IV
Я берегу тебя внутри разбитой души.
Не знаю, кто за нас всё решил.
Прости за то, что счастья лишил.
Прости.
И каждая его улыбка помогала выдержать тяжелые дни, а хриплым голосом сказанные "Я люблю тебя" оставляли в моем подсознании единственную мысль: скорее вернись к нему домой. Скорее. Быстрее. Нужно его обнять. И никак иначе. Ответные "Ты - мой мир, Лися" вызывали у него тихий смех, и он, качая головой, притягивал меня к себе, целуя мягко в макушку.
Глаза закрыты. Губы сомкнуты. Течет слеза. И Миша тихо кладет кисть на бумагу. Я предаюсь воспоминаниям, как когда-то мне было больше, чем хорошо.
Чужие руки обнимают меня за плечи, но я мотаю головой:
- Я в порядке, - вытираю слезы, улыбаясь.
- Нет, и я это вижу, - шепчет Совергон, присаживаясь рядом. Он давит все сигареты, сам того не замечая. - Дань, Алишер ушел, и он не заслуживает твоих слез. Отпусти это.
И я согласен. Я так чертовски согласен с Мишей. Уже давно наступило время для прощания, но я так и не мог произнести даже в мыслях слова, которые все уже давно произнесли вслух.