Сказки в тени.
Дверь скрипнула, впуская внутрь порцию прохладного влажного воздуха, и в дом вошли Питер и Клара. Они были похожи на двух воробьев, попавших под водосток: мокрые до нитки, дрожащие от холода, с прилипшими к лбам волосами. Но их глаза… они светились. То напряжение, которое искрило между ними всё утро, исчезло, оставив место какому-то новому, тихому пониманию. Они сели рядом с нами, и от их одежды тут же повалил густой пар.
— Как прогулка? — Люси хитро прищурилась, подпирая щеку ладонью.
— Хорошая, — Питер улыбнулся, и в этой улыбке не было его привычной королевской сдержанности. Он выглядел просто как парень, которому наконец-то стало легко на душе. — Дождь начинает утихать, переходит в изморось. Но я думаю, нам стоит остаться здесь до утра. В горах тропы коварные, в темноте и после ливня можно легко сорваться. К тому же, кто знает, найдем ли мы другое место для ночлега. Лучше синица в руках.
— Согласна, — Сьюзен поднялась, отряхивая юбки. — Я схожу к лошадям, принесу оставшиеся одеяла. Растелим их здесь и ляжем все вместе. Как говорила Клара: в тесноте, да не в обиде.
Сьюзен вышла наружу, а Люси тем временем принялась хлопотать над ужином. Она достала из своей сумки припасы: вяленое мясо, немного засохших фруктов и хлеб. Всё это она аккуратно разложила на чистом куске ткани прямо посередине нашего круга. Я, помедлив мгновение, тоже достала свой платок с едой, который Люси дала мне утром, и положила его в общую кучу. Это был мой маленький жест примирения с этой реальностью.
Взяв кусок хлеба, я принялась за свой привычный ритуал — методично выковыривать мягкую мякоть, откладывая жесткую корочку в сторону. В этот момент вернулась Сьюзен с охапкой шерстяных одеял. Она разложила их на полу, перекрывая щели между досками. В хижине стало еще уютнее, а за окном монотонно шелестел уходящий дождь.
— Ну… что расскажете? — Люси обвела нас взглядом, её глаза блестели от предвкушения.
— Расскажите еще что-нибудь о Нарнии, — подхватила Клара, придвигаясь ближе к огню. Кажется, она окончательно пришла в себя после нашей ссоры. — Как вы вообще здесь появились? Вы ведь из нашего мира, верно? Но вы ведете себя так, будто правили здесь вечно. Расскажите самое интересное.
Люси просияла. Она любила рассказывать истории, и в её исполнении Нарния оживала, обретая плоть и кровь. Мы с Кларой, затаив дыхание, слушали о платяном шкафе, спрятанном в старом поместье профессора, о снеге, который лежал здесь сотню лет, и о чаепитии у фавна Тамнуса. Она рассказывала о Белой Колдунье и о том, как они, четверо обычных детей, внезапно оказались спасителями целого мира.
Потом очередь дошла до Аслана. Когда Люси произносила это имя, её голос менялся — он становился глубже, в нем появлялось благоговение. Она рассказала о битве у Беруны, о золотой гриве и о том, как они взошли на троны Кэр-Паравеля. А потом — о втором возвращении, о принце Каспиане, который пытался вернуть свой трон у тирана-дяди.
— И как у них на прощание был последний поцелуй со Сьюзен, — внезапно вставила Люси, лукаво глядя на старшую сестру.
Сьюзен мгновенно залилась краской, став цветом как спелый мак. Она легонько толкнула Люси в бок, и мы все невольно рассмеялись. В этой пыльной хижине, посреди чужого и опасного мира, мы на мгновение стали просто подростками, обсуждающими сердечные дела.
— Да ладно вам, — Сьюзен попыталась вернуть себе самообладание, хотя её щеки всё еще горели. — Будто у вас никогда не было первого поцелуя.
Тишина, наступившая после этих слов, была внезапной и тяжелой. Мы с Кларой переглянулись. В нашем мире, в доме Блэквудов, такие вещи не обсуждались. Жизнь была подчинена строгому расписанию, репутации и планам отца на наше будущее.
— Серьезно? — Сьюзен изумленно вскинула брови. — Да вы шутите!
Клара опустила взгляд, смущенно перебирая бахрому одеяла. Я же смотрела прямо на Сьюзен, чувствуя, как внутри снова поднимается привычная броня.
— Наш отец очень строго за нами следит, — ровным голосом произнесла я. — Каждый наш шаг под контролем. Школа, дом, званые ужины. Вряд ли у нас была бы возможность для таких… вольностей. Да и тем более, — я поморщилась, — это же… ну, фу.
Сьюзен и Люси прыснули от смеха. Даже Клара, не выдержав, тихонько засмеялась, глядя на мою физиономию.
— Неправда! — сквозь смех воскликнула Сьюзен. — Это совсем не «фу». Это… волшебно.
— Правда-правда, — настаивала я, хотя в глубине души понимала, как глупо и по-детски я сейчас звучу.
Все смеялись. Даже Питер, который обычно старался держать лицо, теперь едва сдерживал улыбку, украдкой поглядывая на Клару. Его взгляд был теплым, и я видела, как Клара под этим взглядом буквально расцветает. Мой взгляд невольно метнулся в сторону Эдмунда.
Он не смеялся в голос, но на его губах играла та самая мягкая, настоящая улыбка, которую я видела сегодня у лошадей. Он смотрел прямо на меня. В его глазах не было насмешки, скорее странный, нечитаемый интерес. Как будто он впервые увидел во мне не врага, а человека. Столкнувшись со мной взглядом, он тут же отвел глаза, принявшись усердно изучать пол.
В груди что-то странно екнуло. Я поспешно отвернулась.
— Ладно, ребят, я спать, — Люси сладко зевнула и начала укладываться на одеяла.
— Ой, я тоже, — подхватила я, чувствуя, как свинцовая усталость наконец берет свое. Организм, измотанный переходом, ливнем и эмоциональными качелями, требовал отключки.
— Эдмунд, останься сегодня на смотрящего, — Питер поправил меч у пояса. — Я сменю тебя через четыре часа.
Эдмунд просто молча кивнул, усаживаясь поудобнее у входа, чтобы видеть и тех, кто внутри, и то, что происходит за дверью.
Я легла с самого края, подальше от всех, завернувшись в свой плащ, как в кокон. Твердый пол домика больше не казался таким неудобным. Я закрыла глаза, слушая мерное дыхание Клары рядом. Тьма накрыла меня мгновенно. Похоже, я действительно вымоталась до предела, потому что даже мысли об отце, о Лондоне и о странном взгляде Эдмунда не смогли удержать меня в сознании дольше минуты.
Я провалилась в глубокий, бездонный сон, где не было теней — только запах дождя и далекий отблеск золотой гривы.