Гонщик

От лица Полины

Когда я вышла за ворота кладбища, сердце сжалось ещё сильнее.
Они стояли там.

Мама... Она держала в руках мятую ткань — платок, весь промокший от слёз. Её глаза были красными, лицо — бледным. Она даже не пыталась скрывать боль. Стояла, как маленькая, сломанная девочка в теле взрослой женщины.

А рядом — отчим.
Невозмутимый.
Серый костюм, руки в карманах.
Лишь одна деталь его выдавала — рука, обнявшая маму за плечо. Сильная, напряжённая, будто это единственное, за что он сам ещё держался.

Они смотрели на меня. Мама — с болью. Отчим — с чем-то... странным. Как будто он не знал, как реагировать. Не привык. Не умел.

Я остановилась в двух метрах от них. Никто не говорил ни слова. Только ветер играл с концами платка в маминых руках.

— Ты была там долго, — наконец выдохнула она и шагнула ближе.

Я кивнула.
Не хотелось говорить.

— Прости, что не пошли с тобой, — её голос дрогнул. — Я... просто не смогла.

— Всё в порядке, мам, — прошептала я, и в глазах снова защипало.

Отчим смотрел на меня. И впервые — не с раздражением, не с холодом. В его взгляде было что-то другое. Возможно, он действительно впервые понимал, что потеряла не только я.

— Ты хочешь домой? — сухо спросил он.

Я кивнула.
— Только если можно... я на пару дней возьму животных к себе в комнату.

Он молча кивнул. Без комментариев.

Мама подошла, обняла. Сильно. Долго. А потом тоже молча пошла вперёд к машине.
Отчим задержался.

— Он был хорошим, — сказал он негромко.
И вдруг добавил:
— Я видел, как ты менялась рядом с ним. Только... тогда не понял, насколько это было важно.

Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него, и впервые не чувствовала страха.

Он развернулся и пошёл к машине.

А я осталась на пару секунд.
Обернулась на ворота кладбища.

"Я вернусь, Дим. Я буду жить. Ради тебя. Ради нас."

И пошла вперёд.