оставляя саднящие царапины. Я обернулась на скаку, и мое сердце пропустило удар: из-за густых кустов и массивных стволов выныривали фигуры в серых лохмотьях. Разбойники. Лесные падальщики, которые явно не собирались вести с нами переговоры. Они бежали с невероятной скоростью, перепрыгивая через поваленные деревья, как гончие псы.
Я дернула поводья еще раз, призывая лошадь к невозможному ускорению. Копыта месили грязь и прошлогоднюю листву. Внезапно тишину леса прорезал крик, от которого у меня кровь застыла в жилах.
— Клара! — закричала Сьюзен.
Я обернулась и увидела страшную картину: Клара, чья лошадь в панике метнулась в сторону, пыталась удержаться в седле. В её левом плече торчала стрела. Лицо сестры побелело от шока и боли. Секунда — и она не удержалась, кубарем вылетела из седла, прокатившись по жесткой земле и замирая в кустах папоротника.
Все резко обернулись на звук падения.
Я не могла её оставить. Не Клару. Не здесь. В голове пульсировала только одна мысль: «Только не она». Я резко, до боли в запястьях, развернула лошадь. Дернув поводья, я направила кобылу обратно, к месту падения.
Остановившись в облаке пыли и вылетевшей земли, я спрыгнула вниз, едва не подвернув ногу. Клара лежала на боку, прижимая руку к окровавленному плечу, её глаза были расширены от ужаса.
— Клара! Клара, давай, вставай! — я подлетела к ней, хватая под здоровую руку. — Нужно уходить, они уже близко! Залезай на мою лошадь, быстро!
Я тянула её вверх, чувствуя, как она дрожит. Разбойники были уже в десяти метрах, я видела их оскаленные лица и тусклый блеск кривых ножей.
Я почти помогла Кларе подняться, когда мир внезапно взорвался белой вспышкой.
Резкая, ослепляющая боль в затылке выключила все звуки. Ощущение было такое, будто мне в череп вбили раскаленный железный клин. Зрение передо мной мгновенно поплыло, превращая лес в месиво из зеленых и коричневых пятен. Ноги стали ватными, и я почувствовала, как земля уходит из-под контроля. Последнее, что я запомнила — это холодный запах прелой листвы у самого лица и чьи-то грубые руки, хватающие меня за плечи.