Капкан из вежливости.
Кухня в доме Джона была просторной, пропитанной ароматами печеного хлеба, сушеных трав и тяжелого, жирного мяса. В центре стоял массивный дубовый стол, за которым нас уже ждали. Мы начали рассаживаться. Сьюзен и Люси присели рядом с Лолитой, которая тут же принялась что-то увлеченно им рассказывать, жестикулируя тонкими пальцами. К моему огромному облегчению, Нора не села рядом с этим напыщенным снобом Стивеном — она заняла место по другую сторону стола, рядом с Кларой. Питер, как подобает «главному» в нашей группе, сел по правую руку от Джона.
Я же, не раздумывая ни секунды, опустился на свободный стул рядом с Норой. Ощущение её близости после долгой поездки на одной лошади стало почти привычным, но сейчас внутри меня всё еще кипело раздражение из-за того поцелуя руки на крыльце.
Придвинувшись к самому её уху, так, чтобы мой голос утонул в общем шуме отодвигаемых стульев, я прошептал:
— Что же наша независимая Элеонора так быстро растаяла от комплиментов деревенского Стивена? Где же твои ледяные шипы, Блэквуд?
Она даже не обернулась. На её губах заиграла та самая легкая, едва уловимая улыбка, которую она демонстрировала Стивену, но в голосе, когда она ответила мне шепотом, прозвучала знакомая сталь:
— Не ревнуй, Эдмунд, а то лопнешь. Тебе это не к лицу.
Ревновать? Слово ударило меня под дых. Нет, это была не ревность. Это было чистое, концентрированное подозрение, смешанное со злостью на её внезапную переменчивость. Но я заставил себя промолчать, демонстративно отодвинувшись и уставившись в свою пустую тарелку.
Стивен, вошедший последним, сел напротив, рядом с отцом и Питером. Его взгляд то и дело перелетал через стол, ощупывая Нору, и каждый раз, когда это случалось, мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.
Женщина лет сорока, тихая и незаметная, словно тень, копошилась у печи, накрывая на стол. Когда перед каждым из нас дымилось жаркое, а в кубках заплескался густой ягодный сок, все принялись за трапезу. Голод был зверским. Несмотря на то, что мы исправно уничтожали свои дорожные припасы, горячая домашняя еда после нескольких дней в седле казалась верхом роскоши.
Джон ел неспешно, с достоинством, внимательно наблюдая за нами поверх своего кубка.
— Так куда вы в итоге направляетесь, молодые люди? — спросил он, и в наступившей тишине его голос прозвучал неожиданно веско. — Какова цель вашего долгого пути?
Питер замер с куском хлеба в руке. Я видел, как включился его «королевский фильтр». Он был предельно осторожен и не собирался говорить первым встречным — какими бы гостеприимными они ни казались — о Хранителе Памяти, об Аслане или о нашем истинном предназначении.
— У нас нет великой цели, сэр, — ответил Питер, придав голосу нотки беззаботной юности. — Мы просто путешествуем ради удовольствия. Хотим увидеть северные склоны, пока погода позволяет. Мои сестры давно мечтали о горах.
— Так получается, вы можете остаться у нас чуть подольше? — тут же подхватил Стивен, подавшись вперед. Его глаза блеснули. — Вы ведь не торопитесь, правда?
Он посмотрел украдкой на Нору, и в этом взгляде было столько неприкрытого желания обладать, что у меня перехватило дыхание.
— Ну и вправду, — подала голос Лолита, кокетливо поправляя воротник платья. — Нам будет чем заняться. Мы покажем вам наши окрестности, потаенные тропы в лесу. Отдохнете немного от своих бесконечных путешествий. У нас здесь спокойно.
— Мы бы с радостью, но… — начал Питер, пытаясь вежливо уклониться.
— Но мы настаиваем, — перебил его Джон. Он улыбался широко, обнажая ровные зубы, но эта улыбка не затрагивала его глаз. Они оставались холодными и расчетливыми. — В это время года горы капризны. Переждите пару дней, наберитесь сил. Мой дом — ваш дом.
Питер переглянулся со Сьюзен, затем со мной. Он видел, что нам нужно время, чтобы привести Филиппа в порядок, и что прямой отказ может выглядеть подозрительно или оскорбительно.
— Ладно, — наконец сдался Питер, хотя я видел, что это решение далось ему нелегко. — Думаю, если мы здесь побудем дня два, ничего страшного не случится. Все же согласны?
Люси и Сьюзен закивали — они действительно выглядели измотанными. Клара тоже улыбнулась. Я же промолчал, сжав челюсти. Нет, я не был согласен. Каждая фибра моей души кричала о том, что мы заходим в ловушку, аккуратно расставленную под звуки дружелюбного смеха. Здесь всё было «слишком»: слишком много еды, слишком много внимания, слишком много навязчивого гостеприимства.
— Спасибо вам за еду, всё было очень вкусно, — Питер поднялся, давая понять, что ужин окончен.
— Но… можно нам к себе? — Сьюзен вежливо улыбнулась, прикрывая ладонью зевоту. — Мы, если честно, очень устали. Хотелось бы наконец оказаться в нормальных кроватях.
— Да, конечно, как пожелаете, — Джон кивнул дочери. — Лолита, проведи наших гостей в их комнаты. Уверен, они оценят наши перины.
Лолита встала, её юбки зашуршали по полу. Она одарила нас сияющей улыбкой и поманила за собой.
— Идемте, это на втором этаже. Там окна выходят на сад, будет тихо.
Мы двинулись гуськом вслед за ней по узкой деревянной лестнице. Стивен стоял внизу, прислонившись к перилам, и провожал нас взглядом. Я шел последним и, оглянувшись, увидел, что он не сводит глаз с фигуры Норы.
Внутри меня снова поднялась волна холодного бешенства. Завтрашний день обещал быть еще хуже сегодняшнего. Мы согласились остаться, и теперь мы были заперты в этом доме, окруженные «друзьями», которые казались мне опаснее любого волка в нарнийском лесу.
Когда мы вошли в отведенную нам комнату, Лолита пожелала нам доброй ночи и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал в моей голове как выстрел. Я подошел к окну и увидел, как во дворе Джон что-то тихо говорит своим стражникам у ворот.