Холодная месть.
Я стоял, сложив руки по бокам, и чувствовал, как утреннее солнце приятно припекает плечи. После бессонной ночи и всех этих мрачных мыслей в коридоре, утро казалось на удивление легким. Возможно, виной тому был мой удачный розыгрыш, а возможно — то, что Питер наконец-то закончил осмотр.
— Мне кажется, завтра он будет уже бегать, — произнес Питер, разгибая спину и вытирая руки о чистую ветошь. Он повернулся ко мне, и на его лице читалось искреннее облегчение.
— Хорошо же, — отозвался я, невольно расплываясь в улыбке.
Я смотрел на Филиппа, который теперь стоял ровно, лишь изредка подергивая ушами. Жеребец выглядел бодрым, и осознание того, что моему верному другу стало лучше, окончательно прогнало остатки ночного беспокойства. В Нарнии конь — это не просто средство передвижения, это часть твоей души, и видеть его здоровым было лучшим подарком за это утро. Наконец-то мы сможем двигаться дальше, прочь из этой деревни, которая всё еще казалась мне декорацией к плохому спектаклю.
— Ладно, пошли. Девочки уже на кухне, все ждут нас к завтраку, — Питер кивнул в сторону дома и первым зашагал по пыльной тропинке.
Я развернулся, чтобы последовать за ним, чувствуя приятный голод и предвкушая горячий чай. Я уже прикидывал в уме, какую еще колкость отпустить в адрес Норы, когда она наконец спустится к столу со своими вечно недовольным видом «ледяной принцессы».
Как вдруг мир вокруг меня на мгновение перестал существовать.
Огромный, тяжелый всплеск ледяной воды обрушился на меня сверху и сбоку, накрывая с головой. Это не был кувшин. Это была целая лавина, которая мгновенно пропитала мою рубашку, штаны и даже сапоги. Вода была не просто холодной — она была ужасно, невыносимо ледяной, словно её только что достали из самого глубокого и темного колодца в округе.
Я судорожно выдохнул, раскинул руки и сделал невольный шаг назад, пытаясь удержать равновесие. Вода заливала глаза, стекала за воротник, заставляя кожу покрыться мириадами мурашек. Отфыркиваясь и утирая лицо ладонями, я обернулся.
Передо мной стояла Нора. Она не просто улыбалась — она сияла. В руках она держала огромное, теперь уже совершенно пустое дубовое ведро. Её глаза искрились таким неприкрытым торжеством, что я на секунду замер, пораженный её наглостью.
— Доброе утро, что ли? — произнесла она, чуть склонив голову набок. На её губах играла та самая «негодяйская» полуулыбка, которая заставляла меня одновременно беситься и восхищаться её смелостью.
Я замер, чувствуя, как ледяные струйки стекают по позвоночнику, но вместо того чтобы разозлиться, я вдруг почувствовал странный прилив адреналина.
Я рассмеялся, качая головой и пытаясь пригладить мокрые волосы, которые теперь сосульками липли ко лбу.
— Ладно, — выдавил я сквозь смех, поднимая руки в жесте капитуляции. — Твоя взяла, синеглазая. Один-один.
Она коротко засмеялась, и этот звук был на удивление чистым. Но мое веселье продлилось ровно до того момента, пока из-за её спины не вышел Стивен.
Он стоял совсем рядом с ней, почти касаясь её плеча, и на его лице застыло выражение крайнего самодовольства. Внутри меня что-то мгновенно заледенело сильнее, чем от колодезной воды. Улыбка медленно сползла с моего лица. А он-то тут что делает? Почему они вообще вместе?
— С его помощью, — добавила Нора, кивнув на парня.
Она ослепительно улыбнулась Стивену — так, как никогда не улыбалась мне, — и передала ему тяжелое ведро. Тот принял его с такой готовностью, будто это была королевская регалия. Нора, даже не взглянув на меня больше, легко обошла нашу группу и уверенной походкой направилась к дому, к кухне.
Стивен задержался на секунду. Он посмотрел мне прямо в глаза и нагло подмигнул. Проходя мимо, он намеренно задел меня плечом, слегка толкнув в спину, словно напоминая, кто здесь хозяин и кто сегодня пользуется расположением «брюнетки».
Я смотрел им вслед, и во рту появился горький привкус. Веселье для меня прекратилось так же резко, как и началось. Вся эта сцена — её тайный сговор с этим деревенским выскочкой, их переглядывания, то, как он коснулся её — отозвалось во мне глухой, темной яростью.
«Что ж, Стивен», — подумал я, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки. — «Одно твое неверное движение. Всего один лишний жест в её сторону — и ты труп. Мне плевать на гостеприимство твоего отца».
Я стоял посреди двора, насквозь мокрый и злой, глядя, как они заходят в дом. В Нарнии я видел много предательств, и сейчас мне казалось, что это маленькое «союзничество» Норы со Стивеном — самое раздражающее из них.
Я медленно повернулся и, оставляя за собой мокрые следы на пыли, пошел в сторону дома. Завтрак обещал быть крайне напряженным.