Пустота в поцелуях.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые и золотистые тона. Деревня, которая днем казалась шумной и живой, в преддверии сумерек снова начала приобретать тот странный, застывший вид. Тени становились длинными и ломаными, наползая на дорогу, словно живые существа.
Мы шли обратно к дому старосты. Усталость свинцовым грузом легла на плечи. Мне просто хотелось тишины.
— Предлагаю поужинать, а после, пока окончательно не стемнело, сходим к речке, — бодро провозгласил Стивен, оглядывая нашу компанию. — Вечерняя прохлада у воды — лучшее завершение дня.
Питер и Сьюзен согласно кивнули. Они выглядели бодрее меня — сказывалась многолетняя привычка к долгим походам и королевская выправка, которая не позволяла им раскисать даже после целого дня на ногах. Но я чувствовала, что лимит моего терпения на сегодня исчерпан.
— Я пойду в комнату, — произнесла я, когда мы переступили порог дома. — Не очень голодна, честно говоря.
Я чувствовала на себе взгляд Эдмунда. Он наверняка хотел что-то сказать — возможно, подколоть меня по поводу отсутствия аппетита или припомнить утреннюю воду, — но я не дала ему шанса. Не дожидаясь ответа или комментариев, я развернулась к лестнице.
— Я проведу, — голос Стивена раздался совсем рядом.
Он мгновенно поравнялся со мной, ослепительно улыбаясь. Я лишь мельком взглянула на него, не найдя в себе сил возразить. Мы начали подниматься по старой деревянной лестнице, которая под нашими шагами стонала так, будто жаловалась на судьбу. В голове пульсировала только одна мысль: кровать. Мягкая перина, тишина и возможность хотя бы на час забыть о Нарнии, о Пэвенси и о странном чувстве, которое вызывал во мне Эдмунд. Пока они будут греметь тарелками внизу, я успею провалиться в спасительное забытье. Это было мне необходимо.
— Как тебе сегодняшний день? Понравилась наша деревня? — Стивен старался поддерживать беседу, заглядывая мне в лицо.
— Да, довольно... уютная, — ответила я, выжимая из себя вежливую улыбку. Слово «уютная» было ложью, но оно казалось самым безопасным в данной ситуации.
Мы дошли до двери нашей комнаты. Стивен, опережая меня, приоткрыл тяжелую створку и пропустил меня внутрь. Оказавшись в помещении, я первым же делом, не снимая сапог, буквально рухнула на кровать. Пружины жалобно звякнули, принимая мой вес. Я выдохнула, закрывая глаза, и на мгновение мне показалось, что я уже сплю.
Но Стивен не ушел. Я почувствовала, как край матраса прогнулся — он сел рядом, у моих ног.
— Устала? — тихо спросил он. Его голос в тишине комнаты звучал вкрадчиво.
— Да... есть такое, — пробормотала я, не открывая глаз.
Наступила пауза. Я ждала, что он пожелает мне спокойного сна и уйдет к остальным, но он медлил.
— Слушай... а что у тебя с Эдмундом? — вдруг спросил он, и этот вопрос подействовал на меня лучше ледяного душа.
Я замерла. Сонливость мгновенно испарилась, сменившись резким напряжением. Приподнявшись на локтях, я села и посмотрела на Стивена. Он выглядел серьезным, даже немного хмурым, его пальцы нервно перебирали край покрывала.
— Ну, то есть... личная неприязнь? — уточнил он, заметив мое замешательство.
— Неприязнь? — я не сдержалась и коротко рассмеялась. Звук получился сухим и каким-то надтреснутым. — С чего ты это взял, Стивен?
Он опустил взгляд, разглядывая свои ладони.
— Ну... просто я подумал... вы так смотрите друг на друга. Будто вечно ведете какую-то войну. И это утро с водой, и то, как он реагирует, когда я рядом с тобой...
— Что бы ты ни подумал — нет, — отрезала я, выпрямляя спину. Мой голос снова стал холодным, привычно-защитным. — Нас ничего не связывает. Мы просто...
Я осеклась. Фраза повисла в воздухе, неоконченная и пустая. Мы просто... кто?
В голове вихрем пронеслись воспоминания. Школьные коридоры, где мы обменивались колкостями. Его предательство — или то, что я считала предательством все эти годы. Наше вынужденное соседство в этом мире. То, как он перехватил мои поводья. То, как он очистил мне хлеб от корок сегодня утром, глядя в сторону со смущенным видом.
Раньше всё было просто: мы были врагами. Это была понятная, четкая роль. А сейчас? Я не могла больше назвать его врагом — враги не заботятся о твоем завтраке и не страхуют тебя в седле. Но и другом? Друзья доверяют друг другу, а мы до сих пор прощупываем почву, боясь наткнуться на мины прошлого. Кто мы друг другу теперь, в этой Нарнии, которая выворачивает наши души наизнанку?
Стивен, внимательно наблюдавший за сменой эмоций на моем лице, видимо, сделал свои выводы.
— Ладно, оставлю тебя. Отдыхай, — сказал он, поднимаясь.
Я кивнула, ожидая, что он наконец уйдет. Но Стивен сделал то, чего я совсем не ожидала. Он быстро наклонился и поцеловал меня в щеку. Это было мимолетное прикосновение, теплое и мягкое, после чего он, не оборачиваясь, вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.
Я замерла, прижав ладонь к щеке — к тому самому месту, где еще чувствовалось тепло его губ. Я сидела в тишине, прислушиваясь к своим ощущениям. В любовных романах, которые я так любила читать, в такие моменты героини чувствовали «бабочек в животе», приятную дрожь или хотя бы смущение.
Я же не почувствовала ровным счетом ничего.
Пустота. Глухое удивление и непонимание: зачем он это сделал? Этот поцелуй был чужим, он не вызвал во мне ни интереса, ни возмущения — только усталое недоумение. Стивен был красив, обходителен, он явно симпатизировал мне, но внутри меня не отозвалась ни одна струна.
Я снова откинулась на подушки, глядя в потолок, где плясали тени от заходящего солнца. Мысли об Эдмунде, о хлебе, о Лолите и о странном поведении Стивена сплелись в тугой узел, который не хотелось распутывать. Я просто закрыла глаза, надеясь, что сон сотрет эти вопросы.
Тишина комнаты постепенно начала обволакивать меня. Гул голосов снизу казался бесконечно далеким, будто я находилась под толщей воды. Потихоньку, слой за слоем, сознание начало отступать, и я начала проваливаться в тяжелый, безрадостный сон, где мне снова и снова снились карие глаза, смотрящие на меня с вызовом из темноты.