Тайны библиотеки Блэквудов.
В моей комнате всегда пахло старыми книгами и лавандой — запахи, которые помогали мне сохранять ясность ума, когда остальной мир сходил с ума от звуков сирен и военных сводок. Я сидела в кресле, стараясь сосредоточиться на строчках романа, но ледяной сквозняк, пробравшийся сквозь щель в оконной раме, постоянно отвлекал.
Дверь распахнулась без стука, и в комнату буквально влетела Клара. Её лицо сияло так ярко, что на мгновение мне показалось, будто в Лондоне наконец-то выглянуло солнце.
— Нора! Ты только представь! — она всплеснула руками, её голос звенел от восторга. — Мы скоро уезжаем! Папа только что подтвердил. Мы отправимся в загородное поместье к тете Элоизе в Суссекс, а оттуда, как только улягутся дела с документами — в Италию! К теплу, Нора. Наконец-то не надо будет терпеть этот проклятый холод и вечный туман.
Я медленно подняла бровь, не разделяя её бурного порыва. Очередной переезд. Очередная попытка отца спрятать нас от реальности за высокими заборами чужих вилл.
— А подробнее? — сухо спросила я, закладывая страницу пальцем.
Клара вздохнула, явно разочарованная моей реакцией, и подошла к зеркалу. Она принялась поправлять свои светлые локоны, которые всегда лежали волосок к волоску. Моя сестра была гордостью семьи Блэквуд: статная, сдержанная, воплощение аристократичного шика даже в простом домашнем платье. Она знала, как держать спину, и знала, когда нужно мило улыбнуться.
— Папа снова выиграл дело по землям в Суррее, — Клара победно взглянула на свое отражение. — Это значит, что финансовый вопрос решен на годы вперед. Ох, я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть сейчас лица этих Пэвенси… Представляешь, как они взбесятся, когда увидят в утренних газетах, что снова нам продули?
При упоминании этой фамилии у меня внутри всё неприятно сжалось. Я постаралась снова уткнуться в книгу, делая вид, что мне всё равно. На самом деле, семейные войны за наследство и границы участков интересовали меня меньше всего, но фамилия «Пэвенси» действовала на меня как острый шип.
Сьюзен и Люси. Вечные «отличницы» и любимицы учителей. «Посмотрите на Сьюзен, она так прилежна, берите пример!» — твердили нам в школе. Словно мы с Кларой были какими-то неучами, а не дочерьми одного из самых влиятельных людей города.
Но если девчонки были просто раздражающим фоном, то их братья… Питер всегда казался мне слишком заносчивым со своей вечной маской защитника, но настоящий кошмар носил имя Эдмунд.
Воспоминание из детства кольнуло под ребрами. Мне было десять, когда я, в порыве детского бунта, тайком убегала из дома, чтобы поиграть с девочкой из семьи, с которой наш отец тогда только начинал враждовать. Это была моя единственная тайна, мой глоток свободы. И Эдмунд Пэвенси — этот праведный, тихий мальчик с проницательными глазами — узнал об этом. И рассказал отцу.
Наказание было жестоким. Отец не прощал непослушания, а уж тем более — связи с врагами. После того случая я научилась выстраивать вокруг себя стены, которые никто не мог пробить. И я поклялась, что Эдмунд Пэвенси еще пожалеет о своем длинном языке. С тех пор мы не ладили. Наши встречи в школе или на общих приемах всегда напоминали фехтовальный поединок: едкие замечания, холодные взгляды и нескрываемая неприязнь.
Я закрыла книгу с сухим щелчком, поняв, что мысли о Пэвенси окончательно испортили мне вечер.
— Клара, ты закончила любоваться собой? — раздраженно выдохнула я.
Сестра обернулась, игнорируя мой тон.
— Пойдешь со мной в библиотеку? Мама просила найти стопку каких-то старых документов на право владения, которые папа оставил в нижнем архиве.
— А без меня никак? — я устало откинулась на спинку креста.
— Никак! — Клара схватила меня за руку, потянув вверх. — Давай-давай, подъем! Мне скучно там одной среди пыльных полок.
Я закатила глаза, но встала. Спорить с Кларой, когда она в таком настроении, было бесполезно.
Библиотека Блэквуд-холла была огромной, темной и пахла старой кожей и воском. Мы бродили между бесконечных рядов, и я то и дело ловила Клару на том, что она останавливается у каждого зеркала в золоченой раме, которых в этом доме было подозрительно много.
— Клара! Да что же ты будешь делать, — не выдержала я, когда она в очередной раз замерла, поправляя воротничок. — Хватит себя разглядывать, помоги мне лучше с третьим стеллажом. Это просто абсурд.
Она возмущенно вздохнула, но всё же пошла за мной вглубь архива. Мы проходили мимо полок с фолиантами, когда прямо перед моими ногами с верхней полки с глухим стуком упала книга. Она была старой, в тяжелом переплете с причудливым тиснением, изображающим каких-то мифических существ.
— Опять сквозняки, — пробормотала я, наклоняясь, чтобы поднять её.
Но стоило моим пальцам коснуться обложки, как по рукам пробежал странный электрический разряд. Книга была теплой. Слишком теплой для холодного помещения. Более того, я явственно почувствовала под ладонью мелкую, частую вибрацию, словно внутри билось чье-то сердце.
— Клара! — позвала я сестру, мой голос невольно дрогнул.
Клара подошла, заглядывая мне через плечо, и её глаза округлились. Книга в моих руках начала слабо светиться по краям страниц.
— Брось её! Ты что, Нора! — сестра испуганно ударила меня по запястьям.
От неожиданности я вскрикнула и рефлекторно отбросила книгу от себя. Упав на пол, она раскрылась где-то посередине. В ту же секунду из страниц вырвался ослепительный, невыносимо яркий белый свет. Он заполнил всё пространство, стирая очертания полок, книг и испуганное лицо Клары.
Я в панике шагнула назад, пытаясь нащупать опору, но пола под ногами больше не было. Воздух стал плотным, влажным и ледяным.
Вместо твердого паркета библиотеки я почувствовала, как мои туфли погружаются в нечто зыбкое и холодное. Вода?
Я зажмурилась, чувствуя, как по подолу платья расползается влага. Звук тишины библиотеки сменился мощным, ритмичным рокотом, от которого вибрировала сама земля.
Когда я открыла глаза, крик застрял у меня в горле. Мы стояли на берегу серого, яростного моря под небом, которое выглядело как предвестник апокалипсиса.