VIII.
Демьян.
— Почему ты не уходишь? Ты сказал всё, что хотел.
— Я еще даже не начинал, Ариэль.
— Ты опасен для меня.
Я не сдержал усмешки.
— Опасен? — я сократил расстояние между нами. — Опасность это когда ты не знаешь, чего ждать. А ты... ты прекрасно знаешь, чего я хочу.
Я протянул руку, коснувшись пряди её волос.
— Я решил, что ты будешь моей, еще в ту ночь, когда ты перепутала этаж.
— Я не вещь, чтобы меня «решать», — выдохнула она, но не оттолкнула мою руку. — Ты сумасшедший.
— Возможно. Но ты ведь тоже не совсем в своем уме, верно? Нормальные девушки вызывают полицию. А ты... ты смотришь на мои губы и —
Плотину прорвало. Ариэль с силой толкнула меня в грудь. Я не ожидал такого напора и стул двинулся, едва не задев кухонный стол.
— Да как ты смеешь?! — выкрикнула она. — Ты возомнил себя богом? Решил, что можешь следить за мной, вваливаться в мой дом и рассказывать мне, куда я смотрю? Убирайся! Прямо сейчас! — она встала. — То, что я перепутала этаж один раз, не дает тебе права распоряжаться моей жизнью. Я просто ошиблась дверью, ясно тебе? Обычная ошибка!
Я был в шоке. Я впервые видел Ариэль такой не напуганной девочкой, а настоящим вулканом. Она кричала так, что, казалось, стены дрожат, и в этой ярости она была еще привлекательнее.
Я медленно поднялся со стула. Она хотела что-то еще выкрикнуть, но я просто шагнул к ней и крепко прижал к себе.
— Пусти! — Ариэль начала вырываться. Она била меня кулаками по груди, толкала, пыталась вывернуться из рук. — Не смей меня трогать! Ненавижу тебя!
Я не отпускал. Наоборот, прижал её сильнее, зарываясь пальцами в её волосы. Я начал медленно гладить её по голове, сверху вниз, как успокаивают испуганного зверька.
— Тише, маленькая.
Она еще несколько секунд боролась, дергалась в моих руках, но потом силы резко кончились. Гнев сменился чем-то другим. Её кулаки разжались, она вцепилась пальцами в мою футболку и вдруг громко всхлипнула. А потом еще раз. И вот она уже вовсю рыдала, уткнувшись мне в плечо.
Я чуть отстранил её, взял её лицо в свои ладони и заглянул в глаза. Щеки были мокрыми. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у меня внутри что-то перевернулось. Я осторожно вытер слезы большими пальцами.
— Ну всё, хватит.
Я взял её за руку, усадил её на диван и сел рядом, совсем близко, чувствуя её тепло.
Ариэль сидела, обняв себя руками, и смотрела в одну точку. В комнате стало очень тихо.
— Зачем ты это делаешь? — самый, её, частый вопрос.
Я посмотрел на неё. Сейчас она не была для меня просто «целью». Она была девочкой, которую мне хотелось защитить от всего мира, даже от самого себя, но её взгляд пугал меня больше, чем её слёзы. В нём не было жизни.
— Ариэль? — я позвал её негромко, коснувшись ладонью её щеки.
Она не вздрогнула. Не отвернулась. Её кожа под моими пальцами стала пугающе прохладной и влажной.
— Эй, посмотри на меня, — я чуть настойчивее повернул её лицо к себе, но она поддалась моему движению слишком легко, как тряпичная кукла.
В следующую секунду её веки медленно опустились. Тихий, почти неслышный выдох сорвался с её губ, и голова тяжело упала мне на плечо. Вся её хрупкая фигура обмякла, лишаясь опоры. Если бы я не придерживал её, она бы просто сползла на пол.
В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только моим собственным участившимся дыханием.
— Ариэль! — я перехватил её поудобнее, прижимая к груди. — Черт...
Я прижал пальцы к её шее, выискивая пульс. Он был. Слабый. Частый. Организм просто нажал на «выключатель», не справившись с тем давлением, которым я её окружил.
Я подхватил её на руки. Она была почти невесомой, в этом состоянии беззащитности она казалась еще меньше, чем обычно.
Я нашел спальню и отнес туда девочку, чувствуя, как внутри ворочается странное, липкое чувство. Я хотел подчинить её, хотел сломать её сопротивление, но видеть её такой... лишенной сознания по моей вине... это было не то. Или именно то?
Я аккуратно опустил её на кровать. Её лицо казалось белым, как мел, на фоне каштановых волос. Она не реагировала ни на встряхивание, ни на голос. Паника. Я не мог позволить ей просто «отключиться» в такой момент. В моей квартире внизу, в аптечке, лежал флакон с аммиаком, резкая дрянь, которая приводит в чувство даже мертвых.
Я выругался.
Ждать лифт? Слишком долго. Я рванул к входной двери, вылетел на лестничную клетку и бросился вниз через две ступеньки. Слышал только тяжелые удары собственного сердца и эхо своих шагов по лестнице.
Я ворвался в свою квартиру, схватил флакон и так же стремительно кинулся обратно. Сбегая вверх, я уже представлял, как поднесу резкий запах к её носу, как она сморщится и откроет глаза...
Но когда я оказался на её этаже, меня встретила тишина. И закрытая дверь.
Я дернул ручку. Заперто. С той стороны послышался отчетливый щелчок второго замка.
— Ариэль! — я с силой ударил ладонью по дереву. — Открой сейчас же!
За дверью не было ни звука. Она не была в обмороке. Эта маленькая дрянь просто разыграла спектакль, стоило мне на секунду потерять контроль над собой.
Её тошнило, перед глазами всё еще плыли темные пятна, ей действительно было плохо, по-настоящему, но сознание она не теряла. Она просто замерла, когда почувствовала, что я готов сорваться с места. Это был её единственный шанс.
Когда с той стороны раздался мой яростный удар, она зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Она не стала отвечать. Она почти на четвереньках добралась до спальни, залезла на кровать и с головой нырнула под тяжелое одеяло, сжимаясь в крошечный комок.
Под одеялом было темно и душно, но это было единственное место, где она чувствовала себя хоть немного защищенной. Она слышала, как я продолжаю требовать, чтобы она открыла. Но теперь между нами была сталь замков и её собственная, отчаянная тишина.
***
Я сидел на бетонном полу, привалившись спиной к её двери. Грёбаный аммиак в моей руке казался насмешкой. Она обставила меня. Красиво. Нагло. Так, как я сам привык делать с другими.
На лестничной клетке гудела тишина, прерываемая только редким шумом лифта где-то в недрах дома. На часах без десяти двенадцать.
Сначала я бесился. Я колотил в дверь так, что костяшки пальцев превратились в сплошную ссадину. Я требовал. Угрожал. Обещал выломать эту чертову преграду к чертям собачьим. Но ответом мне была глухая, издевательская пустота.
Она не просто закрылась. Она исчезла.
Я чувствовал, как ярость внутри постепенно
выгорает, оставляя после себя странную, тяжелую одурь. Я прислонился затылком к дверному полотну и несильно ударился об него. Раз. Еще раз. Ритмичный, тупой стук кости о дерево.
— Ариэль... — позвал я, уже не надеясь, что меня услышат.
Я представлял, как она там, за этой дверью. Наверняка закрыла еще и дверь в спальню, зарылась в подушки, отгородившись от меня всеми возможными слоями одеяла. Она не слышала моих ударов. Она просто вычеркнула меня из этой ночи, пока я, как побитый пес, сторожил её порог.
Я снова стукнулся головой о дверь. Глухо. Больно. Отвратительно трезво.
В какой-то момент я понял, что выгляжу жалко. Я человек, который привык брать всё силой, сидел под дверью девчонки, которую нашел в лесу. Но уйти я не мог. Каждое движение, каждый вздох за этой дверью, которого я не слышал, сводил меня с ума больше, чем открытая война.
Двенадцать. Пора признать поражение в этой битве. Я медленно поднялся, чувствуя, как затекло тело. Положил ладонь на холодное дерево двери, прямо там, где, по моим расчетам, могла находиться её голова, если бы она стояла с той стороны. Я развернулся и пошел вниз по лестнице, оставляя за собой тишину, которую мне так и не удалось взломать.
Я зашел в квартиру, не включая свет. В голове шумело от усталости и злости, а в груди все еще горело то место, куда она меня толкнула. Маленькая, дерзкая дрянь. Обставила меня как пацана.
Я дошел до кухни, открыл дверцу холодильника так, что зазвенели банки. Достал бутылку пива, свернул пробку и выпил половину за один раз. Холод немного притупил ярость, но спать я не собирался. Не усну, пока не пойму, как она это сделала. Как я позволил себе повестись на её слезы.
Достал телефон. Первый час ночи. Плевать.
Нашел в контактах Марка. Этот парень был гением во всем, что касалось цифр, камер и чужих секретов. Он работал на меня уже шесть лет и знал: если я звоню, надо брать трубку.
— Да? — голос у Марка был заспанный и недовольный. — Ты время видел? Я только лег.
— Вставай, ты нужен мне. Прямо сейчас.
— Да что случилось-то? Утром нельзя?
— Нет, Марк. Нельзя. Если не хочешь, чтобы я сам за тобой приехал и выкинул из кровати, будь у меня через пятнадцать минут.
Я отключился. Мне было все равно, что он там думает. Мне нужно было вернуть контроль.
Марк приехал через двадцать минут. Взъерошенный, в помятой кофте, с рюкзаком на плече. Он прошел в гостиную, кинул вещи на стол и вопросительно посмотрел на меня.
— Кого ломаем? — спросил он, открывая ноут. — Опять те типы из промзоны?
— Нет. Девчонка. Этажом выше.
Марк замер, глядя на экран.
— Серьезно? Ты выдернул меня в час ночи ради девчонки?
— Она не просто девчонка, — я сжал бутылку так, что побелели пальцы. — Она закрыла перед моим носом дверь. Я хочу знать про неё всё. Номер телефона, все переписки, банковские карты. Кто её друзья, родители, с кем спит. И вытащи мне записи с камер в подъезде.
— Дем, это уже паранойя, — буркнул Марк, но его пальцы уже быстро застучали по клавишам.
— Как зовут?
— Ариэль.
Марк работал молча минут сорок. Я за это время допил вторую бутылку.
— Слушай, Дем, тут странная тема, — Марк развернул ноутбук ко мне. — Ты спрашивал про деньги? Вот ответ. Один жирный перевод пять лет назад. Это страховка и наследство. Её семья... они все погибли в аварии. Родители, брат. Она была в машине, но на ней ни царапины.
Я замер. Пять лет назад. Авария. Внутри что-то неприятно кольнуло. Слишком знакомый сценарий. Мои сдохли тогда же. И тоже на трассе.
— Что еще?
— Ариэль Морская, девятнадцать лет. В сети её знают все, кто хоть немного в теме танцев. Трехкратная чемпионка страны, двухкратная Польши, однократная Венгрии, и ещё сто титулов и званий. В жизни тише воды, судя по перепискам. Никаких парней, никаких тусовок. Только тренировки и залы. Но когда она выходит на сцену...
Марк открыл видео в её соцсетях. Я прищурился. На видео Ариэль была другой. На высоких каблуках, хилс, кажется она двигалась так, что у меня перехватило дыхание. Это не была та напуганная девочка, которая плакала у меня на плече. Это была дикая, властная девушка, которая знала, как на неё смотрят.
Я пролистал комментарии под видео. Грязь. Сплошная вульгарная грязь. Сотни мужиков писали, что бы они с ней сделали и сколько бы отдали за одну ночь.
— У неё имя везде, Дем. Она звезда в своей тусовке. Но в личке только по роботе. Ни одного намека на тебя, на слежку, вообще ни на что подозрительное. Она просто танцует.
Я смотрел на её лицо на экране. Пять лет назад её жизнь разлетелась в щепки, как и моя. И теперь она живет этажом ниже, прячется под одеялом и танцует так, что сводит с ума половину интернета.
— Марк, — я ткнул пальцем в дату той аварии. — Найди мне отчеты дорожной полиции по этому делу. Прямо сейчас. Я хочу видеть вторую машину.
Марк нахмурился, его пальцы снова забегали по кнопкам.
— Зачем тебе?
— Просто делай.
Если мои догадки верны, то та «ошибка дверью» была самой большой ошибкой в её жизни. Потому что если наши семьи убили друг друга в тот день, я её теперь точно никуда не отпущу.
Марк вбил еще пару команд, и экран мигнул, подгружая старые архивы. Я вглядывался в серые сканы документов, и у меня внутри всё начало медленно каменеть.
— Вот оно, Дем. Пятая трасса, 14-й километр. Лобовое. Твой отец был за рулем черного седана, а в той машине... — Марк запнулся и посмотрел на меня с опаской. — В той машине была семья Морских. Чистая случайность, Дем. Гололед, занос, неисправность... Экспертиза тогда постановила, что виноваты оба водителя. Никто не выжил. Кроме неё.
Я молчал. В ушах звенело. Пять лет я ненавидел ту пустоту, которую оставила та авария, а причина этой пустоты всё это время жила под моей квартирой. Или я был причиной её пустоты?
— Посмотри, что про неё пишут в её танцевальной тусовке, — Марк быстро переключил вкладку, стараясь сменить тему. — Тут не только вульгарщина. Смотри: «Морская та еще лиса», «Прикидывается наивной овечкой, а на паркете сожрет любого», «Хитрая, знает, как улыбнуться судьям, поэтому все первые места её».
Я смотрел на её фото с очередного кубка. Она улыбалась ярко, победительно.
— Наивная, значит? — я усмехнулся, чувствуя, как в горле встает ком. — Хитрая...
— Дем, ты чего? Ты на себя не похож. Лицо как из гипса. Это просто совпадение. Такое бывает один на миллион, но бывает.
— Совпадений не бывает, Марк, она пришла к моей двери. Сама. Перепутала этаж? Ну уж нет. Она зашла в мою жизнь, и теперь я знаю, что мы связаны кровью. Буквально.
— И что ты теперь сделаешь? Пойдешь и расскажешь ей, что твой старик убил её предков, а её его?
— Нет. Я сделаю так, чтобы она больше никогда не захотела закрывать от меня дверь.
Я вспомнил, как она притворялась в обмороке. Хитрая лиса. Она знала, как меня выставить за дверь. Но теперь, когда я знаю, что она потеряла всё в ту же ночь, что и я, я не просто её не отпущу. Я стану единственным, кто у неё остался.
— Марк, свободен. Деньги переведу утром.
— Дем, ты бы поспал...
— Проваливай, я сказал!
Когда дверь за ним закрылась, я остался в темноте. В голове крутились её танцы на каблуках и её лицо, мокрое от слез. Наивная и хитрая. Моя идеальная погибель.