Упрямство и тишина.
Солнце уже перевалило за зенит, и лес погрузился в ту ленивую, золотистую полудрему, которая обычно предшествует вечеру. Прошло достаточно времени, чтобы рана Эдмунда снова начала напоминать о себе. Я видела, как сквозь свежие бинты проступило крохотное багряное пятнышко, и это заставило моё сердце сжаться от беспокойства.
Все еще спали, разморенные долгим переходом и стрессом. Я поднялась, стараясь не шуметь сухими ветками под ногами, и взяла всё необходимое для перевязки. Аккуратно и тихо, словно тень, обходя спящих Питера, Клару и девочек, я присела на корточки возле Эдмунда.
Его лицо во сне было на удивление спокойным, лишенным той привычной маски сарказма, которую он носил как щит. Лишь между бровей залегла глубокая складка — даже во сне боль не отпускала его полностью. Я протянула руку и легонько потормошила его за плечо.
— Эдмунд, вставай... — прошептала я. — Мне нужно обработать тебя.
Он приоткрыл глаза, несколько секунд просто моргая и пытаясь сфокусировать зрение. Увидев меня, он чуть приподнялся, но тут же зажмурился от резкой боли, глухо промычав сквозь зубы. Сесть полностью ему удалось только с третьей попытки, и я видела, каких усилий ему это стоило.
Я сосредоточенно принялась за работу. Аккуратно размотав бинты, я открыла рану. Она выглядела уже не так страшно, но всё еще требовала бережного ухода. Я старалась делать всё как можно нежнее, боясь причинить ему лишнюю боль, хотя по его застывшему лицу было трудно понять, что он чувствует.
Вспомнив слова Клары о том, как он на меня смотрит, я невольно улыбнулась своим мыслям. Это было так странно — осознавать, что под всем этим слоем колкостей может скрываться нечто теплое.
— Чего это ты улыбаешься? — вдруг раздался его хриплый голос.
Я вздрогнула, возвращаясь к реальности.
— Ничего, — быстро ответила я, стараясь скрыть смущение за работой.
Эдмунд вскинул брови, продолжая сверлить меня своим пронзительным взглядом, а после, словно сдавшись, откинул голову на ствол дерева и закрыл глаза. Доделав повязку, я встала, собирая грязные тряпки. Но не успела я отойти и на шаг, как Эдмунд начал медленно и мучительно вставать.
— Что ты делаешь?! — я едва не выронила кувшин с водой.
— Встаю, — буркнул он, нахмурившись и крепко придерживая раненый бок рукой.
Я тут же подскочила к нему, подставляя плечо и помогая удержать равновесие.
— Тебе еще нельзя вставать! Ты потерял много крови, тебе нужен покой.
— Нужно идти дальше, — отрезал он, и в его голосе снова зазвучал тот самый упрямый Эдмунд. — Не хватало еще, чтобы нас поймали. Хотя они вроде как и не пытаются нас преследовать, но оставаться на одном месте слишком долго — безумие.
Окончательно встав на ноги, он коротко кивнул мне в знак благодарности и, слегка пошатываясь, направился к лошадям. Я лишь вздохнула, качая головой. Вот же упертый баран! В Англии он был невыносим, но в Нарнии его упрямство приобретало какие-то пугающие масштабы.
— Ребят, встаем! — я громко хлопнула в ладоши, будя остальных. — Уже темнеет, тут вряд ли можно оставаться. Нам нужно найти более надежное укрытие.
Все начали медленно подниматься, потягиваясь и зевая. Питер встряхнул головой, отгоняя остатки сна, Клара испуганно огляделась, вспоминая, где мы. Все были уставшие, взъерошенные и измученные, но понимали, что задерживаться нельзя. Быстро приведя себя в порядок и собрав вещи, разбросанные по поляне, мы начали седлать коней.
Когда пришло время отправляться, я подошла к Филиппу. Эдмунд уже сидел в седле. Он держался прямо, стараясь не показывать слабости, но его рука, неотрывно лежащая на боку, выдавала его с потрохами. Он действительно хорошо держался для человека с такой раной.
Я помедлила, глядя на него снизу вверх.
— Если ты хочешь... ну, точнее, если тебе будет так удобней, чтобы я тебя не задевала, я могу сесть к Питеру или Сьюзен.
Эдмунд посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то странное — смесь усталости и боли.
— Нет. Садись со мной, — коротко бросил он, протягивая мне руку.
Я ничего не сказала в ответ. Просто кивнула и, стараясь быть как можно более легкой и аккуратной, запрыгнула в седло. Я устроилась впереди него, пытаясь найти такое положение, чтобы случайно не толкнуть его локтем в рану.
Эдмунд дернул поводья, и мы все отправились в путь. Лес снова сомкнулся за нашими спинами, а впереди нас ждала неизвестность, но теперь, чувствуя его руки, уверенно держащие поводья за моей спиной, я чувствовала себя странно защищенной.