Глоток воды и капля яда.
Спустя четыре часа пути я готова была проклясть всё: и Нарнию, и лошадей, и собственное упрямство. Оказалось, что езда верхом по пересеченной местности в Лондоне и бесконечный марш-бросок через дебри магического леса — это две абсолютно разные вещи. Спина превратилась в одну сплошную ноющую полосу, а ноги онемели от долгого сидения в седле.
Я подняла голову, щурясь от редких солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны. Остальные держались на удивление стойко. Впереди, возглавляя нашу маленькую кавалькаду, ехал Питер. Рядом с ним, едва не задевая его коленом, пристроилась Клара. Они о чем-то переговаривались вполголоса, и по её оживленной жестикуляции я видела, что она ни капли не устала. Напротив, она расцветала. Люси со Сьюзен ехали парой чуть позади, изредка обмениваясь короткими фразами, но их молчание было уютным, родственным.
Эдмунд же держался на одном уровне со мной, но на приличном расстоянии. Он не пытался заговорить. Сидел в седле расслабленно, почти лениво, лишь время от времени поднимая голову, чтобы острым взглядом окинуть окрестности. Когда дорога становилась спокойнее, он начинал вертеть в руках кусок кожаного ремешка, переплетая его между пальцами. От скуки, полагаю. Его спокойствие бесило меня так же сильно, как и боль в пояснице.
В какой-то момент терпение лопнуло.
— Может, привал?! — выкрикнула я так, чтобы мой голос перекрыл топот копыт и шум листвы. — У меня спина сейчас отвалится, а я еще хочу дожить до встречи с вашим Хранителем!
Мой выкрик заставил Люси и Сьюзен вздрогнуть. Они переглянулись, и, к моему удивлению, в их глазах я увидела поддержку.
— И вправду, Питер, — подала голос Сьюзен, потирая затекшую шею. — Давайте остановимся хотя бы на полчаса. Лошадям тоже нужен отдых.
Питер придержал коня, оглядывая небольшую поляну, окруженную вековыми дубами.
— Ладно, — он кивнул, спрыгивая на землю. — Час отдохнем и снова в путь. Нужно успеть дойти до предгорья до темноты.
Я буквально сползла с лошади, чувствуя, как ноги подгибаются, едва коснувшись травы. Кое-как доведя белую кобылу до ближайшего дерева, я привязала её к крепкой ветке. Остальные уже вовсю обживали поляну: Сьюзен просто рухнула на траву, раскинув руки в стороны и глядя в небо — я едва подавила желание сделать то же самое. Люси присела на поваленное дерево, а Питер с Кларой примостились под огромным дубом, продолжая свой бесконечный диалог.
Я вернулась к своей лошади, погладила её по мягкому носу и достала из переметной сумки кожаную флягу. Налив воды в складную миску, я дала ей попить. В этот момент за моей спиной раздалось требовательное ржание.
Я обернулась. Гнедой жеребец Эдмунда — Филипп, кажется? — тянул морду в мою сторону, нетерпеливо перебирая копытами. Он смотрел на меня так жалобно, что мое сердце, которое обычно оставалось холодным к людям, дрогнуло. Я посмотрела на Эдмунда. Тот сидел на корне дерева поодаль, лениво вертя свою веревочку, и даже не удосужился проверить своего коня.
— Ну и хозяин тебе достался, — проворчала я, подходя к гнедому. — Совсем о тебе не думает.
Я наполнила миску и для него. Конь жадно припал к воде, а я ласково провела рукой по его шее, чувствуя сильные мышцы под шелковистой кожей.
— Решила откормить моего коня в отместку за то, что не дал покататься на нем, Элеанор? — голос Эдмунда прозвучал внезапно. Он смотрел на меня с той самой невыносимой усмешкой, которая так и просила кирпича.
Я медленно закатила глаза и повернулась к нему, не убирая руки с гривы жеребца.
— Нет, просто некоторые… — я сделала паузу, демонстративно тыча в него указательным пальцем. — …не удосужились дать попить своему коню. Он вообще-то тоже устает, в отличие от твоей совести, которая явно спит крепким сном.
Эдмунд фыркнул, но в его глазах блеснул интерес. Он чуть наклонился вперед.
— Он может не пить неделями, Элеанор. Это нарнийский конь, он просто капризничает, потому что почуял твою мягкотелость. И будь осторожна — он всё-таки мой конь. Укусит еще, он к чужим неласков.
Я почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение. Он просто издевался, превращая мою обычную заботу в повод для насмешек.
— Я считаю, что он намного лучше некоторых снобов, — я выделила последнее слово, глядя ему прямо в глаза. — И он точно не будет кусать ту, которая дает ему воду, пока его «благородный» хозяин занят созерцанием собственных сапог.
Вокруг послышались смешки. Сьюзен и Люси переглядывались, явно забавляясь нашей перепалкой — для них это было словно представление, разбавляющее скуку пути. Питер качал головой с полуулыбкой, а вот Клара… Клара смотрела на нас, приподняв брови. В её взгляде читалось то самое выражение, которое я ненавидела с детства. Она всегда считала, что наше противостояние с Эдмундом — это какая-то форма странной симпатии, и постоянно пыталась нас «свести», не понимая, что мы искренне мечтаем придушить друг друга.
Я победно улыбнулась, видя, как Эдмунд в своей привычной манере вскинул брови.
— Снобов? — переспросил он с наигранным возмущением, но в уголках его губ уже пряталась ответная усмешка.
Я не сдержала короткого смешка, быстро отвернулась к Филиппу и в последний раз похлопала его по шее.
— Расти большой, не будь как он, — шепнула я коню.
Вернувшись к своей кобыле, я убрала воду и села прямо на траву, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева. Постепенно веселье на поляне утихло. Пэвенси вернулись к обсуждению маршрута, Клара что-то расспрашивала Люси о цветах Нарнии, а я просто прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной.
Эдмунд одарил меня последним, долгим взглядом — я чувствовала его кожей, даже не глядя на него. Затем он молча отвернулся, снова принимаясь за свою веревочку, но его фигура уже не казалась такой скучающей. Между нами снова натянулась та самая невидимая нить, которая всегда появлялась, когда мы оказывались рядом. Нить из старых обид, свежих колкостей и чего-то еще, чему я пока не могла подобрать название.