КЛЕТКА

"Чтобы вас любили, нужно каждый день делать людям что-нибудь приятное. Чтобы вас ненавидели, не нужно делать вообще ничего"

Дома стоял какой-то странный запах, не то горелого, не то кислого, а, может, и все вместе. Я поморщилась. Кажется, бабушка что-то вновь готовит. Ох, лучше бы она этого не делала.

– Ты наконец-то вернулась. Почему так долго? – ее скрипучий голос прямо-таки сквозил недовольством.

– Сегодня пары были во второй половине дня: поздно закончили.

– Что за крики были на лестнице?

– Саша с какими-то парнями ругался, – отстранено ответила я, показывая на лице полное безразличие.

Стоя на пороге кухни, я почувствовала себя некомфортно. Затуманенными от алкоголя глазами бабушка и ее сожитель смотрели на меня, и я уже пожалела о сказанном. Мужик криво усмехнулся, увидев меня, отчего тело невольно передернуло; его сальный взгляд был отвратителен. Бабушка закатила глаза, помешивая что-то в кастрюле. Она не была алкоголичкой, нет, но почему-то с возрастом бутылку в ее руках я стала видеть все чаще и чаще.

– Так вот что это были за крики, – она неприятно засмеялась, перебиваясь на кашель, – Ну и поделом этому маленькому ублюдку, может поумнеет, а то вырастит, как его сука мать. Помнишь ее, Володь?

– А чего ж не помнить. Хороша баба была, но с придурью.

– Дурой была. Думала никто не узнает, куда она по ночам шляться ходит, но я-то все видела. И как порядочная женщина сказала всем, чтоб осторожнее были. Ой, помню, как выблядок этот с кулаками на меня полезть хотел, да я его как оттолкнула. Вот что значит сильная женщина! – она вздернула кривой указательный палец вверх, а ее «кавалер» подлил ей еще в стакан, поглядывая на меня.

– Хватит. Я пошла спать.

Стянув кеды и повесив куртку, я быстро подхватила рюкзак, как в спину услышала:

– Полнушка, ты есть будешь? Хотя тебе, наверное, лучше без ужина, - она заливисто рассмеялась, немного похрюкивая. Я захлопнула за собой дверь.

Ненавижу это прозвище. Я и в самом деле не была худой, но, глядя в зеркало, никогда и не видела айсберг перед собой. Через голову стянула с себя старый свитер, ноги сами понесли меня к зеркалу. Оттуда на меня глядела уставшее лицо, немного осунувшееся от бессонных ночей, проведенный в работе над рефератами. Глаза были немного красными, а коже вокруг припухла от слез и немного покраснела. Каштановые волосы некрасиво лезли в лицо. Впрочем, я не увидела ничего нового. У меня был небольшой животик, который тщательно скрывался под мешковатой одеждой. Я не любила носить обтягивающий вверх не только из-за этого, но и из-за большой груди, приносившей мне лишь неприятности, нежели пользу. Не только трудно было найти хорошее белью по размеру, но в целом надевать что-то облегающее мне было не очень комфортно. При довольно небольшом росте такая грудь не нравилась, и я думала о том, что в будущем, возможно, уменьшу ее хирургически.

На глаза попалась домашняя футболка, которую я поспешила накинуть. Неудачно повернув голову, почувствовала боль в районе шеи. Руки неосознанно потянули к месту жжения. Я вспомнила про синяки. «Вот же медведь, - думала я, разглядывая кожу, - надеюсь, больше не встретимся».

Часы показывали начало одиннадцатого, но до меня только сейчас дошло, что Марк не вышел меня встретить, хотя всегда первого, кого я видела, заходя домой, был именно он. Что-то внутри неприятно сжалось, предчувствуя неладное. Мой брат последнее время перестал быть пунктуальным и возвращался зачастую позже меня, но всегда писал. Теперь же последнее мое сообщение так и осталось непрочитанным. Взяв телефон, я вышла из комнаты и зашла к брату. Его кровать была застелена, а рюкзака не было, – он не приходил домой. Я начала звонить, но трубку никто не брал. Что-то случилось. Мое нутро подсказывало мне это. Сердце гулко застучало. Широкими шагами я дошла до кухни, привлекая к себе внимание.

– Где Марк? Я не могу до него дозвониться.

Бабушка, не убрав громкость орущего телевизора, посмотрела на меня, как на дуру.

– В комнате твой брат, где же еще? Что ты шумная такая, – ее пофигизм раздражал меня и распалял из без того беспокойное сознание.

– Его нет дома! Кровать застелена, рюкзака нет. Он приходил со школы вообще?

Я тяжело дышала, зло смотря на нее. Она не знает. Вижу по глазам. Не помнит. Однако кое-что она точно знала, что я буду закрывать глаза на все, кроме того, что касается моего брата. Наша близость раздражала ее, и уверенна, она ненавидела нас еще больше за это. С детства мы были дружны. Я помогала ему во всем, а он, несмотря на то что был младше меня, вел себя как мой защитник. Когда брату было тринадцать, Марк подрался с одним из старшеклассников, задиравших меня, а я потом чуть не выцарапала этому амбалу глаза из-за того, что мой мальчик вернулся с синяком на скуле.

– Я не видел его сегодня, – задумчиво ответил Володя. По его глазам я видела, что действительно силился вспомнить, когда видел школьника последний раз.

– Черт, – я кинулась в коридор и стала обувать кеды.

– Куда ты, дура? Вернется мальчишка, ничего с ним не будет.

Слова этого малознакомого мужика, появившегося несколько месяцев назад в нашем доме, были словно красная тряпка для быка. Я влетела обратно в кухню.

– Ты вообще кто такой, чтобы советы давать?! То, что ты живешь с ней, нечего не значит, а ты, – я указала на бабушку, - вообще не думаешь о том, где твой внук!

– Да как ты смеешь...

Не одеваясь, я выскочила на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь. К своему глубокому удивлению, обнаружила, что на площадке стоял Рома, по прозвищу – Клещ. С наглой ухмылкой смотрел он на меня. Я так опешила, что не сразу обратила внимание, что на руках его практически повис мой брат. Мы с ним не виделись после его выпуска из школы.

– Здравствуй, Элечка – птичка! Как твои дела?

Я свирепо посмотрела на него и кинулась к Марку.

–Господи, что случилось? – перехватив брата, заглянула в глаза брата и ужаснулась: зрачки его практически полностью закрыли собой радужку, – Что ты с ним сделал?!

– Я? – парень усмехнулся, перехватывая у меня обратно Марка, который всем весом навалился на меня, что-то бурча, – Твой братик сам ко мне пришел, – отпихнув меня плечом, он зашел в квартиру.

Бабушка и Володя удивленно поглядели на него, но Клещ, улыбнувшись, сказал, что Марк напился, а он довел его до дома. Я так возненавидела его в этот момент, шикнув на парня, но тот даже ухом не повел. Старуха похвалила его, а про брата бросила, что он весь в отца. Злость заколола в самых кончиках пальцев. Однако опровергать и спорить я не хотела: Марк был не в том состоянии, и если она об этом узнает, то страшно подумать, что будет. Больше всего меня пугало сейчас даже не это, а то, что же мой брат забыл рядом с этим опасным типом и чем тот его накачал. Клещ был известен в нашем районе тем, что продавал наркотики, также часто давал их в долг под бешеные проценты. Страшно было подумать, что мой мальчик связался с эти хитрым лисом.

– Клади его сюда.

Рома без лишних слов небрежно опусти худое тело парнишки на кровать и, выпрямившись, посмотрел на меня. Я стала укрывать Марка пледом. Он не двигался, отчего на моих глазах навернулись слезы. Я шепотом спросила Клеща:

– Почему он тяжело дышит? Ч-что ты ему дал? – голос дрожал так сильно, что, чтобы успокоиться, я начала заламывать пальцы на руках.

– Все будет нормально. Дай ему поспать. Лучше иди сюда, - он вальяжно сел за компьютерное кресло Марка, покрутившись на нем. Ах, тебе весело, скотина?

– Уходи, – я открыла дверь и рукой указала парню на выход.

– Ты такая не гостеприимная, – гнусаво пропел он, – Совсем не рада гостям.

– Ты не гость!

Клещ усмехнулся, поднимаясь со стула, он нарочито медленно подошел к брату и потрепал его по плечу. Хищная улыбка расцвела на его губах, стоило моим глазам расшириться от страха.

– Элечка, сколько лет, сколько зим. Мы так давно не виделись, а ты даже чаю мне не предложила. Ладно, что уж там, но «спасибо» я заслужил. Принес твоего братца, а ведь тащить его было непросто, – он убрал с моего лба волосы, заправляя их за ухо.

– Интересно откуда ты привел его? И кто дал ему эту дрянь? Не говори мне, что не ты, – я с презрением оттолкнула парня, – не поверю.

Он закатил глаза, поднимая руки вверх.

– Не буду врать – я, но знаешь что? Мальчишка сам ко мне пришел. Я его не заставлял ничего у меня покупать, – он с нескрываемым злорадством выплюнул мне эти слова, – не уследила ты, старшая сестренка, где шатается твой братец и почему дерется с кем не попадя.

Мои глаза, наверное, в этот момент готовы были вывалиться из глазниц. Марк дерется? Не может быть. Он всегда был тихим и уравновешенным мальчиком. Я с тревогой посмотрела на спящего брата, но, понимая, что слезы лить перед этим человеком не должна, взяла себя в руки, размазав ненужную влагу по горячим щекам.

– Хорошо, я разберусь с этим. Спасибо большое, что довел его до дома. Я очень благодарна тебе. Это ты хотел услышать? Я сказала – можешь идти.

Я подошла к Марку и погладила его по спине, трогая лоб. Если температура и была, то небольшая. В глубине души надеялась, что парень уйдет, но, кажется, чего-то ждал и, не дождавшись о меня никакой реакции, начал ходить по комнате, рассматривая полки с комиксами, фигурками и прочими вещами, которые коллекционировал Марк.

– Кстати, как там говорят? За удовольствие надо платить, – я напряглась, – так вот, мальчишка, как ты понимаешь, не расплатился за товар, – он обернулся, выжидающе глядя на меня.

Улыбка расцвела вновь на его лице. Клещ взял одну из фигурок и весело покрутил ее. Было видно, что он получает от происходящего неимоверное удовольствие. Я же, осев на край кровати, устало потерла переносицу. Усталость неожиданно резко накатила на меня. Хотелось просто лечь рядом с братом и не вставать ближайшие двенадцать часов.

– Сколько?

Рома оживился и, поставив статуэтку на место, назвал мне сумму, которая оказалась приличной, чем я могла себе предположить, возможно, он просто хотел содрать с меня побольше, не удивлюсь.

Я поднялась с кровати и пошла в свою комнату. Просунув руку под матрац своей кровати, удалось с первого раза выудить небольшой конверт с личными сбережениями. Не то, чтобы там было много, но сумма набиралась весьма неплохая. Скора ее хватит на наш с братом переезд и частичную оплату его учебы, но пока мне ничего не оставалось, кроме как выудить несколько купюр. Вернув конверт на прежнее место, я поспешила назад. После того, как поравнялась с парнем, протянула Роме деньги. Стала жать, пока он их возьмет. Он с неким пренебрежением перехватил бумажки и, демонстративно пересчитав, убрал в карман.

–Чудесно! С вами приятно иметь дело, птичка, - он обошел меня и встал в дверном проеме, - Я рад был увидеть тебя.

– Больше не продавай ему эту дрянь,– подошла к нему вплотную, уверенно говоря свой приказ, нежели просьбу.

– Все просто: сделай так, чтобы он больше не приходил, в противном случае – я не отказываю своим клиентам. Это, знаешь, невыгодно, – его равнодушное лицо злило меня.

Я хмыкнула. Парень взял меня за руку, призывая посмотреть в глаза.

– Ненавидишь меня?

– А должна любить? – огрызнулась я.

–Я привел твоего брата домой, таща его на себе.

– Ты сделал это не из-за благородных побуждений, я знаю точно.

Речь моя была холодна и отстранена, что приводило собеседника в явное неудовольствие.

– Все-то ты видишь, птичка! Однако в этот раз ты права: мне плевать на мальчишку. Может, я хотел увидеть тебя? – последнее он прошептал мне на ухо, пока я продолжала разглядывать носки грязных кед, которые так и не переобула. Его мокрое дыхание неприятно опалило кожу. Я поспешила отвернуться.

Сердце ушло в пятки, а на глазах навернулись слезы: он играет со мной!

– Не надо, – я оттолкнула его, отходя назад.

– Почему?

– Потому что мой брат лежит весь обдолбанный! – вспылила я, указав ему на дверь, добавила коротко, – Уходи, пожалуйста, клещ!

– Мы еще увидимся, Элечка. И знаешь что? Ты сама ко мне придешь, – лукавая и обманчиво спокойная улыбка расцвела на его лице. Удивительно, парня будто вовсе не задели мои слова.

Не прошло и минуты, как Клещ ушел. Я же поспешила вернуться к брату. Марк все также спал. Дыхание его стало спокойнее и ровнее. Укрыв его посильнее одеялом, я ушла к себе. Слова Ромы неприятным эхом отдавались в голове и, опустившись на кровать, я пыталась вспомнить, когда контактировала с Клещом последний раз, и пришла к выводу, что после выпуска мы мало виделись: сначала он пропал, а последнее время объявился и в те раза, что мне приходилось с ним сталкиваться, мы лишь кивали друг другу в знак приветствия и то не всегда. Я старалась держаться от Ромы подальше, но и подумать не могла, что надо было ограждать еще и брата. С этими беспокойными мыслями ко мне пришел сон.

Утро выдалось беспокойным. Мало того, что мне приснилось, как тот незнакомец в черном дубасит меня ногами со всей силы, а Клещ улыбается и машет в лицо. Кошмар был весьма красочен и запоминающийся, что при пробуждении мой мозг не сразу осознал, что происходит.

Быстро переодевшись в джинсы и толстовку, я поспешила в комнату брата. Он, слава богу, спал. Раскинув руки в стороны, он лежал на спине, а одна нога свисала с кровати. Это не могло не вызвать улыбку. Часы показывали шесть тридцать, а значит, брат мог поспать еще полчаса, а я поплелась умываться и готовить завтрак.

Кухня встретила меня вонью и горой посуды. Я выкинула несколько открытых бутылок от пива и заполненную до краев пепельницу в мусоропровод, поняла, что придется переодеваться, потому как все вещи успели провонять. В темпе перемыв посуду, я сделала что-то на подобии омлета и на ходу, запихнув в себя несколько кусков, пошла будить Марка. Все передвижения приходилось делать как можно тише, чтоб старуха и ее сожитель не проснулись; пусть хоть один день пройдет тихо.

Подойдя кровати Марка, я, как любимая сестра попыталась разбудить его спокойно, но после того, как мальчишка повернулся ко мне задницей, я спихнула его с кровати. Юноша смешно растянулся на полу и, потирая поясницу, недовольно пытался продрать глаза.

– Какого черта?

Я сложила руки на груди и недовольно посмотрела на него. Режим строгой мамочки активирован.

– И тебе доброе утро, Марк, – он перестал возмущаться, увидя выражение моего лица. Я была крайне недовольна, и мальчишка знал почему, – Как спалось? Как вечер вчера прошел? Судя по всему, очень весело.

Он начал что-то невнятно объяснять, но я встала и, бросив в него постиранный свитер, велела идти умываться: вонь стояла жуткая. Посмотрев на меня, как побитая собака и ничего не ответив, Марк поплелся в ванную, а я тем временем открыла окно и заправила постель. Тут в поле моего зрения попал рюкзак. Соблазн про шерстить его был велик, но я понимала, что, даже если я что-то найду и предъявлю это Марку, таким поступком лишь оттолкну его от себя, поэту решительно отогнала от себя подобные мысли.

Я продолжила собираться на пары и, зайдя на кухню, где уже сидел брат и с жадностью уминал завтрак, села напротив. Он робко поднял на меня глаза.

– Где ты был вчера?

– Гулял с пацанами,– он продолжал водить вилкой по тарелке.

– И давно в круг твоих друзей стал входить Клещ? – Марк удивленно поглядел на меня, - Он принес тебя домой. Ты знаешь, чем он занимается, Марк?!

Мой истеричный поток брат прервал поднятыми вверх руками, тараторя:

– Прости, прости, Эля! Я..я ребята предложили за компанию, и я не думал, что мне станет так плохо. Мы просто пили, а потом Ваня предложил зайти к Роме...

– Вы еще пили?! – мой голос так зазвенел, что я инстинктивно прикрыла рот рукой, переходя на шепот, – Ты чем думал? И к кому пошел? Я же столько раз объясняла тебе, чем это может кончиться. А если бы нарвались на кого-нибудь или того хуже.

– Никто нас не трогал! Тем более Ванька приходил к нему не первый раз, и все нормально было. Клещ сказал, что мы особые гости и трогать нас нельзя,– брат посмотрел на меня и осекся.

– Особые гости? Этот мудак дурит тебя! Вчера он привел тебя ели живого, а после содрал с меня деньги и сказал, что ему пофигу на тебя! Все начинается именно так, Марк! Ты знаешь, как я испугалась? У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела тебя на руках этого ублюдка! Мне было так страшно.

Я закрыла лицо руками, переживая внутри еще раз вчерашние чувства страха и тревоги. Руки задрожали от одной мысли, как все ужасно могло кончиться. Марк подорвался с место, обнимая меня. Он шептал: «Прости, прости», поглаживая меня по спине.

– Я обещаю тебе, что больше туда не пойду и с Клещом общаться не буду.

Я обняла его в ответ.

– Осталось немного. Я скоро заработаю денег, и мы съедим отсюда.

Марк поджал губы. В его глазах я видела надежду, но и печаль: он знал, что осуществить это будет очень трудно: если я – совершеннолетняя, то он – нет. А государство должно защищать интересы детей.

Взяв с брата обещание отписываться мне о своих передвижениях, я поспешила на учебу. Не успела моя нога переступить порог дома, как бабушка вышла из комнаты и, увидев, собирающегося на учебу Марка, начала возмущаться:

– Ах ты, сученок! Где тебя черти носили? Нажрался поди. Весь в отца, тот тоже в этом же возрасте начал, а потом помер. Весь в него пошел, - она улыбнулась, обнажая ряд наполовину прогнивших зубов. Марк брезгливо отвернулся, хватая рюкзак и идя в прихожую.

– Удивлен, что ты увидела что-то из-за бутылки,– брат сел на одно колено завязывая шнурки.

– Ах ты, дрянь такая! Живешь и жрешь за мой счет, и дерзить совести хватает, – она хотела подойти и схватить его за волосы, но я толкнула ее кисть.

– Руки не распускай! И ест он за мой счет, а живет здесь на законных правах, тебе ли не знать? Тронешь его хоть пальцем, и я за себя не ручаюсь, – последние слова я прорычала ей в лицо. Она лишь спародировала меня.

Неимоверное отторжение накрыло меня. Не желая слушать ее крики больше, я подтолкнула Марка к выходу, и мы вместе покинули ненавистную квартиру.

– Ненавижу ее, –прошипел юноша.

Что я могла ответить? Я ненавидела ее, пожалуй, больше, чем он сам. Эта женщина была матерью отца Марка – маминого второго мужа, но притом она ненавидела его и всех нас. Отчим говорил, что она не всегда была такой, но сколько себя помню старуха не упускала возможности высказать нам свою нелюбовь.

– Позвони мне, когда придешь домой.

Парень хмуро кивнул, и я потрепала его по кудрявым волосам, нежно улыбнувшись. Он проводил меня до остановки, а сам поплелся в школу. Достав наушники из сумки, я только сейчас поняла, что очень хочу спать.