КЛЕТКА

                                                                                     "Многие сильные побеждены бывают немощными"                                                                                                          – Иоанн Дамаскин

– Не забудьте написать вводную статью по эпохе Раннего Ренессанса, на следующей паре послушаем каждого! Все, а теперь свободны.

Педагог по мировой истории искусств положил мел на преподавательский стол и, отряхнув руки, стал собирать книги в кожаный портфель. Вокруг все "выдохнули", поднялся гул. Студенты стали постепенно покидать аудиторию.

–Вот черт! Опять этот старый маразматик со своими выступлениями! Я опять буду как дура заикаться, – Лили состроила смешную гримасу и стала лениво собирать тетради в сумку. Она ненавидела публичные выступления. В такие моменты все лицо ее становилось красным, а голос приобретал неприятную писклявость. Она очень стеснялась этого.

Это был обычный вторник в середине учебного года. До сессии оставалось не так уж много, потому мои одногруппники стали более систематично посещать занятия. Придя сегодня, я удивлением я обнаружила, что в моей группе больше пяти человек. Не то чтобы искусствоведческий факультет не был популярен, но многие учащиеся отчислялись из-за большого количества материала, которого надо было изучать, или, как часто это бывает, из-за отсутствия перспектив, как им казалось, в этой области. Я же любила то направление, на котором училась. А вот моя Лили, похоже, не очень: родители практически заставили ее идти на это направление. Мать и отец девушки были владельцами очень хорошего антикварного салона, специализирующегося в основном на гравюрах и статуях, и оба были высококвалифицированными искусствоведами, поэтому вопрос о том, чем будет заниматься их дочь, был решен. Мои же родители ни к чему меня не принуждали, но и не принимали никакого участия в моей жизни. Мать, насколько я знаю, уехала в другой город, куда именно мне неизвестно; мы не виделись лет пятнадцать. По началу она писала мне, но вскоре перестала делать и это. Отца я не знаю, а отчим спился и умер, когда мне было двенадцать. Таким образом, все забота и воспитание меня и младшего брата легли на плечи бабушки. Нас она любила, наверное, но своей, какой-то очень странной, понятной лишь ей любовью.

– Да брось, по-моему, это не так уж сложно, тем более тема интересная.
Я перебросила рюкзак через плечо, и мы, поднявшись со своих мест, стали спускаться на выход.

– Тебе легко говорить, Элен, тебя-то он боготворит, в отличие от меня, - фыркнула Лили, отчего ее маленький носик смешно дернулся вверх.

У Лили была странная привычка, как, впрочем, и у ее родителей, называть близких на европейский манер: мое имя – Элеонора, казавшееся ей чопорным и напоминающее о сорокалетней женщины, она сокращала до «Элен»; маму называла «маман», а папу – «папа»; себя же она нарекла романтичным - «Лили». Мне нравилось подобное общение в свою сторону: оно мне менее тяжеловесным и более нежным.

Потрепав подругу по плечу, я поспешила подбодрить ее:

– Хочешь я попрошу его, чтобы мы сделали работу в паре?

– Нет, не стоит. Я справлюсь, тем более у тебя работа.

Она хотела сказать мне что-то еще, но преподаватель позвал меня, прося уделить минуту. Я сказала Лили подождать меня у двери, а сама поравнялась с Дмитрием Алексеевичем. Вблизи он казался еще старше своих шестидесяти пяти. На лице его залегли глубокие морщины, а седая борода, росшая немного клочьями в сочетании с немного неопрятным старым костюмом, девали повод проассоциировать его с «безумным ученым», знавшим и любившим свое дело, и это было так.

– Элеонора, я прочитал ваш анализ творчества малых голландцев, и работа весьма неплоха, – он тепло улыбнулся мне, – Я внес некоторые правки, прошу вас ознакомиться с ними, – он протянул мне мою пачку листов.

– Спасибо, сделаю.

– И еще одно, – он облокотился на преподавательский стол, складывая руки на груди, - В этом году возможно будут набирать экспериментальную группу для обучения наших лучших студентов в Болонском университете на месяц, может, кому-то предложат остаться на больший срок, точно неизвестно пока. Наше руководство ведет переговоры, - у меня внутри все застыло, – В основном будут брать лучших из выпускников для их дальнейшего обучения уже там, но я хочу порекомендовать вас, думаю, для одного четверокурсника сможем выбить место. Вы согласны со мной?

Я забыла, как дышать. Все внутри было переполнено эмоциями. Фейерверки радости разрывались во мне.

– Дмитрий Александрович, спасибо вам огромное. Я... Вы знаете... Я приложу максимум... – я не успела договорить: он остановил меня жестом.

– В этом я не сомневаюсь. Постарайтесь закрыть все непрофильные предметы также – «на отлично». Успеваемость в этом деле очень важна! – он указал пальцем вверх.

– Да, конечно, сделаю!

- Надеюсь, Элеонора. Что ж, до свидания, - профессор кивнул мне и, прихватив свою сумку, покинул аудиторию.

Мои руки немного подрагивали. Я сильнее нужного сжала пачку листов, отчего они немного помялись. Из-за дверного проема показалась голова Лили; она возмущенно смотрела на меня, но, увидев мое лицо, брови ее поднялись вверх.

– Ты чего?

Подойдя к ней, я обхватила ее за загорелые плечи и прошептала:

- Он хочет порекомендовать меня для прохождения практики в Болонской академии.

Лицо Лили смешно вытянулось. Она знала, как я мечтала об этой практике: с самых первых курсов выносила ей мозг с мечтами о Италии. Подруга перехватила мои дрожащие руки, тряся их в своих ладонях.

– Я так рада за тебя, моя дорогая. Дай Бог, чтобы все получилось.

Счастливая и окрыленная я и уставшая Лили спустя каких-то жалких минут пять, дошли до остановки. Хоть стрелки часов недавно перевалили восемь, однако солнце уже село. Хотелось поскорее доехать домой и рассказать брату о случившемся. Оглядевшись, я отметила, как довольно быстро народ стал собираться у остановки, однако протолкнуться в теплый салон мы все же смогли. Лили нагло распихала всех и усадила нас в самый конец. Ее голова устало плюхнулась мне на плечо, а в руках тут же появился телефон, в котором она что-то усердно принялась печать, по всей видимости, Сэму – своему молодому человеку. Они напоминали мне попугайчиков – неразлучников, которые и шагу друг без друга ступить не могли. Это сравнение заставило меня улыбнуться, ведь сама я похвастаться таким не могу: у меня никогда не было каких-то серьезных отношений. Не то чтобы не хотелось, а скорее вокруг как-то не было подходящих мужчин.

Я достала старые, тысячу раз перемотанные изолентой наушники и включила любимый плейлист. Обычно жесткий Rammstein казался мне сейчас весьма веселым и мелодичным. За окном неожиданно резко потемнело – дороги почти не было видно. Деревья, дома, фонари – все мелькало и превращалось в сплошную кашу.

– У тебя завтра работа? – Лили выдернула один наушник так, что крепление чуть не отлетело.

– Да, – слишком устало, сильнее, чем ожидалось ответила я, убирая провод подальше от нее.

– Жаль. Мы с Сэмом и его друзьями хотели сходить на концерт, я думала, ты пойдешь с нами. Заодно отметим твою поездку, – он стало задумчиво что-то рисовать на мокром стекле.

– Не могу. Завтра привезут новую партию книг – надо будет разобрать и расставить. А насчет поездки: даже не вздумай никому пока говорить!

– Лады, – выдохнула Лили, что-то написав в телефоне.

Думаю, в глубине души она не сильно рассчитывала на меня. За четыре года учебы мы редко куда выбирались вместе. Не то, чтобы я не хотела, но, если для Лили любила все время посещать какие-то места и деньги ее не так сильно волновали, как меня. Не то, чтобы я не могла себе это так часто позволить и не потому, что финансовое положение было таким уж плохим, скорее чувствовала с каким трудом мне достаются эти зеленые бумажки, чтобы так бездумно разбрасываться ими.

Спустя двадцать минут Лили вышла на остановке, а мне предстояло минут через десять выйти и зайцем проскочить на другой автобус, или пересесть на метро. Вытащив наушники, я с досадой обнаружила, что один ели работает, но лучше уж так, чем ехать в тишине, от которой я просто сходила с ума.

Не прошло и тридцати пяти минут, как я была уже на своей остановке. Осталось пройти каких-то пару поворотов, и я на месте. Жадно вдыхаю ледяной воздух, который в следующую секунду заставляет меня ежиться от холода. Конечно, это не удивительно. Ведь на мне всего лишь толстовка и лёгкая весенняя ветровка. Улицы в этой части района были ели освещены. Как можно быстрее, минуя все плохо освещенные переулки, я добралась до подъезда и вошла внутрь. В нос ударил противный запах какой-то сырости.

–Вот черт, опять не работает! Когда же его уже починят!

Гребаный лифт опять отказался жить, а это значит, что придётся подниматься до седьмого этажа пешком. Заранее приготовившись к тому, что сердце остановится на середине пути, руки инстинктивно взялись за перила крепче. Миновав, кажется, уже два лестничных пролёта, я услышала голоса: они были приглушённые. Наверное, соседи снова ругаются. Однако, все же сняла наушники и чем выше я поднималась, тем сильнее это было похоже на словесную перепалку. Как можно тише и стараясь не хлюпать мокрыми кедами, пыталась прислушиваться к шуму. Вдруг послышался грохот и отборная ругань.

Преодолев лестничный пролёт пятого этажа, я замерла, подняв голову вверх. Передо мной представилась ужасная картина: незнакомый мне парень избивал Сашу – моего соседа снизу. Мужчина наносил безжалостно удары ногами, согнувшемуся пополам юноше. Он бил беспощадно; по рёбрам, лицу, ногам. Методично и со всей дури.

Знаете, от природы я была весьма застенчивый, лишний раз старалась не попадать в поле внимания малознакомых людей, и тем более вмешиваться в чужие драки. Однако здесь что-то внутри толкнуло меня вперед. В любой другой ситуации, я бы предпочла провести ночь на улице или полезть по балконам на 7 этаж, лишь бы не вмешиваться в это, но одно знаю точно: после ненавидела бы себя за это.
Из транса меня вывел хруст костей и громкий, но приглушённый стон. Не знаю, какой бес вселился в меня тогда, в голове будто что-то щёлкнуло. Я почувствовала, как кровь течет по венам с такой силой, что меня начинает выворачивать. Резко, перепрыгивая через ступеньки, я оттолкнула мужчину от Саши.

–Что вы творите?!
За обидчиком стояло еще двое парней: один облокотился о стену напротив, а второй сидел на ступеньках и курил. Оба они перевели взгляд на меня. Ноги начали дрожать сильнее; твою мать, а их я и не видела... Отступать было некуда. Я крепче сжала в правом кулаке ключи так, чтобы носик выступал на пару сантиметров между пальцами.

Я обернулась на Сашу, но тот, скрючившись, стонал, хватаясь за живот. Мужчина, избивавший его, злобно посмотрел на меня сверху вниз. Да уж, у нас с ним была ощутимая разница в росте. Он был выше и раза в два шире в плечах, но поразило меня в нем то, что лицо он мало походил на тех сомнительных личностей, которые обычно устраивают у нас потасовки. Одет он был весьма опрятно и дорого, но во все черное. Лицо его, возможно, было бы красивым при иных обстоятельствах, если бы не выражало сейчас столько неприкрытой злобы. Черные волосы спадали на лицо, прикрывая свежие ссадины. Кажется, этот парень любит подраться. Еще с досадой мне пришлось отметить, что поход он был на спортсмена судя по фигуре и размеру кулаков, а может, у моего страха просто глаза велики...

Кричать было нельзя, я точно понимала это, поэтому выстави свободную руку вперед, начала спокойно:

– Я настоятельно прошу вас остановиться, в противном случае, я буду вынуждена вызвать полицию, –демонстративно достаю и показываю телефон.

Один из парней засмеялся.

– В противном случае, я вызову полицию, – передразнил он меня писклявым голосом. Второй, тот, что сидел и курил, в ярко фиолетовой куртке, засмеялся с ним в унисон, – Вали домой, пигалица!

Нет.

Я продолжала стоять на своем, напряженно глядя на них. Мужчина, избивавший Сашу, подошел ко мне почти в плотную. Пришлось задрать голову.

– Отойди, – послышался хриплых и низкий голос.

–Нет, - в тон ему ответила я, – Вы уходите, не то я закричу так, что все соседи повылазят. Голос у меня громкий, уж поверь, – пришлось задрать голову, чтобы сказать это.

Наверное, со стороны я выглядела злобной фурией.

–Девочка, иди куда шла. Не лезь во взрослые разборки, – потирая ушибленные костяшки, ответил все тот же парень, что передразнивал меня.

Приглядевшись, я увидела, что и его костяшки в крови, а на одежде виднеются багровые пятна. Значит, он тоже участвовал в этом беспределе. От одной мысли стало так неприятно на душе. Мерзкий холодок пробежал по спине.

Неожиданно этот шкаф потянул ко мне руку, заставляя меня отвлечься и резко выставить перед собой кисть с острым кончиком ключа, направив ее на обидчика. Пальцы предательски подрагивали, упираясь ему куда-то в яремную ямку. Он усмехнулся. О, кажется, его позабавило это! Он показательно поднял руки.

– Тоже мне разборки! По очереди бьете его! Герои, мать вашу! - обращаясь к тому парю, я смотрела на стоявшего передо мной незнакомца, не спуская с него глаз. В глубине души я понимала, что стоит отвлечься и мне сломают руку, - Отойди от меня! Я сейчас вызову полицию, и вас всех повяжут.

–Слышь ты, дрянь! Ну-ка повтори, – один из них стал злобно на меня смотреть. Избивавший Сашу мужчина не проронил ни слова, но все же отошел и глубоко задышал, успокаиваясь. Надеюсь, кровь вновь начала поступать в его голову.
–Что слышал!

–Я тебе сейчас так врежу, без зубов останешься! – его друг не унимался.

–Не удивительно, Вы – абсолютно бескультурно указала я на него,–способная только так и самоутверждаться в обществе: за счёт избиения более слабых людей, - я понимала, что хожу по острию, но выхода не было, - Говорят, это влияние детских травм. Если так, то что ж, вперед!

Он кинулся на меня, и я в страхе отступила насколько это было возможно. Однако от кулака в лицо меня спас тот тип, что стоял ближе всех ко мне: его большая ладонь с расставленными пальцами легла другу на грудь, отталкивая. Он покачал головой, на что парень, так же зло посмотрел в ответ, но отступил. Хищные глаза мужчины все еще сверлили на меня. Он в один шаг преодолел расстояние между нами. Страх внезапно разлился по всему телу.

–Пожалуйста, уходите, он свое получил, ему нужен врач! – взмолилась я, глядя на него.

Он пугал меня.

Очень.

–Макс, пойдем, она права. Парнишка получил свое, – ленивый голос, парня, сидевшего на лестнице и курившего все это время, спас меня.

–Тебе повезло, ясно? Продолжить в том же духе и ты–труп! – незнакомец злобно смотрел на Сашу.
Не успела я выдохнуть как его лапища сомкнулась на моем горле, чуть приподнимая вверх; парень в фиолетовой куртке резко вскочил, откидывая сигарету. Я схватилась за пальцы незнакомца, впиваясь ногтями в руку.

– А ты, маленькая дрянь, только заикнешься кому-то или, не дай бог, пойдешь в полицию, я тебя так размажу по стенке, хуже, чем твоего дружка. Не соберешь. Ясно?

Я закивала, смотря в его черные глаза. Слезы градом хлынули из глаз. Пара из них упала парню на руку.

– Харе, Макс, – его друг попытался оттащить мужчину от меня, но тот был явно сильнее. Продолжая удерживать меня, он продолжил, наклонившись к уху:

– Ясно?

– Д-да...

Стальные тиски разжались, и я упала на пол, хватаясь за горло.

Незнакомец начал спускаться, вслед за ним и его друг с побитыми костяшками стали спускаться, а я, закрыв лицо руками, так и сидела на полу. Страх того, что он меня мог задушить, как нехер делать, накатил с новой силой.

- Не плачь, - я подняла голову и увидела перед собой платок. Тот парень в фиолетовой куртке протянул его мне, садясь на корточки, - Он не всегда такой грубый, просто ты влезла туда, куда не надо, - незнакомец похлопал меня по плечу, убирая с глаз перепутавшиеся пряди волос.

Я взяла протянутый платок. Невольно посмотрев вниз, в сторону лестничного пролета, я будто наяву почувствовала, как меня схватили за горло: тот парень стоял и смотрел на меня снизу вверх. Это длилось недолго, спустя пару мгновений он ушел, впрочем, как и его друг. Последний улыбнулся мне напоследок и шутливо сравнил с Меридой из «Храбрая сердцем».

Вдруг, раздался сдавленный хрип.

–О, Господи! Саша! –я встала на колени и, сбросив рюкзак, начала поглаживать парня по больной спине, пока он стонал, пытаясь мне что-то сказать.
Не помню сколько попыток я совершила прежде, чем смогла посадить Сашу, прислонив к стене. Это только в кино мужиков в беспамятстве легко поднимать, а на деле – куда сложнее. Вид у Саши был, мягко говоря, ужасный: все лицо было сине–красным, глаз заплыли, алые губы, треснув, кровоточили.

–Спасибо, но не нужно было лезть тебе, - он пытался помочь мне понять его.

–Ну уж прости, в следующую раз обязательно пройду мимо.
Парень усмехнулся на мою колкость и тут же закашлялся, сплевывая кровь.

–Я вызову скорую.

–Не надо! – почти крича, ответил юноша.

–Нужно обработать раны.

– Я умоляю, Эль, не надо.

– Пойдем.

Несмотря на то, что Саша всегда был худощавым тащить его было все равно тяжело. К тому же он был приличного роста, и практически повис на мне: его нос уткнулся мне в макушку, руки легли на плечи. Обхватив аккуратно его левую кисть и талию, я медленными шагами повела раненого до ближайшего дивана.

Устроив парня полусидя на диван в гостиной, принялась искать аптечку. Она, кажется, была в ванной. Подростками мы довольно неплохо общались, можно сказать, дружили, поэтому я часто зависала у него.

В ванной не оказалось света, поэтому пришлось на ощупь искать коробочку с лекарствами. Вернувшись назад, я увидела, Саша был бледен. Он завалился на подушки и тяжело дышал, постанывая. Смотреть на это было невыносимо, и я мысленно прокляла козла, избившего его, еще раз. Кудрявые блондинистые волосы, вечно вьющиеся, окрасились частично в красный и прилипли к мокрому лбу. Впавшие глаза опухли, а на аккуратном носу была содрана частично кожа. О скорой я не смела и думать, понимая опасения Саши и не жалея добавлять новых, решила сделать все, что могу.

–Я дальше сам. Спасибо тебе, Эль, – он попытался сесть, но с хрипом опустился на подушку, прикрыв глаза.

– Как ты сам, если даже встать не можешь? – Я начала обрабатывать аккуратно ссадины на лице, как он прихватил мою руку, - Шея, - кашель раздирал горло парню, - Что с шеей?

– Тут урод оставил. Сильно видно? – я легко дотронулась до кожи, слегка нажав, отчего поморщилась.

Саша покачал головой, мол не очень, но я-то знаю, что к утру будет очень и очень, так что придется надень шарф.

Мои руки аккуратно подняли край его футболки, и, задрав ее до подмышек, мое лицо, наверное, приобрело такое выражение, что Саша напрягся. Все правое ребро было сине‐фиолетового цвета. Мелкие ссадины были усыпаны по всему торсу; они были не страшные, но больше всего меня напрягало правое ребро. Осторожно протерев кожу от крови и пота, я положила ладонь на больное место, пытаясь как можно более деликатно ощупать его. Неожиданно Саша со свистом выпустил воздух, закрыв глаза, а на лице выступили новые бусинки пота. Мои ладони тут же поднялись вверх.

– Прости-прости! Очень больно?

– Терпимо, – сквозь зубы прорычал он. Я лишь покачала головой. Как же «терпимо», когда я вижу, что ему больно от каждого прикосновения.

– Ну-ка садись, – я начала перекладывать подушки так, чтобы находиться в вертикальном положении ему было легче.

–Зачем, мне и так лучше.

– У тебя перелом одного или нескольких ребер. Теперь точно придется звонить в скорою, Саш.

–Эля, я не могу! – на повышенных тонах начал он.

- Тогда вспоминай всех своих друзей! Может, кто из них медик.

Его брови сошлись на переносице. Пока он силился думать, я продолжила обрабатывать другие синяки и ссадины, думая, как объяснить случившееся так, чтобы не подключили полицию, потому что, была уверена, что мы оба больше боялись ее вмешательства. Вдруг он достал телефон и дрожащей рукой пытался что-то набрать, но пальцы отказывались ему подчиняться. Дыхание становилось прерывистым и неглубоким – это плохо. С лица градом тек пот, кажется, у него температура.

– Давай я, – решительно сказала я. Забирая телефон.

Под диктовку мне удалось набрать номер какого-то Кости – врача. Пока Саша, откинув голову и закрыв глаза, ждал, когда подействует обезболивающее и жаропонижающее, я собрала последние крупицы терпения и стала ждать пока на другом конце не ответят.

– Алло, ты че так поздно? У меня завтра пациенты, – сиплый голос заставил меня встрепенуться.

– Здравствуйте, это Элеонора – подруга Саши, он не может сейчас говорить: его сильно избили и, кажется, сломали ребро. Он отказался ехать ко врачу. Я дала ему обезболивающее и жаропонижающее, но что дальше делать не имею ни малейшего понятия. Помогите, пожалуйста.

Моя речь была мало связной и сумбурной, однако Костя, молча выслушал и попросил охарактеризовать травму. На подмеченные мною симптомы, он лишь чертыхнулся и согласился с моим предположением. Друг Саши был немногословен и попросил побыть с парнем, пока он не приедет.

Положив трубку, я повернулась к другу и обнаружила, что он дремал. Голова сама упала на руки, но, когда посмотрела на часы и ужаснулась тем, что стояла практически ночь, то написала брат о том, что задержусь.

Костя приехал быстро. Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Боязливо выглянув, я увидела молодого человека среднего роста, тощего телосложения с щетиной на уставшем лице. Мой вид, наверное, был сейчас не лучше. Я открыла.

– Вы Костя? – он кивнул, проходя внутрь и снимая обувь.

– А вы Элеонора – друг?

– Можно просто - Эля. Я его соседка. Он в гостиной, – указав рукой вглубь помещения, поплелась следом за доктором.

Поставив сумку на журнальный столик, Костя присел рядом с Сашей, который хрипло поздоровался с ним, и был явно в шоке. Он начал оглядывать друга и поднимать футболку.

– Твою мать, кто тебя так отметелил?!

– Неважно. Мне никак нельзя в больницу, я тебя очень прошу, дай мне что-нибудь, чтобы я коньки не отбросил, – он поморщился, стоило Косте коснуться ребер.

Дав Саше какие-то таблетки, обработав еще кое-какие раны и наложив несильную повязку, он уложил Сашу так, чтобы тот мог заснуть, после чего обратился ко мне:

– Выйдем?

– Да, конечно.

Переместившись на кухню, мы сели за небольшой стол.

— Значит так. Ему повезло: это не перелом, а трещина, - я выдохнула, потерев лоб, - лечить можно в домашних условиях, но первую неделю нужна будет твоя помощь, Эля – соседка, - мы синхронно улыбнулись; мои щеки поалели от его взгляда.

– Хорошо.

— Вот список витаминов и лекарств, но в основном нужен лишь покой.

Он протянул мне бумажку, на что я, утвердительно кивнув, убрала ее в задний карман джинсов. Костя внимательно перевел на меня взгляд, от чего я смутилось, ведь смотрел он на шею.

– Я так понимаю, отметелили его из-за новой подружки, а ты случайно попала под замес? Не похожа ты на одну из сашкиных девочек.

Эти слова повергли меня в глубочайшее удивление.

– Все так, но почему из-за подружки?

– Он месяцев пять или шесть назад познакомился с одной богатенькой девочкой на тусовке вроде. Сначала просто спали, потом стали встречаться. Все бы ничего, но потом у него возникли какие-то терки с ее братом, а он -какой-то спортсмен, тип боксер, кажется, ну или около того. Я толком не помню, но, судя по ударам, так и есть. Думаю, это он его так побил.

Так тот здоровый шкаф – брат девушки Саши. Что надо было сделать такого, чтоб так его разозлить?

– Господи, вот уж не думала, что попаду под любовные разборки, - я закрыла лицо руками, на что Костя засмеялся.

— Вот, кстати, купи, - он написал мне на листочке какое-то странное слово, - это мазь. Она поможет от этого безобразия, –  указал на синяк.

Мы услышали шум из гостиной. Как оказалось, это был Саша, который пытался сменить позу и дотянуться до ноутбука, лежавшего на краю журнального столика. Увидев это, Костя недовольно цокнул и сам протянул его другу, строго настрого запрещая двигаться без уважительной причины.

– А если мне надо будет поссать?

Я усмехнулась и покачала головой. Этот дурак находил в себе силы еще смеяться, но, правда, недолго. Стоило ему попытаться приподнять уголки губ, как он тут же скривился. Конечно, ведь вся правая сторона лица у него заплыла и была сине-фиолетовой, а глаз практически превратился в щель.

– Ходить можно, но ближайшую неделю лучше особо не вылезать за пределы дома далеко. Понял? Хотя, тебе в любом случае лучше не высовываться, - Саша сжал челюсть и утвердительно кивнул; вид его в миг стал серьезен, - Я попробую заскочить к тебе завтра вечером, после больницы, - потом он обратился ко мне, - Эля, ты не могла бы купить в те лекарства, о которых я написал. Они ускорят процесс заживления и, если я не смогу завтра прийти - сделать такие перевязки, - двумя пальцами Костя указал на свою работу.

– Да, конечно.

– Смотри какая у тебя хорошая соседка, Санек. Проводишь меня? – я кивнула.

Когда Костя ушел в прихожую, я наклонилась, чтобы поправить сползающий плед с худого плеча парня, который устраивался поудобнее. Он перехватил мою руку и несильно сжал ее.

– Спасибо, Элька.

– Отдыхай, я зайду завтра, - удалось выдать какое-то кривое подобие улыбки.

Обув мокрые кеды и прикрыв за собой плотно дверь, я попрощалась с Костей и устало поплелась на свой этаж.

***
Поддержите главу😅🙈