Лошадиный нрав.
Сон был тяжелым, как мокрое одеяло, и когда я открыла глаза, реальность обрушилась на меня не сразу. Первое, что я увидела — лицо Клары, склонившееся надо мной. Она уже была полностью одета, причесана и буквально лучилась той раздражающей бодростью, которую проявляют только фанатичные «жаворонки».
— Давай, вставай! — Клара потормошила меня за плечо, её голос звенел, как будильник. — Все уже ждут в зале. Питер и Эдмунд уже проверили карты, мы всё обсудили, решили, куда отправимся первым делом. Осталась только ты, соня. Давай быстрее собирайся и спускайся, я буду ждать внизу!
Она тараторила это, одновременно метаясь по комнате. Клара не могла сидеть спокойно, если вокруг царил беспорядок: она поправляла подушки, складывала вчерашнюю одежду, приглаживала скатерть на столике. Я же продолжала лежать на спине, тупо глядя в высокий сводчатый потолок. Глубоко внутри я всё еще лелеяла надежду, что это затянувшийся кошмар. Что сейчас я моргну, и надо мной будет не Клара в средневековом синем платье, а потолок моей спальни в Лондоне, и впереди будет обычный скучный день в школе.
Но потолок не менялся. Каменные своды Кэр-Паравела оставались на месте.
— Нора! — запротестовала Клара, встав посреди комнаты и воинственно уперев руки в бока. — Ты меня слышишь?
Я приподнялась на локтях, откидывая волосы с лица.
— Клара, я сейчас приду. Иди, пожалуйста, дай мне пять минут тишины.
Сестра закатила глаза, бросила последний оценивающий взгляд в зеркало и вышла, плотно закрыв за собой тяжелую дверь. Я снова рухнула на подушки. Боже, дай мне сил. Когда же это всё кончится? Мир магии и теней казался слишком утомительным для того, кто привык к четким правилам логики.
Спустя десять минут я всё же заставила себя встать. В шкафу нашлась обувь — мягкие кожаные сапожки на шнуровке. Они сидели идеально и, что самое важное, были гораздо удобнее моих городских туфель. Возле двери на вешалке висел тяжелый дорожный плащ из плотной черной ткани с глубоким капюшоном. Поняв, что Клара принесла его для меня, я накинула его на плечи, чувствуя приятную тяжесть шерсти.
У зеркала я застегнула фибулу плаща под горлом и принялась расчесывать волосы. Чтобы окончательно прогнать остатки сна, я легонько похлопала себя по щекам. Я никогда не любила вставать рано. Утренние часы всегда казались мне временем для раздумий, а не для подвигов, и Пэвенси с их готовностью бежать спасать мир в семь утра вызывали у меня глухое раздражение.
Выйдя из комнаты, я не торопясь пошла по коридору. Пусть ждут. Если они решили втянуть меня в этот поход, им придется мириться с моим ритмом жизни.
Голоса в главном зале стали слышны еще до того, как я переступила порог. Зайдя внутрь, я невольно замерла. Пэвенси преобразились. Это больше не были школьники, с которыми я вчера ругалась на берегу.
На Сьюзен был надет изящный кожаный доспех, а за спиной висел колчан со стрелами и великолепный лук из резного дерева. Люси закрепила на бедру сумочку, из-под клапана которой виднелась рукоять маленького, но острого на вид кинжала. А братья… Питер и Эдмунд выглядели так, будто родились в этом снаряжении. На их поясах покоились ножны с длинными мечами. Рукоять меча Эдмунда была украшена серебром и крупным сапфиром, который холодно блеснул, когда он повернулся в мою сторону.
Я молча прошла через зал и демонстративно села на диван, скрестив ноги.
— Ты так всё на свете проспишь, Блэквуд, — подал голос Эдмунд. Его взгляд был насмешливым, но в нем читалось и некое нетерпение.
Я проигнорировала его выпад, глядя прямо на Питера.
— И что? Куда мы собрались в таком виде? На маскарад?
— Давайте выходить, — Питер пропустил мою колкость мимо ушей. — Мы отправимся на лошадях. Дорога к Хранителю неблизкая. Надеюсь, вы с сестрой умеете ездить верхом?
— Конечно! — Клара просияла, всплеснув руками. — Я обожаю лошадей. Папа учил нас с детства.
Я лишь молча встала и первой направилась к выходу. Слишком душно стало в одной комнате с этими «героями». Выйдя на улицу, я жадно вдохнула свежий воздух, пропитанный солью и ароматом хвои. У подножия моста, ведущего к воротам замка, действительно стояли шесть лошадей. Они уже были оседланы и нетерпеливо перебирали копытами.
Я всегда любила животных больше, чем людей. Они не лгали, не строили козней и не требовали от тебя быть «статной дочерью Блэквудов». Подойдя к одному из коней, я невольно улыбнулась. Это был мощный гнедой жеребец с умными темными глазами и густой гривой цвета жженого сахара. Он фыркнул, но позволил мне подойти вплотную.
— Красавчик, — прошептала я, ласково проводя ладонью по его крепкой шее. Конь доверчиво ткнулся мордой мне в плечо, и я почувствовала, как раздражение внутри немного утихает. — Я поеду на нем, — заявила я, оборачиваясь к подошедшим Пэвенси. — Кажется, мы нашли общий язык.
Тишина, последовавшая за моими словами, была странной. Люси и Сьюзен переглянулись, пряча улыбки, а Клара вдруг смущенно кашлянула. Питер посмотрел на Эдмунда, у которого брови поползли вверх.
— Что? — я недоуменно нахмурилась.
— Это его конь, Нора, — Люси не выдержала и прыснула.
— И он никого к себе не подпускает, — добавила Сьюзен, подловив игривое настроение сестры. — Особенно незнакомцев.
— Ага, Филипп такой же вредный и упрямый, как его хозяин, — Люси хитро подмигнула Эдмунду.
Я невольно улыбнулась, подавляя смех и глядя на Эдмунда. Тот выглядел искренне возмущенным.
— Я не вредный! — бросил он, подходя ближе. — И своего коня я не дам. Он боевой конь, а не пони для прогулок.
Я закатила глаза и снова погладила гнедого по морде.
— Странно даже, как тебя терпит этот чудесный конь, — обратилась я шутливо к животному. — Наверняка скрипишь зубами, когда он на тебя запрыгивает, да, Филипп?
Эдмунд закатил глаза в ответ, но я заметила, как уголок его губ дернулся в мимолетной улыбке. Он подошел к коню, легко, одним отточенным движением запрыгнул в седло и сверху вниз посмотрел на меня.
— Твоя лошадь — та белая кобыла справа. Она поспокойнее.
Я чуть отпрянула и подошла ко второй лошади. Она была ослепительно белой, изящной, с тонкими ногами и кротким взглядом. Погладив её по бархатистому носу, я уверенно запрыгнула в седло, устраиваясь поудобнее и расправляя плащ.
— Готовы? — Питер выехал вперед, проверяя, все ли на месте. — Держитесь вместе. И будьте начеку. Нарния больше не безопасна.
Он дернул поводья, и его конь пошел первым по каменному мосту. За ним последовали Сьюзен, Люси и Клара, которая не переставала восхищаться видами. Эдмунд проехал мимо меня, обдав запахом кожи и стали, и пристроился в середину колонны.
Я же, как и всегда, осталась последней. Я смотрела на их спины, на шпили замка, исчезающие в утреннем тумане, и чувствовала, как дорога уводит нас всё дальше от логики и всё глубже в сердце Теневой Нарнии.