Багрянец на расвете.
Лес вокруг нас был полон предутренних шорохов, но топот копыт перекрывал все звуки природы. Мы уже не скакали так быстро, как в первые минуты после прорыва из кузни; лошади тяжело дышали, а расстояние между нами и проклятой деревней увеличивалось с каждым пройденным милей. Мы медленно выходили из предгорья, оставляя суровые, серые хребты гор позади. Небо на востоке начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в холодный свинцовый оттенок, предвещая скорое возвращение солнца.
В этой суматохе мы не успели забрать одну лошадь - ту, на которой ехала Нора. Сейчас она сидела впереди меня на Филиппе, устало облокотившись на мою грудь. Её плечи иногда вздрагивали, и я чувствовал, как её всё еще бьет мелкая дрожь после того, что случилось во дворе. Все остальные ехали в гробовом напряжении, то и дело оглядываясь назад, ожидая увидеть всадников Джона, но погони пока не было видно.
Я сидел, стараясь дышать через раз. Каждое движение Филиппа, каждый толчок седла отдавались во мне вспышкой невыносимой, острой боли. Одной рукой я сжимал поводья, а другой - плотно прижимал ладонь к правому боку. Под пальцами было липко и горячо.
Меня задели мечом в тот самый момент, когда я прикрывал Нору, помогая ей взобраться на коня. Я помнил этот холодный укус стали, но в пылу боя просто отмахнулся от него, заглушив адреналином. Теперь же, когда действие гормонов начало спадать, реальность накрыла меня с головой. Кровь сочилась сквозь пальцы, пропитывая рубашку и куртку.
Я не мог сказать об этом сейчас. Не хотел быть обузой, не хотел, чтобы мы останавливались в этом опасном открытом лесу. Нам нужно было отойти еще дальше, скрыться в гуще деревьев, но боль не прекращалась. Она пульсировала, высасывая силы, и перед глазами начали плясать темные пятна.
Я невольно издал приглушенный стон, зажмурившись и на мгновение ослабив хватку на поводьях. Филипп, чувствуя состояние хозяина, нервно прянул ушами и замедлил шаг.
Нора, почувствовав мою слабость, чуть отстранилась и повернулась ко мне. В полумраке рассвета её лицо казалось призрачно бледным, а синие глаза расширились от подозрения.
- Эдмунд? Все в порядке? - тихо спросила она, вглядываясь в мои черты.
Я с трудом разомкнул веки, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице. Горло пересохло, и голос звучал как наждак по металлу.
- Да. Просто... устал.
Она нахмурилась, разглядывая меня с той самой проницательностью, которую я так ненавидел и любил одновременно. Нет, обмануть её не получилось. Я больше не мог притворяться. Я прижал руку к боку еще сильнее, пытаясь остановить поток, но кровь уже залила всю мою ладонь, и тяжелая, темная капля сорвалась с запястья, падая на луку седла.
Нора опустила взгляд вслед за этой каплей, и её зрачки расширились от ужаса.
- Ребят, стойте! Остановитесь! - закричала она, перекрывая шум леса.
Она не стала дожидаться, когда Питер или Сьюзен отреагируют. Не теряя ни секунды, Нора перехватила поводья и остановила Филиппа. Она начала осторожно, почти невесомо приподниматься из седла, стараясь не задеть меня, и спрыгнула на землю.
- Эдмунд, спускайся. Медленно, - её голос звенел от нарастающей тревоги.
Она протянула мне руку, помогая удержать равновесие. Я медленно, превозмогая тошноту, сполз с лошади. Ноги подкосились, и если бы Нора не подхватила меня, я бы рухнул прямо в сухую траву. С её помощью я доковылял до старого, узловатого дуба и тяжело опустился на землю, облокотившись спиной о шершавую кору.
Я зажмурился и шумно выдохнул, сжимая рукой место боли. Теперь скрывать было нечего - вся правая сторона моей одежды была багровой, а на траве рядом со мной уже расплывалось пятно.
Нора мгновенно присела рядом. Она, не колеблясь, прижала свои ладони поверх моих, пытаясь сдавить рану. Её пальцы были холодными, но это прикосновение подействовало лучше любого обезболивающего.
Остальные уже спрыгивали с коней и подбегали к нам. Питер, Сьюзен, Люси - их лица выражали целую гамму чувств: от шока до жуткого осознания.
- Нет... Эдмунд! - Питер упал на колени рядом со мной, его руки дрожали, когда он потянулся к моей ране. - Почему ты молчал? Почему мы не остановились раньше?
Все сели вокруг меня плотным кольцом, закрывая от холодного утреннего ветра.
- Я не умираю... не надо меня жалеть, - выдавил я, пытаясь усмехнуться, хотя получилось скорее жалкое подобие гримасы. - Это просто порез. Он пройдет. Вспомните, бывало и хуже под Беруной...
- В любом случае, нужно остановиться, - отрезала Нора, не отрывая рук от моего бока. Её взгляд был прикован к ране, и я видел, как она закусила губу, борясь с эмоциями. - Ему нужен отдых. Мы не двинемся дальше, пока не перевяжем его.
- Я сейчас, - Люси уже вскочила на ноги, бросаясь к сумкам на своей лошади. - Я принесу бинты, чистую воду и тряпку. Сьюзен, помоги мне развести небольшой костер, нужно согреть воду!
Я не мог спорить. Боль была слишком сильной, лишающей воли к сопротивлению. Я откинул голову назад, чувствуя затылком твердую кору дерева, и снова закрыл глаза. Над лесом медленно поднималось солнце, но для меня сейчас существовала только тяжесть рук Норы на моем теле и её прерывистое дыхание совсем рядом.
- Держись, вредина, - услышал я её тихий шепот. - Не смей отключаться.
Я слабо улыбнулся, не открывая глаз.